Трудный Выбор

      Теперь пожиратели всё чаще стали бывать у них дома, и, признаться честно, Розали ещё никогда не чувствовала себя настолько неуютно. Всякий раз, когда она видела их, в её голове звучала последняя фраза отца: «Каждый должен выбрать, на чьей он стороне». В такие моменты ей хотелось убежать куда-нибудь далеко, покинуть страну навсегда, сменить имя и зажить чужой жизнью. Но она не могла позволить себе такой роскоши. Она даже теперь не могла встретиться с близнецами Уизли, чтобы они не попадали в поле интересов пожирателей, а также чтобы сами близнецы не задавали ей лишних вопросов по поводу того, как она быстро тогда ушла. Видимо, поход в бар отложился до самых далеких времен.       С фамилией Лестрейндж и так было не легко жить, а сейчас и подавно. Её даже в министерство взяли только через отца, и то при условии дополнительных курсов, хотя ей очень хотелось самостоятельно показать свою нужность и доказать то, что она довольно неглупая девушка. Когда все её друзья прорывались на работу самостоятельно, она была той, кому достаточно было сказать, где работает её отец. И вот все двери открывались. Хотя когда они слышали, что она носит фамилию Лестрейндж, то двери открывались с протяжным скрипом.       После ухода Фаджа в отставку пост министра занял Руфус Скримджер. Увы, основная направленность его деятельности была создание видимости кипучих дел. Мракоборцы ловили первых попавшихся магов, не утруждая себя ни проверкой обвинений, ни поисками действительных сторонников тёмного лорда. Всё министерство прогнило изнутри и уже давало трещину.       Когда убили Дамблдора, Розали узнала об этом на работе. В коридоре на следующее утро творилась суматоха. Репортеры из «Ежедневного пророка» собирали новости.       То, что Драко вступил в пожиратели, стало для девушки настоящим ударом. Она почему-то считала, что её брат примет её нейтральную сторону. Но целый год отсутствия общения и заключение Люциуса в Азкабан дали о себе знать.       Теперь в министерстве сплошь и рядом были пожиратели. Даже работа не приносила никакой радости. Бежать было некуда, и Розали прекрасно понимала к чему всё идёт.       Наступило лето. Она сидела в гостиной, скрестив ноги. Её руки располагались на закрытой книге, а глаза смотрели на отца изучавшего бумаги, но лицо Кристофера оставалось абсолютно бесстрастным. В комнате было тихо, только за окном кого-то неистово облаивали собаки. Они ждали, время тянулось мучительно медленно, а потом как будто остановилось.       Это был день принятия сложного решения. Розали заранее сообщила, что хочет поговорить с пожирателями, и уже следующим вечером дожидалась в приёмной, мать с крёстной. Она неистово нервничала, но внешне пыталась сохранить спокойствие.       Домовая по имени Эмили стояла в углу комнаты, Розали видела, что той страшно. Семейство Хейлов всегда относилось к ней лучше, чем остальные аристократы. Но сейчас пощады ждать не стоит даже от них. Её планируют отправить в штаб пожирателей, так как у Малфоев теперь нет своего домового.       Когда часы пробили десять вечера, по паркетному полу застучали каблуки. Две женщины в черных одеяниях зашли в комнату, и взгляд Розали тут же переключился с отца на Беллатрису. Она, не останавливаясь, блуждала по комнате из угла в угол, рассматривая фотографии, поднимая памятные статуэтки, читая текст на грамотах, висящих на стене, а каждое её движение сопровождалось хмыканьем и каким-то неразборчивым мычанием.       Мать Розали, Оливия устало уселась в кресло. Никто из них не произносил ни слова. Все ждали, когда Розали начнёт говорить, это ведь она собрала их здесь. Но сейчас она медлила, будто бы взвешивая в своей голове правильность происходящего. Для начала ей захотелось прощупать почву, и она начала разговор издалека. — Это правда? Драко убил Дамблдора? — Конечно нет! Мальчишка не смог! Это сделал Снейп. Драко слишком долго церемонился, — грубо отчеканивает Беллатриса, а потом специально уронила одну из фигурок на пол, — простите, — её голос сменился на виноватый тон.       