1000 и 1 слабость Бокуто Котаро

Разочарования

Подошла к концу уже первая неделя обучения на первом курсе в академии Фукуродани. Бокуто дышал свободной грудью — весна! Совсем скоро зацветёт сакура, а там ещё совсем чуть чуть — и май. Всё естество Котаро наполнялось жизненной энергией — парень всегда чувствовал особенный прилив сил в это время года. Но особенно ему нравилось, что в Фукуродани его всё-таки взяли! Взяли! Он до сих пор не мог этому нарадоваться. Да, по большей части это заслуга его волейбольной карьеры, если так можно назвать его известность в спортивных кругах со средней школы, однако на вступительных он тоже старался. После пробежки ещё слегка прохладный утренний воздух щекотал лёгкие. Бокуто взглянул на часы — пора на занятия. По быстрому добравшись до дома он переоделся в школьную форму и отправился грызть гранит науки. Новых друзей Котаро пока что не завел. После уроков он бежал в клуб, а новички тем временем успели сдружиться и разбиться по парам друзей без него. Хоть Бо и был дружелюбен со всеми, но по настоящему своего человека у него никогда не было. Нет, конечно, он пытался предложить старшекурсникам из волейбольной команды и теперь по совместительству его сенпаям бегать с ним по утрам, но никто толком не согласился, так и не дав внятного ответа. Он помнит, что был похвален за своё упорство в тренировках, но походу никто в клубе не относился к волейболу так же, как и он. Однако, это не расстраивало. Котаро уже сталкивался с похожим в средней школе. Отсидев уроки без особого энтузиазма волейболист помчался к спортзалу. Тренировка — его любимая часть дня. Снова переодевшись в спортивную форму, он начал разминаться. В зале пока что никого не было. Прошло пол часа. Бокуто уже успел полностью размяться и выполнить туеву хучу упражнений, а сокомандников так и не было. «Странно… Может, опаздывают…» — подумал тот, но тренироваться не перестал. Ещё через пол часа индивидуальной тренировки в зал зашла уборщица. — Эй, милок, а ты чего тут забыл? Мне указано тут убрать и закрыть зал, — сказала женщина, ставя ведро на пол. Бокуто слегка опешил, но жаловаться уборщице на свою ситуацию не стал. — Извините, я не знал, — вежливо ответил он и поспешил удалиться, чтобы не мешать уборщице работать. Зайдя в раздевалку, он достал телефон и набрал номер капитана. Спустя пару гудков послышался ответ. — Здраствуйте, Масао-сенпай, — поздоровался Котаро, — А сегодня разве нет тренировки? — Э-э-э, привет, Бок-кун… — на том конце послышался полупьяный голос и шум музыки, — Прости, мы забыли тебе сказать… Мы сегодня в караоке. Мы ещё в прошлом учебном году договаривались, что сходим, как станем третьекурсниками… Из головы вылетело тебе сказать, уж извиняй. Бокуто слегка слышно вздохнул. — Хорошо, ничего страшного, — из вежливости сказал он. — Ну ты не переживай, в твоём случае вообще радоваться надо! — навеселе сказал голос по ту сторону динамика, — Ты и так попал в клуб до приема первогодок. От них заявки будем получать только на этой неделе. Так что ещё будет тебе с кем тусоваться. — Я понимаю… — Ладно, давай! На следующей неделе свидимся… И сбросил. Не дождавшись ответа. Это не расстраивало? Ложь. Это ещё как расстраивало. Бокуто мечтал поступить в Фукуродани из-за того, какая там раньше была крутая команда! Ему нравились традиции, например то, что ас здесь носит четвёртый номер. Казалось бы, четвёрка — число неудач, но именно лучший игрок носит эту цифру! Это же так символично! Как будто бы все неудачи наоборот превращаются твою в силу! Бокуто бы очень хотел носить четвёртый номер. Но пока что он своего даже не знает. И нет, не подумайте, Котаро нравилось это место — академия большая, близко к дому, да и волейбольные тренировки на самом