Трудный Выбор

Рождественские каникулы они провели вместе. Большая часть школы разъехалась, и можно было не прятаться. Комната Розали вовсе опустела. А Оливер остался под предлогом, что ему надо готовиться к новому сезону по квиддичу. Пока её комната пустовала, Вуд поселился у неё в кровати. По большому счёту это было её решением, вечерами она грела свои лягушачьи ноги об него, а он в отместку закутывал её в одеяло, словно шаурму. Впрочем никто из них не жаловался. Это наоборот добавляло некоторой изюминки в отношения. Временами они просто сидели вместе и молчали, только это молчание больше никого не напрягало. Напротив, даже обыкновенная тишина им нравилась. Но больше всего Розали нравилось, когда они засыпали в обнимку. Это утро было действительно значительным. Утро перед Рождеством. Свет пробирался из закрытых настежь штор и щекотал глаза. Обычно Оливер просыпался раньше, но сегодня ранний пташкой была Розали. Брюнетка ходила по комнате, собираясь на завтрак, сегодня они планировали полетать на мётлах, снег за окном наконец-то закончился, да и брюнетка смутно представляла как в такую холодину вообще можно летать. Она надела тёплый свитер взамен пижаме, заплела в волосы чёрный бант и подошла к нему. — Вуд, просыпайся. Гриффиндорка неторопливо села на краешек кровати и зарылась рукой в его волосы, нежно целуя в губы. — Просыпайся, Вуди. Ты всё проспишь. Оливер невнятно промычал, но открыл сонные глаза. Они оба расплылись в улыбке. Со стороны, наверное, выглядят, словно два котёнка, которые только не мурлыкают для пущей милоты. — Не пущу, — говорит Оливер и тянет её за руку на себя, когда Розали уже встаёт с кровати. Она вновь падает на кровать, когда он притягивает её ближе к себе. — Давай никуда не пойдём? — спрашивает Вуд и вновь закрывает глаза в попытке провалиться в сон. — Хорошо, но тогда ты больше не заставишь меня летать на метле, — брюнетка привычно закатывает глаза и, целуя его в нос, встаёт с кровати. — Ладно, так уж и быть. Встаю, встаю. Слова про квиддич действуют на Вуда словно нашатырь. Она уже не раз замечала, как парень во сне бурчит что-то про мётлы и мячи, и в глубине души считала его просто помешанным. Но она любила его за это, за то, что он так серьёзно относился к делу и как упорно готовил себя и команду. Казалось бы, как он вообще мог полюбить её с такой манией к игре, где она и где квиддич. Вещи несовместимые. Но тут как говорится les contraires sont attirés — «противоположности притягиваются». Им всегда есть что друг другу рассказать и чем удивить, а значит, они друг друга совершенствуют и имеют большое взаимовлияние.

