хуже, чем обычно

Феликс проблемный. Обычная фраза от окружающих людей. Не ест ничего, постоянно еду выбрасывает, одну воду глушит литрами. В обмороки падает и не спит почти, как спать, если желудок крутит? Несколько месяцев уже ходит с диагнозом, из-за которого жить счастливо не получается. Смотрит в пустоту часто, ищет там что-то, а ночью трясëтся от очередной панической атаки. От одной только мысли о близости с кем-то воротит, а может это всë депрессия, что ему поставил психотерапевт, и совсем он не асексуален. Боится людей, но всегда засыпает в объятиях человека, что говорит перед сном о чëм-то хорошем. У того всегда всë хорошо, а у этого всегда плохо. Противоположности притягиваются? Хëнджин бывает рядом всегда, когда младшему это нужно. Знает о всех проблемах, понимает и терпит. Зачем? Любит потому что. И даже забывает тот факт, что Феликс начал встречаться с ним от безысходности. Что не чувствует ничего по-настоящему. Всë знает. Но всегда рядом. В очередной раз видит, что Феликс выбрасывает в какой-то пакет плотный ужин, чтобы потом незаметно вынести на улицу. Не хочет обидеть старшего, ведь тот старался. А старший видит. И не обижается, нет. Просто подходит ближе и вызывает скорую, потому что тельце хрупкое сейчас на полу лежит. Его мальчик сознание потерял опять, всë как всегда. Феликс думает много. Порой действительно слишком много. Когда только пришёл в себя, сразу узнал знакомое место. Опять он здесь. И опять Хëнджин заметил. Стыдно. Медсëстры кричат что-то, а врач пот со лба вытирает. Сегодня было хуже, чем обычно.

***

Лëжа на больничной койке под капельницей, я дольше обычного пытался прийти в себя. Каждый раз оказываюсь здесь, но не умираю. Только мучаю и себя, и людей вокруг. Понимаю, что Хëнджин держит. Его любовь ко мне. Слышу, как открывается дверь палаты, в которую влетает чья-то высокая фигура. Парень с тëмной макушкой падает на колени перед кроватью и хватает меня за свободную руку, потому что вторая была занята иглой. Кого я мог ждать? Конечно же это был он. –Как же ты напугал меня, Ликси! Господи, как ты? Что сказали врачи? Поговори со мной пожалуйста, не умирай только! Видя чужие глаза, наполненные слезами, я не мог ничего ответить. Хотелось чувствовать, как и он. Хотелось понять те забытые эмоции, вновь впустить их в себя. Но больше ничего не осталось. Даже не больно. Вообще ничего. Я освобождаю руку и глажу его щëку. Он как крошечный котëнок обхватывает мою ладонь своими маленькими лапками, плачет и прижимается всë ближе. Не смотря на то, что рука его намного больше моей, сейчас она кажется настолько миниатюрной, что будто готова уместиться полностью под моими пальцами. Шепчет что-то нежное, целует и глазки прикрывает. Чëртово произведение искусства. Зачем только взялся на мою голову? Как ребёнок малый. Всë в спасателя играет. –Я много думал здесь –И что надумал? –В этом правда есть свои плюсы Складывает брови домиком и лишь крепче сжимает мою ладонь. Не понимает. –В связи со всеми моими проблемами в последнее время я мало совершал аж три смертных греха. Гнев, похоть и чревоугодие. Моя душа стала чище, верно? Если не убью себя сам, может, в рай попаду. –Глупый ты Наспех смахивает слëзы со щëк и грозно смотрит на медсестру. Хочет, чтобы ушла. Когда остаëмся вдвоëм, ведëт с привычной нежностью по моей щеке и целует. Невесомо и нежно нежно, а я улетаю куда-то. Отвечаю неумело, не научился ещë, но нетерпеливо. Хочется почему-то. Очень сильно. Оторвавшись, ложится ко мне на постель и прижимает ещë ближе. Провода мешают и капельница. Говорит что-то очень тихо. –Неужели конец, Ликси? –так обречëнно. –Неужели ты уходишь от меня и не жалеешь совсем? –Жалею.. Очень. –сразу честно. –А ведь хочу уйти, да ты не даëшь. Всë держишь меня и не можешь отпустить. Заставляешь чувствовать что-то, хотя я уже давно не умею. Хочу умереть, знаешь? А не получается. Пока ты меня любишь, никогда не получится. –Значит вечно жить будешь Такой искренний. Такой честный. Таких людей не существует. Хотя нет, вот он сидит рядом со мной и шепчет опять что-то, а я опять не слышу. Смотрит на меня так долго долго и на грудь ложится. –Ты правда хочешь этого по-настоящему? Думаю столько же, сколько он на меня смотрел. Прижимаю всë той же свободной рукой к себе и вдыхаю море в его волосах. Порой кажется, что он родился с этим запахом. Такой волшебный. Мой волшебный герой. Говорю тихо, боюсь спугнуть момент. –На самом деле хочу. Но когда ты приходишь, эти мысли меня покидают. С тобой хочется вернуть свободу и счастье. Ты мне его возвращаешь. А знаешь, чего ещë хочу? Смеяться, плакать, кричать и опять плакать, но только от счастья на этот раз. Ещë хочу кушать вкусную еду, настолько много, чтобы живот на утро болел. И заниматься любовью хочу до рассвета, чтобы нравилось, а не чтобы просто надо было. Но ты уходишь, и всë как рукой снимает. Опять мысли привычные появляются. Хочу убрать их, мешают. Вот только у тебя получается, а самому никак. Опять плачет. Но не чувствуется боль в этом плаче. Облегчение и спокойствие одно. Нависает надо мной и держится на сильных руках. Опять говорит тихо, почти шëпотом, но возбуждëнно, торопится. –Когда тебя выпишут из больницы, мы будем вместе смеяться, плакать, кушать вкусную еду и заниматься любовью до рассвета. Я обещаю тебе, только ты не забывай. Всегда, когда говорит что-то важное, смотрит в глаза. Сейчас тоже. Улыбаюсь ему слабо и впервые за долгие месяцы искренне, глаза закрываю, подставляя шею под воздушные губы, а медсестра вновь выходит из палаты. Всегда она не вовремя. Чувствую тепло где-то на ключицах от губ, а в груди–от чужого сердца. Отдал всë-таки. Впервые за несколько месяцев по-настоящему хочется есть.