деле хороши. Но вот только он попал в ловушку своих ожиданий. Как и любой школьник поступающий в старшие классы, который думает, что его жизнь резко изменится из-за того, что он просто стал на год старше. «Ладно, пойду-ка я домой…» — вновь вздохнул он и вышел из раздевалки не переодеваясь из спортивной формы, — «Зато я не пропустил тренировку, пускай и в таком формате!» С другой стороны — пятница, почему бы не простить сенпаям их желание повеселиться. Ну и вправду, а когда ещё, если не сейчас — нагрузки пока что мало, экзамены и соревнования не скоро. Можно расслабиться. Парень прислушался к тишине. В школе почти никого не было, а если и были, то сидели по кабинетам — коридор был пуст, и только звук его собственных шагов разбавлял тишину. Почти достигнув выхода из школы Котаро зашел в раздевалку. Там лежала сменка с обувью, которая нужна по уставу школьной формы. Переодевать её он не будет, но забрать надо. Однако на том месте, где он её вроде как оставлял Бокуто ничего не обнаружил. — Не понял. Он ещё раз осмотрел вешалки с подписью своего класса. Пусто. Да что ж такое. А этот день так хорошо начинался… Хмуря свои совиные брови, Бокуто решил прибегнуть к более расширенному методу поиска потеряшки — по всей раздевалке. Ох, как же ему знаком ему привкус паники от потерянной вещи, особенно той, которая нужна срочно и обязательно. Раньше у него постоянно что-то пропадало. Настроение в том числе. И сейчас малейшей капли хватило бы, чтобы впасть в глубочайшую безвылазную депрессию. — Да куда же ты пропала? — ругался парень, осматривая все вокруг, — Давай же, отзовись, если можешь… — Кто пропала? Бокуто вздрогнул. Он не ожидал, что ему ответят. — Если ты про меня, то я сейчас не хочу отзываться… — интонация явно давала понять о настроении… собеседницы? Да, не соврать, это был девичий голос. Приятный, но как будто немного заплаканный. Бокуто ещё раз огляделся по сторонам, но никак не мог найти источник голоса. «У меня шиза?» — спросил он себя. И тут ему в глаза бросились ноги в школьных туфлях, торчащие из-за самой дальней вешалки. Кто-то сидела между ней и стеной. — Прости, что потревожил тебя, — он начал подходить к спрятавшейся от чужих глаз девушке, — Я искал свою сменку… Если ты её видела… Договорить он не успел. Из-за вешалки плюхнулся знакомый сменный мешок. — Твоя? — Да… Моя… — удивлённым совиным взглядом Котаро уставился на происходящее, — А почему она у тебя, если не секрет? — Секрет, — голос с грустной ноткой дал понять, что диалог закончен. Но Бокуто не был бы собой, если бы просто оставил эту ситуацию и ушел. Он мягко, чтобы не спугнуть, устроился рядом торчащими с ногами и взглянул на их обладательницу. Стена за спиной отдавала холодом, да и на полу было не то чтобы тепло. Однако девушке было как будто бы нормально. Пытаясь скрыть свою личность, она отвернулась лицом в стену, обнимая себя руками. Рыжие волосы спасительно закрывали профиль. — Спасибо, что вернула, — вновь попытался начать разговор волейболист, подхватывая сменный мешок в руки. Девушка кивнула. Диалог не шел. — Ты так и будешь тут сидеть? Тут холодно. Тебе лучше встать, а то заболеешь, — забеспокоился Бокуто. — Наплевать. Может кому-то лучше станет, если я заболею… — звучало устрашающе. — Не говори так. Уж точно никому не будет лучше, если ты заболеешь, — парню, очевидно, не понравились эти слова, — Давай лучше познакомимся. Меня зовут Бокуто Котаро, я из класса 1-С! Парень протянул руку на европейский манер. — Ника… Кицумото. 