Requiem for a dream

***

— Ебаные каблуки, чтобы ещё хоть раз я их надела… — злобно кряхтела девушка, направляясь в одно из убежищ «Мечты», — если босс не доплатит мне за это издевательство, я спалю его ментам, ей Богу!       Бывшее подпольное казино на окраине города — идеальное пристанище для нелегального бизнеса. Благодаря качественной охране все сотрудники находятся в безопасности. Чтобы попасть внутрь, необходимо получить именную карточку, подписанную самим Эрвином Смитом. В левом верхнем углу над входной дверью расположена скрытая камера, в которую нужно показать эту карточку с двух сторон. После того, как дверь слегка приоткрылась, следует тихо, но чётко произнести своё имя и фамилию. — Петра Рал. — Входите.       Первым делом она отправилась в свою комнату, где сменила клубную одежду на джинсы с футболкой, а вместо каблуков запрыгнула в кеды, характерно вздыхая: — Ну наконец-то… Теперь можно идти к Ханджи.       У «Мечты» везде есть свои уши. Из-за собственной глупости и нетрезвого состояния Эрен даже не подумал о том, что в его пьяные бредни кто-то будет вслушиваться, а уж тем более бармен какой-то забегаловки. Именно он и сообщил Ханджи о подозрительном мальчике по имени Эрен, который разыскивает самого Смита. Ханджи поблагодарила его за информацию и сразу же направила в бар Петру Рал — одну из своих подчинённых. Зоэ отличается феноменальной памятью, поэтому ей не составило труда вспомнить Эрена Йегера: его внешний вид, адрес, семейное положение и другие мелочи, которые могли пригодиться для расследования. Её многофункциональность и трудоголизм — основные причины, по которым Ханджи входит в тройку самых влиятельных людей «Мечты». Обычно до Леви и, уж тем более, до Эрвина доходят лишь результаты её самодеятельности, а всё остальное — её личный сорт героина.       Петра постучала в дверь, за которой сидит Ханджи. — Это я, — пояснила девушка, — от Йегера вернулась. После этих слов дверь мигом открылась. — Заходи. — сказала ей Зоэ. Она указала Петре рукой на соседнее кресло, а сама села за стол, пафосно сложив руки в замок. — Ханджи, приветствую Вас! — улыбчиво произнесла Рал, — Я выяснила следующее… За оставшиеся пять минут Петра рассказала в подробностях весь разговор с Эреном, а также свои впечатления от встречи с его сестрой. Оказалось, что девушка тоже испытала неприязнь по отношению к Микасе. Она предупредила Ханджи, что ей стоило бы взять эту семейку на вооружение. — Хм, ты можешь хоть как-то аргументировать это умозаключение? — внимательно выслушав, поинтересовалась Ханджи. — Микаса во сне бормотала что-то вроде: «Эрен, не надо, они тебя погубят». Не исключено, что она догадывается о его роде деятельности. Судя по манере общения, она относится к борцам за справедливость. Если такая, как она, начнёт копать под «Мечту», нас ждут неприятности. — подробно разъяснила ей Петра. — Хорошо, я тебя услышала. Ты молодец, постаралась на славу. Продолжай наблюдение за ними, но больше не вздумай выходить на прямой контакт. Плату вечером занесёт Гюнтер. — Благодарю. С вашего позволения… — сказала девушка и откланялась.