***

После плотного завтрака они вышли на поле, на каникулах доступ к полю всегда свободен, и записываться заранее не имело никакого смысла. Оливер нёс две метлы, а Розали шла, засунув руки в карманы. Не так холодно, как она представляла, но изо рта идёт пар. Морозный уличный воздух буквально прочищает лёгкие, наполняя их холодом. Мелкие хлопья похожие на крупу падают с неба, но Вуд делает заключение, что сегодня потрясающая погода. — Потрясающая, если хочешь получить обморожение, — негодует Розали, но под грустным взглядом Оливера начинает смеяться. Всю дорогу до поля она придумывала миллионы отговорок, чтобы не идти. И вообще, как её угораздило согласиться на эту идею? Покататься на мётлах зимой, она даже летом предпочитает каминную сеть, а тут зима. Просто прекрасная идея! Вуд терпелив, но по взгляду понятно, что он сам задумывается о том, чтобы отправить её в гостиную, и он останавливается. — Я тебя не заставляю. — Давай, ты не будешь воспринимать всерьёз всё, что я говорю, — брюнетка подошла к нему вплотную и обхватила его шею руками в попытке обнять. — Просто признай, что у тебя зависимость. — У меня нет зависимости, — отвечает он спокойно. —А вот и есть. От наркотика под названием "Квиддич", — усмехается самодовольно Розали, смотря в глаза своему парню. — Ошибаешься. — Первый признак — отрицание. Оливер закатывает глаза и, высвобождаясь из её объятий, проходит в центр поля. — С тобой ведь бесполезно спорить, да? — Абсолютно. Вуд дожидается, когда Розали дойдёт до него, и протягивает ей метлу. — Ты первая. Азы знаешь? — Вуди, я умею летать. Я просто не люблю, — звонко цокает она языком, седлает метлу и взмывает в небо. Ветер неприятно обдувает волосы, и Розали благодарит себя за то, что на голове шапка, и волосы не попадают ей в лицо. Вот только от рукоятки метлы пальцы начинают мгновенно коченеть, Оливер предлагал ей перчатки, но она отказалась. Ну не идиотка ли? На высоте в разы холоднее, она чувствует, что помимо рук, нос тоже начинает краснеть. Спустя мгновение Оливер оказывается напротив неё, он гордо улыбается, держа свою метлу. Да и вообще в воздухе действует поувереннее, чем она. Розали боится лишний раз наклониться, чтобы не потерять равновесие, и мёртвой хваткой держит метлу в отличии от парня, который держит её одной рукой, а порой и вовсе отпускает рукоятку на пару секунд. — Перегонки? — спрашивает Оливер. Он прекрасно знает, что она не откажется. Не сегодня, потому что хочет доказать ему, что она и не на такое способна. И кидать ей вызов вовсе не обязательно, чтобы вступить в игру. Брюнетка расплывается в хитрой улыбке и резко направляет метлу в сторону. — Главное не свалиться и не смотреть вниз. Метла послушно поворачивает и набирает скорость, когда Вуд её настигает. Они гоняют друг друга по кругу поля, пока Гриффиндорка резко не останавливается, она перестаёт чувствовать руки и понимает, что необходимо пикировать вниз, дабы избежать падения. У самой земли Розали едва удерживает равновесие и жадно ищет ногами землю, когда Оливер спускается и помогает ей слезть. — Смотри, и без переломов обошлось, ну разве не чудо? Главное поработать с приземлением и можно в команду. — Ты вроде инвалидов себе не набирал? Или у девушек, что с тобой встречаются, появляются привилегии? Она вручает ему в руки метлу, кричит: — Наперегонки! И бежит в сторону замка, в попытке не провалиться в снежные сугробы.