Но Розали прекрасно видела, как та просто разыгрывает драму. Кудрявая женщина в чёрном перешагнула осколки, и необузданно завопила, так громко, будто бы находилась на смертном одре. — ДОМОВИХА! ДОМОВИХА! — Секундой позже послышался хлопок, Эмили тут же оказалась рядом, когда Беллатриса дернулась от неожиданности и, ударяя домовиху сапогом, продолжила вопить — Чёртово существо! Ты меня напугала! Убери здесь! Немедленно! Эмили виновато кивнула и вновь исчезла, ещё через мгновение она оказалась с веником в руках и старательно принялась прибирать осколки бывшей фарфоровой статуэтки, выполненной в виде барышни с веером. Кажется, её Розали привезла из Франции как напоминание, где когда-то был её дом. Сейчас — это было неким олицетворением того, что пожиратели разрушили не только её дом, семью, но и её саму. — Так ты согласна? — сухо проговорила мать, обращаясь к дочери, её хрустальный голос немного дрожал. — У меня есть условие. — Ты слышала, Олли? Твоя дочка собралась ставить нам условие. А ты и правда смелая. Нам надо больше проводить времени вместе, — хохоча, произнесла Беллатриса. — Моё условие состоит лишь в том, чтобы об этом никак не распространяли. Я не хочу, чтобы мои…— девушка замялась, вспомним фразу отца о отсутствии друзей, — мои знакомые знали, кем я являюсь. — Тебя волнует репутация? К чему беспокоиться о такой бесполезной вещи?       Розали волновала вовсе не репутация. Как бы она не старалась это скрыть, основным переживанием были её близкие. В какой-то момент ей пришло осознание, что пожирателей не остановит ничего перед достижением цели, и если Тот-Кого-Нельзя-Называть, захочет её в свою коллекцию, он уничтожит всех её друзей, найдет тоненькие ниточки, которые связывают её с ними. Он, безусловно, узнает с кем она училась, работала, с кем дружила и кого любила. Он узнает всё! Осознание рухнуло на неё, словно камень, когда в один из дней родители сообщили, как пожиратели уничтожили Игоря Каркарова, не желавшего вновь примкнуть к пожирателям. Каркаров был директора Дурмстранга, которого она видела на шестом году обучения. — Я всё еще работаю в министерстве и не хочу, чтобы это пагубно повлияло на мою жизнь. — Ты думаешь, что если мир не узнает, что ты пожирательница. Это не коснется твоих паршивых грязнокровых друзей? Взамен на это условие ты останешься на стороне семьи? — у Беллатрисы получилось скорее утверждение, чем вопрос. — У меня их не так много, два человека, да и только — Розали почему-то подумала, что вполне может сообщить о Элизабет и Алексе. Вряд-ли лорд будет заинтересован в офисном клерке и игроке в квиддич. В конце концов, назвать кого-то было нужно. Иначе как ещё оправдываться? — Они чистокровные. Я знаю правила, — огрызнулась блондинка. — Предатели крови! Не имеет значение! — кинулась Беллатриса в сторону Розали, но тут же остановилась между кресел отца и матери. — Я прошу только этого. Чтобы никто не смел их трогать, ни пыток, ни убийств и никакого упоминания обо мне, — с какой-то обреченной решительностью прошипела Розали, пытаясь выровнить голос в более спокойный тон. — Если они понадобятся тёмному лорду, мы не можем тебе ничего обещать. — Они не предоставляют для него значимости… Я так думаю. Меня больше волнуют пожиратели. — Ооо… — Беллатриса поменялась в лице, снова усмешка коснулась её губ, и она пропела — Она так думает… Поверь мне, милая. У тебя есть козырь в виде нашей фамилии, скажи им её и всё пожиратели будут ходить за тобой по пяточкам. — Я не вы, мисс. —Мисс… — женщина в черном разразилась смехом — Француженка! — Правда, если кто-то их тронет хоть пальцем. Я уничтожу всех и даже не взгляну на то, родственники мы или нет — сказала блондинка, конкретно Беллатрисе, в доме она вдоволь наслышалась о любви крестной к убийствам и пыткам. — Я стану вашим личным кошмаром. — А это по-нашему. Белла вновь начала двигаться по комнате, её взгляд скользнул по Розали, когда та улыбнулась левым уголком рта. — А может быть, мы и не такие уж разные? — проскользнуло в мыслях молодой ведьмы. — Когда ближайшее собрание, Белла? — произнес отец, откладывая рабочие документы в сторону. Его голос звучал громче остальных, кажется, все и вовсе забыли о том, что он находится в комнате, отчего блондинка слегка вздрогнула. Он перевел взгляд с Беллатрисы на Розали и, слегка улыбаясь дочке, одобрительно кивнул — Умница. — Через неделю. Он будет рад видеть её в наших рядах. —Вы ему сказали? — удивилась Розали — Конечно, ты ведь Лестрейндж! У тебя это в крови! Он считает, что ты будешь крайне полезной. — запорхала по комнате Беллатриса.