***

— Ты не выйдешь из квартиры, пока не дашь ответ, Эрен, — заявила Микаса, переходя на крик, — я никогда не лгала тебе, не подрывала твоё доверие! Так почему же ты позволяешь себе что-то от меня скрывать? Эрен молчал и смотрел в пустоту, словно пятилетний ребёнок, которого ругает мама за разбитую вазу. Он чувствовал себя очень беззащитным в этот момент: «Продолжать врать или признаться?» — Эрен, я обещаю тебе, что не буду устраивать скандал, если ты просто всё расскажешь… — пыталась уговорить его девушка, теряя последние ноты терпения. Но он всё ещё молчал. Так прошло 15 минут. Эрену казалось, что прошла целая вечность. Тягучая, неизведанная и малоприятная. Из лёгкого транса его вывело участившееся дыхание Микасы. Внезапно он заметил, что девушка села на угол его кровати и начала плакать. С каждой секундой её слёзы текли активнее, а вместо тихого всхлипывания уже были слышны рыдания. Тогда парень ещё больше перепугался, подскочил, сел перед девушкой на колени и, сделав глубокий вдох и выдох, заговорил. — Сестрёнка, я прошу тебя, успокойся. Пожалуйста, тише, тебе нельзя нервничать… — старался успокоить её юноша, — я расскажу, я всё тебе расскажу, если ты перестанешь плакать. — Как я могу… перестать плакать, Эрен. — глотая воздух, кричала Микаса, — ты губишь людей… ты… я не так тебя воспитывала… разве нет? Он снова замолчал. Напуганный и абсолютно не осознающий серьёзность ситуации, он обхватил её ладони своими и начал говорить всё, что было на уме в тот момент. — Микаса, послушай меня, прошу. Можешь закрыть глаза и плакать, но сосредоточься на моих словах, пожалуйста. Я потерял всех своих близких. У меня нет никого, кроме тебя. Если ты покинешь этот мир, я не буду даже пытаться существовать дальше. Я уйду следом за тобой в тот же день. Либо от горя по воле Божьей, либо от лезвия по воле моей собственной. — Как ты можешь такое говорить, Эрен? — с ещё большей силой зарыдала она, — Как я могу слушать это? Я же… ты же… — Дослушай меня, родная, пожалуйста, — перебил он её, — я справлюсь с любыми трудностями, если буду знать, что ты жива и здорова. Я вылезу из любой задницы, лишь бы увидеть твою улыбку. Твою болезнь можно победить, но чем больше мы будем медлить, тем меньше вероятность полноценного выздоровления. Да, я лгал тебе, говоря, что работаю доставщиком пиццы. Но ты не глупая и сама наверняка понимала, что это не так. Не принёс бы доставщик пиццы за несколько месяцев половину стоимости такой операции. Осталось потерпеть столько же, понимаешь? Ещё три месяца, а при особой упорности — всего два, и ты сможешь начать лечиться… — Ты понимаешь, что сейчас несёшь, Эрен? — грубо прервала его девушка, — Ты предлагаешь мне отпустить тебя на верную смерть? Мне известно, что делают с «непригодными» работниками этого ужасного бизнеса. Я не делилась с тобой этим раньше, но до того, как твои родители приютили меня, я… Микаса встала с кровати и жестом показала, что сейчас вернётся. Она отошла в ванную умыться от засохшей соли на мягкой коже лица. Завершив процедуры, она вернулась к шокированному брату и начала свой рассказ: — Ты знаешь, что мои биологические родители погибли от рук грабителей. Это… практически так. Я старалась забыть об этом, но, как ты понимаешь, не смогла. Отец сам задушил мать, обвиняя её в краже некого «товара», а его самого застрелили через 15 минут после этого. Я хорошо помню эту картину: обмякшее тело матери лежит в тёмном углу кухни, отец сидит на полу, прижав голову к коленям, а я обнимаю плюшевого медведя и жду, когда этот сон закончится. Я не плакала, ведь была уверена в том, что это просто сон — плохой, но сон. Тогда я даже не подозревала о том, что захочу забыть этот сон раз и навсегда.       И вот, когда отец вырывает из своей головы очередной клок волос, в дом заходят два человека. Один из них был взрослый мужчина с искрящимися глазами и револьвером в руке, а второй — подросток лет 13 на вид, безоружный, но с леденящим душу взглядом. Парень сразу заметил меня, но по какой-то причине не сообщил об этом напарнику. Мужчина засунул револьвер в рот моего папы. Он сказал, что за всё приходится платить. Прогремел выстрел. Это было… громко. Настолько громко, что я вскрикнула. Тогда мужчина медленно повернул голову в мою сторону. В его глазах читалось отчётливое «блять». Он приказал мальчику вывести меня во двор, а сам пошёл проверять пульс моей матери.       У этого парня была мёртвая хватка. Он очень больно взял меня за руку, словно думал, что я хочу куда-то убежать. Но всё, чего я хотела на тот момент — проснуться.       