Сказка вторая. Лунная.
2 мая 2022 г., 16:47
***
Люди — очень забавные существа. Искренне считают, что это они нас, котов, к себе жить берут… Вот уж дудки, мрря! Вот я, например… Уже говорил вам, что родился на чердаке. Жизнь там была, скажу я вам, ой и не сахар! Ну хоть не захаживал никто, кроме мамы-кошки, да голубей… Как уж я там выжил, только Звёздные Коты и знают, особенно, когда пришлось самостоятельно свою кошачью судьбу устраивать. Не пришла однажды мама, вот и всё… Вот и представьте: зима, холодрыга страшная, на чердаке том ни еды, ни воды. И мамы нету. А я малой совсем — три луны круглые только и видел. По-вашему, по-людски, это три месяца прошло. Это я уж потом, от Настасьи про Луну узнал. А так — ну висит какой-то глаз большой в маленьком окошке, пусть и висит себе… Но я отвлёкся. Мурр... Поплакал я, маму звал-звал, да всё без толку. Вот и пошёл куда-то, в дырку пролез, сначала по железной лестнице вниз, чуть лапами не примёрз, потом по каменным ступенькам. Там тоже было холодно, но всё же теплее, чем на чердаке. А ещё я там впервые людей увидел. Разные были. Некоторые кричали и прогоняли, некоторые подкармливали. А потом я Настю встретил. И маму её. Они меня молоком тёплым напоили, я и понял — вот он, мой дом и мои люди. Если уж молоко подогрели специально для меня, то и дальше не оставят. И вот уж, посчитать по-человечьи если, так четырнадцать лет живу. А год — это мне тоже люди рассказали — это зима, весна, лето и осень подряд. Как только снова зима — вот и год новый начинается. Заболтал я вас что-то, муррмя… Слушайте лучше ещё одну сказку…"Лунная сказка"
***
На уставший от жары город постепенно опускалась летняя ночь. Сгустившиеся сумерки наконец-то принесли с собой свежий ветер, давая отдых от изнурительного зноя. Мощный поток воздуха летел над домами, раскачивал деревья, разбивался о рекламные щиты и растяжки. Маленькие Ветерки в большом потоке, как и положено детям, обожали резвиться и озорничать. Это они срывали объявления и афиши, гоняли по улицам фантики от конфет, врывались в открытые окна и форточки, трепали шторы. Слушая дыхание спящих людей, проносились по комнатам, даря долгожданную прохладу и лёгкие сны. Шустрый забияка — Ветерок, приметив открытое окошко, неслышно подкрался к нему, заглянул. На кровати, отбросив одеяло, крепко спала Маленькая Художница. Спали краски и кисточки. Привалившись друг к другу, дрыхли плюшевые игрушки. Улыбнувшись, Ветерок неслышно влетел в комнату, зашелестел полосками жалюзи, пробираясь через них, отодвинул тюль, впуская в комнату Лунный свет. В серебристых лучах щекастый, красногрудый Снегирь, замерший на холсте, вдруг встрепенулся и тихонечко пискнул, встряхиваясь всеми нарисованными пёрышками. Ветерок, умостившись на шкафу и изредка раздувая штору огромным парусом, недовольно прошуршал: — Шшш! Разбудишь! Снегирь, сделав вид, что не услышал, потянулся, расправляя крылья, и вдруг вспорхнул, усевшись на подрамник, почистил об него клюв, сорвал с картины несколько ягод, негромко цвикнул, прихорашиваясь. Разбуженный непонятными звуками, в комнату, бесшумно ступая бархатными лапками, прокрался Кот. Заметив Снегиря, подошёл ближе к мольберту и сел, склонив голову набок и внимательно следя за птицей янтарными глазищами. Снегирь разминал лапы, растягивал крылья, причёсывал перья, иногда склёвывая с ветки, на которой он раньше сидел, по одной рябиновой бусинке, и Кот не выдержал. Лизнув белоснежную лапку, с напускным безразличием мурлыкнул: — Далеко собрался? — Да так… Мир посмотреть, — узрев в глубине кошачьих глаз недобрый огонёк, Снегирь поперхнулся пылинкой и взлетел чуть повыше, уселся на книжную полку. — А как же она? — Кот шевельнул ухом в сторону кровати. — Она тебя так долго рисовала. Расстроится. — Тебе-то что за дело? — свистнул Снегирь. — Не хочу, чтоб она грустила, — зашипел Кот, вздыбив рыжую шёрстку. Лунный свет, пробежав по выгнутой спинке, словно подсветил изнутри каждую ворсинку, и Снегирь оцепенел, глядя на засиявшего в ночи огненного сторожа. — Я летать хочу! — обретя голос, возмутился он. — Мурр… Ты нарисованный, нарисованные птицы не летают, — наставительно протарахтел Кот, вспрыгивая на подоконник и вытягиваясь в полный рост, словно стремясь достать Снегиря с полки. — Вернись в картину, мурр! — А она говорила, что я как живой. А я и есть живой! — Шшшш! А ну-ка тише! — разозлившись на их болтовню, Ветерок со шкафа перебрался на люстру, свесившись над захныкавшей во сне девочкой, что-то зашептал ей на ухо, погладил по голове. Убедившись, что ей снова снится добрый сон, укоризненно глянул на притихшую птицу и недовольно прищурившегося Кота. В задумчивости пролетел по всей комнате, качнул стеклянных дельфинчиков, зазвеневших нежной мелодией, замер, завис на карнизе. Потом, словно решившись на что-то, крутанулся, рассеивая пылинки в лунном луче, чихнул и