Омежьи проблемы

      Чонгук критично рассматривает свои накрашенные ногти, дуя губы. Тэхён постоянно красит ему пальцы вместо того, что нужно.        — Вот этот палец перекрась, — придирчиво указывает омега на тот, который сейчас будут перекрашивать уже третий раз. Ким тяжело вздыхает, поправляя на голове косметическую повязку с медвежьими белыми ушками, чтобы волосы не лезли в глаза. — Я хочу быть сногсшибательным.        — Поверь мне, ты сногсшибателен, — с улыбкой говорит Тэхён, усаживаясь перед своим омегой, снова раскручивая лак для ногтей: вздыхает как-то тяжело, но не жалуется на придирчивость Чонгука. Ким всё-таки не маникюрщик. — В буквальном смысле, особенно когда вылизываешь меня. Ноги отказываются держать моментально.        — Намёки? — Чон игриво приподнимает брови, пока его омега закатывает глаза, принимаясь снимать цветной слой лака ацетоновой жидкостью. На какое-то время воцаряется тишина, разбавляемая лишь тиканьем часов и тихим шуршанием постельного белья от телодвижений: в комнате слегка душно и пахнет смешанными запахами двух омег. А ещё ацетоном. Чонгук засматривается на Тэхёна, который в процессе облизывает губы, да хмурит очаровательно брови, аккуратно накладывая цветной слой лака кисточкой. Омега смотрит на свою руку, которую Ким так осторожно обхватывает, иногда сжимая крепче, лишь бы Чон не дёргался — а то опять переделывать придётся.        — Намёки-намёки… — запоздало отвечает Тэхён, не вникая в смысл слов, сосредотачиваясь лишь на своём важном деле — накрасить своему парню ногти. — Ты у меня такой эпатажный, бу, — Чонгук приподнимает вопросительно бровь.        — В чём я…        — Постоянный фетиш на сочетание чёрного с розовым отталкивает альф в нашем обществе, которые привыкли к текущим омежкам в чулках в сетку, а не к омегам в овердохуяйз с чёрными ботинками на платформе более шести сантиметров в высоту, — поясняет Ким, высовывая от усердия язык, охая, когда Чонгук дёргается от того, что его слегка задели сказанные слова. — Но это не про меня, бубс, не нервничай, — продолжает омега, успокаивая своего парня. — Потому что ты прелесть в розовых носочках, — Чон самодовольно фыркает.        — А ты прелесть в белых трусиках, но я этого не говорил, — Тэхён закатывает глаза с улыбкой на губах. — Сам, между прочим, в прошлый раз тому альфе за прилавком фак чуть в нос не запихал, а ты ещё говоришь, что я вызывающий, — Ким тихо смеётся, отпуская чужую руку — докрасил, наконец.        — А нефиг было доёбываться до такого прекрасного меня, занятым таким прекрасным тобой, — Чонгук улыбается на эти слова довольно, дуя на свои крашеные ногти, чтобы быстрее высохли. — Никто не вылижет меня лучше, чем ты.        — Я уже понял твой жирный намёк, солнце. С тебя минет, — информирует не без смешинки в голосе, пока Тэхён открывает чипсы. Чонгук завистливо смотрит на пачку и на свои накрашенные ногти. Правильно говорят, что самое беззащитное существо — омега с не высохшим маникюром. — К слову… — как бы издалека начинает омега, кидая взгляд на вредную еду в чужих руках. Ким понимает сходу.        — Так уж и быть, — тяжело вздыхает Тэхён, протягивая Чону чипсинку. — Открывай ротик, — не без пошлости в голосе произносит, пока его омега хватает губами чипсину, пытаясь зажевать, лишь бы не трогать ничего руками и не испортить старания Кима.        — М-м, — Чонгук блаженно закатывает глаза от вкуса картошки, от и до пропитанной всякой вредной химией, пусть и вкусной. — У меня самый лучший парень на свете. Ещё, — требует, открывая рот для следующей чипсины. Тэхён смеётся, протягивая Чонгуку еду, которую тот просит.        — Мы такие ванильные, что аж фу, — омега игриво жмурится, делая брезгливое выражение лица.        — И, тем не менее, мне нужны ещё чипсы, — и Ким без пререканий кормит, умиляясь с Чонгука чуть ли не до смерти.