1-В. Девушка не глядя пожала руку. Ну как не глядя, очевидно что подсматривала сквозь волосы. Это была уловка. Покрепче ухватившись за руку рыжули волейболист вытянул ту из её закутка. — Эй, чего делаешь! — возмутилась она, но все же поддалась и села на колени рядом с парнем. Волосы больше не закрывали лицо и Бокуто увидел причину, по которой девушка и пыталась скрыться. Заплаканные голубые глаза, слегка отдающие в бирюзу смотрели недовольно, красные щёки надулись, губы были поджаты. — Почему ты плачешь? — поинтересовался Котаро, поражая собеседницу своей прямолинейностью. — А тебе какая разница?.. — Ну вообще, по сути — никакой, но разве будет хорошо оставить тебя здесь, зная что ты сидишь в холоде и одиночестве? Бокуто понимал это чувство. Когда он расстроен, он и сам прячется в укромные места, где бы его никто не нашел. Точнее, почти бы не нашел. В тайне он всегда хотел, чтобы кто-то пришел его поддержать когда ему плохо, по этому оставлял свою видимость. Не так, чтобы это выглядело вымогательством жалости, а скорее так, чтобы если правда кто-то хотел помочь — он мог это сделать. И здесь парень понял ситуацию. Если бы Ника правда хотела, чтобы ей никто не помогал — она бы спряталась получше и не стала бы выдавать себя. Тем временем девушка вздохнула и вытерла остатки слёз рукавом школьной формы. — А если я скажу, что мне правда интересно, то ты расскажешь? — решил зайти с другой стороны Бокуто. Кицумото задумалась. Было видно, что она боялась довериться, тем не менее ей очень хотелось выговориться. — Дело в том, что… — начала было она, но никак не могла подобрать слова, — Ну вот обычные люди, когда поступают в старшую школу, ну… Это как бы новый этап жизни, а у меня он ещё и на переезд в столицу наложился. Новый этап жизни — что-то новое. И школьники становятся старше, ведь так? Котаро кивнул. — А когда они становятся старше — у них появляется больше свободы. Они как бы ещё не совсем взрослые, но уже сами решают как им выглядеть, например… — девушка замялась. Нужные слова всё не шли, а Бокуто сидел в ожидании чего-то значимого и душераздирающего. Неловко. — А почему я не могу? Я сказала маме, что хочу отрезать волосы, а она всё «не-е-ет, не надо, ты что, длинные волосы это же так красиво, тебя никто любить не будет, будешь страшная, с твоей комплекцией будет казаться что у тебя тело огромное, а голова маленькая», — её голос снова начал дрожать. Разговор свернул не туда, куда ожидал волейболист. Скорее он предполагал, что девушка расскажет, как её бросил парень или типа того, но не это. — И я не знаю что делать… Я мечтаю отрезать эти патлы ещё с середины средней школы, они за всё цепляются и просто меня бесят, — Ника взяла в руки прядь, — Они не настолько длинные, чтобы быть красивыми или уникальными, концы как будто крысиные, косы выглядят как козлиная бородка… А потом мне вот так говорят, что если я хоть раз проявлю своё желание и смелость я стану уродиной… — новые слезинки покатились по щекам, — Я думала, что если стану старше, то от меня отстанут, но оказалось наоборот… Признаться честно, половину из сказанного Бокуто понять не мог — Кицумото была… Ну, не сказать что короткие или длинные волосы что-то всерьёз бы ухудшили в её внешности. Объективных причины, по которой девушке бы запретили отрезать волосы если она так хочет Котаро найти не мог. Однако волейболист уловил одну общую с Никой мысль — старшая школа оказалось совсем не тем, что от неё ожидалось. Её расстраивал не сам факт того, что она не может отрезать волосы. Её расстроили её ожидания о «новом этапе жизни», и то, что родители всё никак не могут отпустить свой контроль и из-за этого прибегают запрещают проявлять себя. — Я сказала, что постригусь не смотря на её слова… А она сказала, что я сделаю так, только когда съеду, или могу не приходить домой… Бокуто охуел. — Да уж… Я не думал, что кто-то серьёзно может так сказать своему ребёнку… — Ну, я уверена, что она сказала так сгоряча в разгаре ссоры, но