рассмеялся: — А я знаю, как вас помирить. Ты, рыжий, остаёшься тут — и охраняешь её сон, поёшь ей все свои песенки, умурлыкиваешь как хочешь, лишь бы она крепко спала до утра. А ты, пернатый, так и быть, полетаешь. Но времени у тебя — до рассвета, потом ты должен вернуться. Это немного, но над ночным городом ты пролететь успеешь. Обрадовавшись, Снегирь снова встряхнулся, подставил крылья лунному свету, клюнул ещё одну ягодку и вырвался на волю, крикнув на прощание: — Спасибо! Я вернусь! Кот мягко вспрыгнул на кровать и свернулся под боком у Маленькой Художницы, недовольно ворча: — Вернётся он… Мурр… Пусть попробует не вернуться, найду и сожру! Хоть я и мирный, мурр… — Выбрав баюкательную песенку, Кот замурлыкал — затарахтел, прислушиваясь к дыханию девочки, задремал сам, обняв лапками её руку и спрятав нос. Ветерок, выждав еще немного, облегчённо вздохнул и, стараясь не шуметь, вылетел в окно: всё-таки, нужно было присмотреть за этой птицей. А здесь — он был уверен — грустные сны не посмеют появиться.***
Размеренно взмахивая крыльями, Снегирь летел над ночным Городом. В первые минуты полёта он слегка ошалел и рванул вперёд и вверх, словно выпущенная из лука стрела, то взмывая, то снова опускаясь. Поняв, что так его надолго не хватит, да и рассмотреть ничего не получится, снизился, сбавил скорость, найдя удобный для себя ритм. Тёплый поток воздуха поддерживал его, восстанавливал силы, не давая устать с непривычки. Всё ему казалось сказочным и необычным. Деревья, дома, светящаяся паутина дорог, парки и площади. Замершие статуи и журчащие в ночи фонтаны. Купола церквей, поблёскивающие во тьме, запутавшиеся в листве фонари. Тёмная гладь извилистой реки, в которой с шипением тонули срывающиеся с неба звёзды. Особенно завораживали, манили фонтаны. Лунный свет растворялся в воде, подсвечивая капли серебром, и Снегирь норовил искупаться в каждом, ловя ускользающее тепло, а потом подолгу приводил себя в порядок, приглаживая и укладывая пёрышки одно к другому. Тёмно-зелёная листва огромных деревьев рассказывала сказки, негромко переговариваясь с Ветерками, вбирала свет фонарей, укутывая Город изумрудным покрывалом. Немного устав, Снегирь снова спустился ниже, в сиянии огней разглядел девушку, присевшую на скамейке. Не сразу понял, что это одна из странных, неподвижных фигур, их было много в этом Городе. Девушка держала в руках книжку и о чём-то грустила, но грусть её была светлой и лиричной — Снегирь не чувствовал тяжести, прижавшись к её ладони. Ладонь ещё хранила тепло, и он задремал, нахохлившись. Проснулся от знакомого шелеста: — Эй! Ты чего уснул? Спать дома будешь! — Ветерок нарезал круги вокруг птицы, трепал перья, шуршал и злился: — Ты не сможешь вернуться, если будешь засыпать в пути! — Ну и ладно, — чирикнул Снегирь, засунув голову под крыло. Разозлившись окончательно, Ветерок закрутил и поднял в воздух выпавшую из урны упаковку от мороженого и с размаху бросил её вниз, попав Снегирю по хвосту. Тот подскочил, как ужаленный, и зашипел: — Отстань от меня, слышишь? Ну и не вернусь, что случится?! Думаешь, хочется всю жизнь на холсте проторчать? А тут воздух, свобода… Отстань! — Чудак! — горько усмехнулся Ветерок. — Ты думаешь, останешься живым? Кот был прав, ты нарисованный. — И что? — голос Снегиря дрогнул. — Я больше не смогу летать? — Сможешь. Только если вернёшься, и только если на небе есть Луна. А если не вернёшься — исчезнешь с первыми лучами солнца. И даже Маленькая Художница не сможет нарисовать тебя снова. Смотри, уже светает… Летим домой! — Ветерок снова заволновался. — Она расстроится, если утром на холсте тебя не будет. А сюда ты сможешь прилетать, ненадолго, ночью. И сможешь теперь дарить Маленькой Художнице сказочные сны о Волшебном Городе. Ты нужен ей для вдохновения, подумай об этом! Снегирь ещё на мгновение прижался к бронзовой ладони и решительно встряхнулся, расправляя крылья. — Уговорил. Летим! — Обратный путь дался Снегирю труднее, но Ветерок чутко следил за птицей, поддерживая и направляя. Знакомое окно по-прежнему было открыто, и Ветерок, отодвинул штору, пропуская Снегиря в комнату, незаметно выдохнул: они успели. Кот, всё так же дремавший под боком у Художницы, лениво поднял голову и фыркнул: — Налетался, пернатый? — Нет. — Снегирь был невозмутим. — Но теперь я это умею. И полечу ещё. Завтра. — С этими словами он вспорхнул и словно впитался в холст, превратившись в безмолвное изображение. Первый солнечный луч, вырвавшись из-за крыши соседнего дома, скользнул по картине. Кот сощурил жёлтые глаза, зевнул: — Как тут и был. Только цвета стали какие-то… — Лунные, — хихикнул Ветерок, слегка дёрнув Кота за усы. — Он теперь не просто Снегирь. Он — Сказочник. А это значит — у девочки всегда будет Сказка. Ты береги её, приятель! — покачавшись на люстре, Ветерок выскользнул в окно, тронув на прощание полоски жалюзи.
