латте на банановом

— Аякс, натяни шапку на уши, придурок! Не хватало ещё отморозить то, чего и так нет, — темноволосый парень зачем-то тратил силы на то, чтобы докричаться до своего спутника, который только что покинул его и устремился навстречу детской площадке. Который месяц Скарамучча задавался вопросом, зачем вообще он тратит энергию на подобные вещи, вернее, ответ у него был, но признавать его до посинения не хотелось. В такое время ни один взрослый не выпустит своё чадо покататься на качелях, плюс ко всему, мороз в эту ночь не щадил никого. Сказитель, хоть сам того изначально и не хотел, теперь рванул вслед за рыжеволосым, чтобы натянуть на него шапку, вероятно, до самой задницы. Чайльд, словно ребенок, воспринял действия парня как старт догонялок и ускорился. Он хотел крикнуть что-то глупое и бессмысленное, вроде: «Не догонишь», но решил потратить эти силы на то, чтобы разогнаться ещё больше, ловко сжать ладонью часть конструкции качели, прокрутиться и побежать в противоположную сторону от своего спутника. Скарамучча не успел даже сориентироваться — запомнил только то, как врезался в один из столбов, на котором держалась вся конструкция. Тарталья остановился неподалёку от парня, демонстрируя испуганное лицо, и поспешил приблизиться к темноволосому. Тот постепенно стал подниматься с земли, весь усыпанный снегом, а следующим его действием был бросок огромного снежка прямо в лоб рыжеволосому — спасибо, тот успел уклониться. Но после открытой атаки парень тут же бросился в бега, заставляя теперь погоняться за собой. — Скара, осторожно! — воскликнул Чайльд, не приступая к неотступному следованию. Он лишь пытался выглянуть вдалеке сквозь плотную пелену темноты своего напарника, с которым им захотелось прогуляться во втором часу ночи. — Я не такой кривоногий, как ты! — с ухмылкой на лице выдаёт Сказитель, вновь хватается за блажащий столб, но на этот раз вовсе забывает о том, что ладони его были спрятаны в варежках, и хвататься стоило бы крепче, чтобы точно удержаться без вмешательства скольжения ткани по поверхности. Он так и свалился в сугроб с усмешкой от собственной шутки, а шапка улетела в соседний. Удивительно, как на него ещё качели сверху не упали. Чайльд цокнул языком, как бы немного раздраженный тем, что его совершенно не слушают, — хотя сам же себя вёл не иначе несколько мгновений тому назад, — и с обеспокоенным лицом понёсся навстречу валяющемуся в снегу пока ещё живому телу. — Да, совсем не кривоногий, — пробубнил Аякс, помогая парню встать, — А вот насчёт криворукости я бы подумал. Давай активнее, а то ещё простудишься, а у тебя зарплата такая же высокая, как ты. Вместо колкого ответа слышался цокот зубов Скарамуччи, да и сам он весь был в снегу: как никак, второй раз падал. Он скрестил руки на груди и отвернулся в сторону от рыжеволосого, тупым взглядом смотря на качели, которым лучше было бы его прихлопнуть. Сейчас Чайльд начнёт его отчитывать в совершенно идиотской манере, а сам Сказитель ничего и вымолвить в ответ не сможет — не захочет выпускать лишнее тепло. — Эх ты, дундук, — с горечью в голосе выдаёт Тарталья и как бы от безнадёжности ситуации подхватывает Сказителя на руки, словно невесту. Хотя, скорее, жениха. Какое-то время темноволосый парень пытался брыкаться, чтобы вырваться из хватки рыжеволосого, как оказалось, это даже вырабатывает какую-то долю тепла. Правда, ещё через некоторое время выяснилось, что сам Тарталья излучает тепло, и в принципе двигаться было необязательно. Аякс постепенно уносил парня от места происшествия, только не зная, куда его нести. Небо уже давно почернело, и за облаками нельзя было различить ни единой звезды: на ночь синоптики прогнозировали очередной снегопад. Чайльд волочил парня на руках настолько бережно, словно бы тот находился в состоянии полусна, и рыжеволосому не хотелось его разбудить. Но Скарамучча вовсе не спал, только недовольно скрестил руки на груди, будто бы был чем-то недоволен, хотя на самом-то деле, посудите сами: разве бы такой, как он, когда-то признал, что ему нравятся подобные знаки внимания? — Куда ты меня тащишь? — немного согревшись, пробубнил темноволосый; он в очередной раз постарался вырваться, но потерпел неудачу и опустил свои жалкие попытки. — А сам как думаешь? — едва дрожащим голосом выдает рыжеволосый в ответ, вероятно, оттого, что тоже замёрз не меньше Сказителя. — Я ебу, что ли? — чуть ли не завыл темноволосый; сейчас ему было вовсе не до дебильной угадайки, — До дома ты меня не донесёшь. Далеко. — Ну, в теории и на практике это вполне возможно, — Чайльд слегка усмехается, чувствуя, как Скарамучча якобы непроизвольно липнет чуть ближе к нему, и радуется тому, что темноволосый не может наблюдать его довольства, — Но я так подумал сегодня: у тебя зарплата, у меня стипендия, выплачивать аренду вдвоем будет легче, разве нет? Сказитель отрывается от плеча и чуть отклоняется в сторону. Тарталья даже притормозил и остановился на всякий случай, и хотя парень был довольно лёгким, Аякс решил избежать происшествия заранее: мало ли, что у него в голове. Скарамучча же, казалось, никаких действий предпринимать и не собирался, только откровенно удивлённо рассматривал парня, даже немного приоткрыв рот. — Ну, не дыши холодным воздухом, у нас бюджет на аренду, а не на медицину, — начал бубнить рыжеволосый, и, возможно, сказал бы ещё пару слов, если бы Скарамуччу в детстве научили не перебивать собеседника. Не факт, что его не учили, просто это правило этикета не пришлось маленькому Сказителю по душе. — Предлагаешь жить вместе? Молчание, не совсем неловкое, но и недостаточно комфортное, чтобы назвать просто паузой. Парни без слов смотрят друг на друга — Скарамучча всё так же в замешательстве, Тарталья — как-то испуганно. Отказа последовать не должно, темноволосый парень, конечно, тот ещё придурок, но разве откажется от экономии почти половины своих сбережений? Тем более из двух человек, стоящих под тусклым освещением фонаря в начале третьего, именно Сказитель некогда заявил о согласии на будущее предложение, да ещё и так громко. Он точно знал, что он был любим, если проанализировать каждое чёртово действие рыжеволосого. Тарталья тоже знал такой факт о себе, только слышал подтверждение тому гораздо реже: почти никогда. «Но это ли не повод для совместной жизни?». — А ты бы отказался? — тихо спрашивает уже заданный когда-то вопрос Чайльд, как несколькими месяцами ранее, перед первым свиданием ныне уже парочки — сие понятие Сказитель не переносил на дух, но всё же выдал: — Нет, я согласен. Он опустил веки и вроде бы даже улыбнулся, хотя улыбкой это было тяжело назвать, особенно на фоне того, как уголки губ Аякса тянулись до самых ушей. На какое-то время они так и остались стоять под тусклым светом фонаря в начале третьего, когда обещанный снегопад постепенно стал проявлять себя редкими падающими хлопьями. Только холодно уже не было ни одному, ни второму. Скарамучча, который столь сильно ненавидел поцелуи в общественных местах и любые другие знаки внимания, сейчас решил изменить своим принципам. Чёрт его знает, что было тому причиной. А чёрт, просто к слову, имел рыжие волосы и получал стипендию.