всё же… Звучит угнетающе. В любом случае, — рыжая поднялась на ноги, — может быть она и права. Ну, насчёт того, что я буду выглядеть не очень. Ника выглядела очень грустно. И Котаро неожиданно понял, что ему очень хотелось что-то сделать, лишь бы не видеть этой печали. А его жизненное кредо — делать именно то, что ему хочется. — И ты серьёзно позволишь себя победить? — удивился волейболист, тоже поднимаясь. — Ну, а разве есть у меня выбор… — Да! Конечно есть! Ника не поняла радости сероволосого парня, которого она знает от силы минут пять. — Вот скажи мне, — продолжил парень, — Чего ты хочешь? Без оглядок на то, кто что подумает и скажет. Кицумото ответила не сразу. — Я хочу каре. Точнее… Я хочу, чтобы моя мама признавала мои решения и стремления и считалась со мной как с полноценным человеком. Ну… И каре. — А ты думаешь, она будет с тобой считаться, если ты не отстоишь свою точку зрения? — задал контр-вопрос-аргумент Бокуто. Их взгляды пересеклись. — Ты прав… Уголки губ Ники плавно поползли вверх. Бокуто поддержал её задор. Уже через секунду они искали парикмахерские в округе и обзванивали их чтобы узнать есть ли свободные окна на прямо сейчас. — Есть окно, начало сеанса через пять минут, — ответили на том конце равнодушным тоном. — Отлично, мы сейчас будем! — звонко ответил Котаро. — Эй, а ты цену спросил? — шёпотом подсказала Кицумото, пихая огромную совень под бок, пока тот разговаривал по её телефону. — А, точно! А сколько будет стоить? Как там… Каре! — 800 йен, — всё так же безэмоционально и как будто немного надменно ответил голос на том конце. — У меня с собой только 500, — шёпотом запаниковала Ника. — Я добавлю, наскребём! — тоже шёпотом ответил он ей, — Тогда ждите нас, мы сейчас придём! На том конце согласились, но перед тем как отключиться было еле слышно что-то вроде «пиздец, я уже почти ушла домой…» — Куда нам идти? — спросила Ника, когда они выходили из академии. — Да тут вроде не далеко… Пара кварталов надо пройти. — Это ты называешь недалеко?! Надо быть там через пять минут! — Спорим, что мы успеем? — в глазах Бокуто сверкнуло небывалое озорство, — Побежали! Хей-хей-хе-ей! И он стартанул... Это были самые сложные пять минут в жизни Ники… Темп парня — непрерывный, дыхание — несбиваемо, он даже не запыхался! Кицумото же в свою очередь чуть ли не умирала. — Ты откуда такой спортивный вылез?! — пыталась отдышаться она, — Какого черта ты внезапно оказался таким хорошим бегуном… — Ой, я же не сказал, — Котаро виновато потер затылок, — Я занимаюсь волейболом. — Ну тогда все понятно… Эти волейболисты чертовски выносливы… Ну и тела у них… Ой, я уже не о том. Пойдем, а то нас не примут. Новые знакомы зашли в парикмахерскую. Там их встретила недовольного вида женщина с очень длинными наращёнными ресницами. — Здраствуйте, это мы вам звонили, — поздоровался парень. — Я догадалась. Деньги вперед. Ника выложила на кассу 500 йен и мелочь, Бокуто доложил ещё 200 и тоже вывалил тонну мелочи. — Черт, ещё считать, — женщина недовольно начала пересчитывать монетки. — Должно хватить, — парень остался доволен собой. — Я тебе верну, — пообещала Кицумото. — Забей, мне это ничего не стоит, а для тебя важно! — он по доброму очень тепло улыбнулся. — Ещё йены не хватает, — сказала парикмахерша. — Да в смысле… — негодовала Ника. — Спокойно! — Котаро начал шарить по карманам, залез в сумку и прошелся по карманам своей школьной формы, — Вот, нашёл пятак! — Хорошо. Вот сдача 4 йены, — протянула парикмахерша, — Я так полагаю будем стричь рыжую? Получив невербальный ответ, женщина пригласила девушку пройти в зал и сесть на кресло, а парню остаться в коридоре подождать. — Как стрижем? Просто каре? — для приличия спросила женщина, становясь сзади и накрывая