***

После ужина они вернулись в комнату. Ночь перед рождеством была самая волшебная в году. И как у любого жителя этой планеты и этого замка, Розали предвкушала рождество, хотя и была далеко от дома. В углу комнаты она наколдовала маленькую ёлочку, покрытую множеством огоньков, которые то светились, то тускнели. В полумраке это выглядело очень красиво. Оливер раздобыл им горячий шоколад и принёс несколько плиток шоколада c молочным вкусом и с её любимыми солёной карамелью и арахисом. На улице вновь начался сильный снегопад, больше похожий на бурю. Но в комнате было тепло, а на душе ещё теплее. Из граммофона доносится тихий голос певца напевающий «It's Beginning to Look a Lot Like Christmas». — Кажется, на ёлке чего-то не хватает, — сделал заключение парень и выбежал из комнаты, а когда вернулся, в руках держал крошечную деревянную снежинку. — Как мило, — Розали забрала из рук Оливера снежинку и водрузила её на верхушку ёлки. — Когда у нас будет свой дом, то игрушка будет побольше, — говорит он, обнимая её со спины за талию. Брюнетка рассмеялась, чмокнула парня в щёку и вновь подошла к окну. Пока Розали зажигала свечи на подоконнике, Оливер как-то странно закашлялся, а когда она обернулась на него, произнёс: — Закрой глаза и вытяни руку. — Я надеюсь, ты не собираешься делать мне предложение, я ещё не готова, — смеётся Розали, но смиренно делает то, что просит парень. Оливер копошится, девушка отчётливо распознаёт звук бумаги, затем какой-то скрежет, и её руку охватывает что-то невесомое и тоненькое. — Открывай. На руке красуется тоненький золотистый браслет с одной лишь жемчужинкой в центре и сплющенной подвеской, на которой выгравирована буковка «R». — Как только я его увидел, то подумал о тебе. Огоньки от ёлки отражаются в его глазах и весело играют в них. Он улыбается, но складывается ощущение, что улыбка у него исходит прямо из глаз, из самой души. — Спасибо, Оливер, — говорит Розали и крепко обнимает парня, застывшего на месте, — У меня тоже кое-что есть. Боялась, что ты найдёшь его раньше времени, — брюнетка ныряет под свою кровать и вылезает оттуда уже с гигантским свёртком, мило улыбаясь. Она протягивает парню свёрток и смотрит, как тот распаковывает свой подарок. От осознания того, что находится внутри, лицо Оливера искажается в восторге, он делает всё молча, но видно, что он готов завизжать от счастья, увидев содержимое свёртка. — Нимбус-2003. Розали одобрительно кивает, когда сталкивается с его щенячьими восторженными глазками. — Ну, ну. Нет у него зависимости, — думает Розали и улыбается своим мыслям. Он бросает метлу на пол и подхватывает девушку на руки, крепко обнимая, начинает кружить её по комнате, отчего огоньки превращаются в размытое яркое пятно. Вуд перестаёт крутиться и, поддерживая Розали двумя руками за бёдра, заставляет её обхватить длинными ногами его торс. В глазах темнеет, они теряются буквально на секунду, а затем юноша тянется к её манящим губам. Парень сразу же углубляет поцелуй, а потом дразнит её губы, то покусывая, то посасывая их. Отрываясь от её губ, он переходит на шею и ключицы, засыпая её поцелуями, отчего из неё вырывается приглушённый стон. Брюнетка зарывается своими руками в его тёмно-каштановые волосы, прижимая парня к себе. Его руки упорно исследуют её тело, скользят под свитер, по коже пробегают миллионы мурашек. Оливер крепко сжимает её бедра, и девушка сквозь ткань чувствует, к чему ведёт парень. Розали слезает с Оливера и тянет его за руку, толкая на кровать, отчего у парня вырисовывается хищная улыбка. Живот затягивается в тугой узёл. Она победно ухмыляется и нависает сверху. — С рождеством, Вуд. — С рождеством, Хейл. Она быстро снимает с себя свитер и кидает, не глядя в сторону, помогая парню расправиться с рубашкой, припадая к его губам, вновь пробуя их на вкус и увлекая парня во что-то большее, чем просто поцелуй.

***

Как бы там ни было, после праздников было сложно вернуть себя в учебные будни, голова была забита бантиками и рюшками, а за окном обильно валил снег. Их отношения с Оливером всё ещё были запретными, кажется, Розали всё чаще себе стала говорить, что так больше продолжаться не может, и окружающие должны будут это принять как должный факт. Это рождество теперь будет сложно забыть, на уроках и так было невозможно сфокусировать своё внимание не на Вуде, а на учёбе. Она закрывает глаза и ловит флэшбэки от того, как его рука скользила от колена до внутренней части бедра, когда его губы накрывали её, заглушая столь громкие звуки. Пока в реальность её не вернул голос профессора Снейпа. — Мисс Хейл? И что же вы делаете на моём уроке? Брюнетка мечтательно уставилась в окно, пропустив вопрос профессора Снейпа мимо ушей. Когда его лицо приблизилось к ней, она встрепенулась, поняв, что пропустила что-то важное. — Ничего, — нервно сглотнула девушка и, стараясь не думать, тряхнула головой. Как будто бы Снейп мог прочитать все её грязные мысли, она тут же взялась за перо и начала рисовать на пергаменте ингредиент зелья, о котором профессор говорил в самом начале урока. — Спасибо хотя бы за честность, — грубо отчеканил крёстный, — Очень прискорбно видеть, когда настолько одарённая волшебница страдает ерундой. Полагаю, вам стоит назначить отработку, раз вы так наплевательски относитесь к моему предмету. Розали кивнула, понимая, что пререкаться с крёстным смысла нет, и постаралась сконцентрироваться на занятии.