***

— Ещё один переезд. Я не вынесу, — подумала Розали, пакуя чемоданы.       Спустя несколько дней после разговора было принято решение переехать к Малфоям. Это была идея Люциуса, которого Пожиратели уже освободили из Азкабана, а отец охотно её поддержал. Видите ли, штаб-квартира Пожирателей должна была располагаться у Малфоев дома. Все собрания проходили в Малфой Мэноре, и если куда и вызывали Темного Лорда, то именно туда. А что может быть лучше, чем то, что вы всегда будете на связи с Тёмным Лордом? Темный Лорд — теперь она называла его так.       Розали совершенно не нравилось поведение отца. Его будто подменили. Он всегда был строгим, но в меру. Сейчас же складывалось ощущение, что это он был родственником Беллатриса, но никак не мама. Он грубо общался со всеми, раздавал команды и всё время поторапливал. Сегодня была последняя их ночь в этом доме. И даже ей она не могла насладиться по праву. Свет в доме погасили в 9 вечера, и Розали освещала себе дорогу до ванной, волшебной палочкой.       Дом опустел быстрее, чем на то рассчитывала блондинка. Вернутся ли они ещё когда-нибудь сюда или это конец? Да нет же… вернутся. Всегда возвращаются. Ей хотелось в это верить, хотя сейчас комнаты, когда-то наполненные мебелью, покрывали белые простыни, все предметы интерьера.       Она зашла в ванную комнату, положив палочку на умывальник, приняла горячий душ, а затем подошла к зеркалу. Где была та девушка, у которой ещё недавно светились глаза? Или её не было уже давно? Настолько давно, что она оставила её где-то в Хогвартсе. Блондинка надела на себя топ и рубашку Седрика, точнее всё, что у неё от него осталось, втянула в себя запах рукава рубашки — до сих пор, кажется, пахнет персиками, которые они ели у него дома. Затем посмотрела в глаза грустной зеленоглазой девушке с залегшими под блеклыми глазами голубовато-серыми синяками. Отпустила руки и, опираясь на раковину, вздохнула тяжелый воздух, исходящий от распаренной ванной комнаты. — Прости, Седрик. Я проиграла… Прости меня, Седрик, за то, что не готова идти против семьи. Не готова сражаться.       Белокурая девушка достала ножницы, два бутылька, смешивая их содержимое, и отрезала несколько сантиметров своих волос, которые мокрыми кусками упали на кафель. Воздух пропитался химозным запахом, когда она начала наносить содержимое бутыльков себе на голову. Запах щипал глаза, и Розали зажмурилась, пытаясь побороть едкий аромат. Она поглядывала на время и по истечению двадцати пяти минут помыла голову. Всё стало как прежде. Белые волосы исчезли, возвращая прежний угольный цвет. Мокрые локоны закручивались в кудри. Да, она определённо Лестрейндж, и ей нравится её стервозный внешний вид.       На следующее утро у выхода из дома она встретилась в коридоре с отцом. Он был явно удивлен и, теряя дар речи, смотрел на дочку, пытаясь сложить в своей головы новый, но прежний цвет её волос. Так было, когда она вернулась из Франции. Удивленный вид и приоткрытый рот.       — Розали Хейл — Лестрейндж? Ты сошла с ума, — сказал он тогда ей. Да, видимо, она действительно сошла с ума, но не тогда, а сейчас. Около входной двери, девушка обернулась, ничего уже не будет, как прежде. Одарив последним взглядом дом, она глубокого вдыхает и нажимает на входную ручку.

_______________________

Oh 'cause they will run you down. Down to the dark

О-о, ведь они загонят тебя. Во тьму.

Yes and they will run you down Down 'till you fall

Да, они будут сбивать тебя с ног, пока ты не упадешь.

And they will run you down. Down to your core

И они уничтожат тебя. Самую твою суть,

Ohh 'till you can't crawl no more

О-о, пока ты не сможешь больше ползти.

And way down we go…

И мы идём ко дну.