Мужчина вышел из дома, закрыл его на ключ и подошёл ко мне. Он представился моим дядей, сказал, что зовут его Кенни, а мальчик, стоящий рядом — мой новый братик, Леви… Эрена передёрнуло. — …дядя Кенни рассказал, что папа был наркоманом-закладчиком, обманувшим контору, за что его и наказали. Я не понимала ни слова из того, что он говорит, но каким-то образом он настолько убедил меня в собственной невиновности, что я действительно начала считать, что отец заслужил смерти. Впрочем, не так-то трудно промыть мозг девятилетней девочке, у которой недавно на глазах умерла семья.       В доме дяди мы жили втроём. Наверное, если бы кто-то узнал об этом, то его бы обвинили в педофилии. На деле же он относился ко мне очень тепло, ни разу в жизни и пальцем меня не тронул. Вот только его истинной целью было вырастить из меня убийцу, которая продолжит дело после его смерти. У идеальной наследницы должны быть самые дорогие игрушки, самые красивые платья и самая качественная детская косметика. На куклах я изучала человеческую анатомию — болевые и смертельные точки на теле. Косметика нужна была мне не для красоты, а для умения быстро перевоплотиться в другого человека — проще говоря, я познакомилась с гримом. И только платья были для моего личного удовольствия. Хотя, если копнуть глубже, в этом тоже можно найти свой смысл. Глава преступной фирмы должна выглядеть сногсшибательно, дабы соответствовать своему статусу. Дорогие красивые платья привили мне определённое чувство стиля.       С братом у нас с первой встречи не сложились отношения, я боялась его. Он относился ко мне, как к лишнему звену в этом доме, но тем не менее активно занимался моей физической подготовкой. В отличие от Кенни, он не брал во внимание мой возраст и пол. Он тренировал меня настолько сильно, что я еле держалась на ногах. Сначала дядя возмущался и ругал Леви за это, но потом они поговорили наедине и тот перестал протестовать. Как только я более-менее окрепла, он начал учить меня боевым искусствам и владению холодным оружием.       Каждый день Кенни показывал мне мультики, в которых так или иначе фигурировала смерть. То зайчика съест лиса и умрёт, поперхнувшись его костями, то волка раздавит машина. С каждым разом мультики становились всё жёстче и жёстче. Я должна была привыкать к этому, но, на удивление Кенни, каждый раз я плакала, смотря эти ужасы. Я не привыкла ни за месяц, ни за два, ни за три. Когда он на моих глазах утопил котёнка, я напрочь отказалась есть и тренироваться. Никакие манипуляции не могли заставить меня встать с кровати. Он сказал, что отдаст меня в другую семью, если я не перестану строить из себя добрую девочку. Но я молчала и продолжала голодать. Видимо, тогда он понял, что я не смогу стать настолько же хладнокровной, как Леви.       Последнее, что я помню — как он присел на корточки рядом со мной и, крепко обняв, прошептал: «Ты заслуживаешь лучшей жизни. Если когда-то ты окажешься в полной заднице, обратись к Леви». Я рыдала и умоляла его не уезжать, ведь за эти месяцы он стал для меня роднее отца. Но он уехал. Он оставил меня на крыльце дома, в котором мы сейчас находимся, Эрен. И тогда меня приютили твои родители, которым я рассказала совершенно другую историю, не желая подставлять дядю.       Так вот, в чём суть всей этой истории. Я видела, в каких условиях растут люди, крутящиеся в наркобизнесе. Они и глазом не моргнут, убивая человека. Мне известно, что закладчиков считают пушечным мясом — им же являлся и мой родной отец. Ты не относишься к тому контингенту, что работает там. В любую минуту тебя либо повяжут, либо убьют. Я не смирюсь ни с одним из этих исходов. Конечно, я подозревала, что ты связан с чем-то нелегальным, но… Блять, Эрен, я бы более спокойно отреагировала на то, что ты работаешь проституткой, чем на это. Ты не оставил мне выбора. В ближайшее время я тоже устроюсь на работу, а ты обязан уволиться из этой грязной конторы. — Микаса завершила свой рассказ. Эрен внимательно выслушал её. Он предполагал, что в истории про грабителей есть какие-то подводные камни, но не хотел даже знать, какие, ведь для него существует только нынешняя Микаса, а то, что было в прошлом – там и останется. Сейчас же, услышав истину в подробностях, он остался в смешанных чувствах. Мысль о том, что его сестра пережила столько боли, терзала его сердце. И всё же он высказал свою точку зрения: — Кенни сказал тебе, что есть человек, который поможет в трудной ситуации. Я предлагаю тебе обратиться к нему, вместо того, чтобы гробить своё здоровье на работе. Микаса торопливо отказала. Она аргументировала это тем, что понятия не имеет, где находится Леви, да и не захочет он ей помогать — тёплых отношений у них никогда не было. Любые аргументы Эрена терпели крах, так как Микаса просто не хотела просить помощи у такого, как он. Это было дело принципа. Тогда Эрен решил поговорить с неким Леви самостоятельно.