девушку пеньюаром. — Да, — ответила Ника, смотря на себя в зеркало. Девушке было сложно считать себя красивой. Сказывалась юность в пухлом теле. Девочка всегда выделялась своими габаритами, потому что росла быстрее сверстников. Пубертат наложился на визиты бабушки. Пирожки, мороженные, варенья… Сначала было вкусно, но потом… не очень вкусно. Оказалось, что Ника самая высокая и весит больше всех в классе. И даже когда ровесники догнали, а некоторые даже перегнали её по размерам, ощущение неказистости и неловкости всё равно осталось. И ведь не сказать, что девушка сейчас не красива телом — да, она возможно не очень спортивная, но назвать её заплывшей жиром никак нельзя. Всё же пубертат делает своё дело — тело развивается, становится женственней… И сейчас, слова мамы о том, что если она подстрижётся, её тело снова будет казаться огромным гулко отозвались в черепной коробке. В момент, когда парикмахерша занесла ножницы над волосами, захотелось встать и отменить стрижку. И Кицумото обязательно бы поддалась этому импульсу, если бы не едва видимый силуэт сидящего в коридоре Бокуто. «Мне стоит успокоиться. Если уж даже почти незнакомый мне парень меня поддержал, даже денег не пожалел, мне всё же стоит остаться. Всё же, он прав. Тут дело далеко не в том, красивая я или нет. Я хочу — значит у меня будет! Вне зависимости от того что скажет мама! Я не хочу, чтобы она всю жизнь решала за меня!» — Головой не верти, — притормозила Нику парикмахерша, — Отстриженные волосы тебе оставить? Взгляд девушки прошелся по лезвиям ножниц, которые уже были приложены к длине. — Нет. Можете выбросить. Лязг металла. Момент — и длины больше нет. «Вау…» — только и пронеслось в голове у рыжей. Через пол часа стрижка была закончена. Всё это время Кицумото пялилась в зеркало и до конца не могла поверить — это она! Это она сейчас делает самый смелый поступок за всю свою прожитую на данный момент жизнь — 15 лет! Выходя из парикмахерской девушка не могла перестать завороженно трогать затылок. Короткие ровно подстриженные волосы щекотали пальцы. — Оказывается так много отрезали… — проговорила Ника, вспоминая картину из разбросанных рыжих локонов на полу, — Я и не замечала что там столько растёт… Бокуто победно ухмыльнулся. — Как ощущения? — Не описать словами… — Это чувство называется преодоление своих страхов. Бокуто был прав — Ника больше не боялась мнения мамы. И непослушания тоже не боялась. И экспериментов с волосами. Ну точнее как бы формально ещё боялась, но что-то подсказывало, что лёд тронулся… — Спасибо тебе… Бокуто же? Прости, я не запомнила. — Можешь звать меня по имени — просто Котаро! — расхохотался он. — Тогда и ты меня зови просто Никой, — она тоже улыбнулась. Ветер обдувал плечи и затылок. Непривычно. — Кстати, твоя мама ошибалась. Тебе очень идёт. Я конечно таких слов не знаю, но кто-то другой более умный сказал бы, что твоя внешность стала более гармоничной что-ли. Как хороший пас прямо в руки для пробивного удара! — А-а? Это какая-то волейбольная аллегория? Тем не менее, услышать это для Кицумото было важно. Почти стемнело. Закат провожал школьников своими последними лучами, пока те шли по направлению к своим домам — вышло так, что Кицумото живёт чуть ближе, чем Бокуто. — Ой, Ника, я так и не узнал, — наконец опомнился Котаро, — а сменка моя тебе была нужна зачем? Кицумото залилась краской от стыда. — Мне просто нужно было что-то обнять пока я там сидела… Обычно я обнимаю свою подушку, а из максимально похожих на неё вещей была только твоя сменка… И обувь в ней большая, так что… ну… по размерам было похоже… Бокуто очень старался не рассмеяться в этот момент, но у него не получилось. Вот и подошел к концу этот странный, но на удивление хороший день.