Назовём это экстрой

Скарамучча чуть раздраженно почесал затылок, недовольно постукивая карандашом по поверхности стола. Он наклонился ещё ближе к бумагам, лежащим на столике, но от дистанции между глазами и текстом ума не прибавилось, поэтому темноволосый парень окончательно повалился головой на исписанную чернилами тетрадь и тяжело застонал. История — интересный предмет, но не тогда, когда ты читаешь сухо изложенный параграф в двух страницах и высасываешь из пальца текст для открытого вопроса. Быть может, это было бы интересно, если бы преподаватель в университете, в котором Сказитель учится с недавнего времени, рассказывал тему и, — никто не настаивает! — показывал какие-то презентации или хотя бы указкой по картам водил. Для кого современные технологии придуманы? Преподаватель, который попался Скарамучче, к превеликому сожалению, за уже окончившийся первый семестр, не прочитал ни одной темы. Он только просил группу прочитать раздел и ответить на вопросы в конце, желательно, письменно. А потом все учебное время то и делал, что проверял сделанную работу. — Скара! — послышалось из коридора, и парень быстро подхватился и лениво двинулся в прихожую навстречу звуку, — Что у тебя на лбу? Сказитель нахмурился и сделал ещё шаг к зеркалу, замечая то, что на лбу отпечаталось несколько выписанных строк из параграфа. Чернила, увы, не успели застыть. А чёлку Скарамучча убрал с лица нелепым обручем с заячьими ушами, которые Аякс подарил ему на новый год. — Учишься? — усмехнулся Тарталья, подходя ближе к парню и вчитываясь в отзеркаленный материал учебника у него на лбу, а после осторожно поцеловал чуть в стороне от чернил: есть их не хотелось. Сказитель недовольно забурчал. — Не могу больше, — завыл он и собирался уткнуться лицом в грудь рыжеволосому, когда тот остановил его, не желая испачкать одежду в чёрной ручке; тут-то темноволосый и заметил большой пакет в его руке, — Чего притащил? — Вычитал в интернете ингредиенты, — Чайльд гордо ухмыльнулся и даже выпрямился, — Дело за малым: будешь меня учить, как правильно делать клубничные эклеры. Аякс чуть приоткрыл пакет, и Сказитель, заглянув внутрь, первым делом заметил небольшой контейнер с клубникой поверх всех продуктов. Пауза повисла на несколько секунд, пока темноволосый без лишних телодвижений старался рассмотреть содержимое пакета и отогнать мысли, сколько же денег Тарталья потратил. Вот так еще несколько секунд молчания, прежде чем звонкий смех темноволосого с привкусом издёвки рассеялся по всей территории квартиры. Чайльд в недоумении смотрел на парня, как-то даже слегка обиженно, словно действительно не понимая, за что его высмеивают, и высмеивают ли? — Ну ты балда, — ранее колкие фразы парня теперь превратились в совершенно невинные детские высказывания, — Кто бы меня на кухню пустил? Нам ведь готовую выпечку привозят. Мы только греем. Чайльд несколько секунд смотрел на парня в немом шоке, словно бы его детское мышление разрушили в щепки за мгновение одной лишь фразой, а после выдал: — Ты себя видел? Ну-ка, какие даты у тебя на лбу отпечатались? Расскажешь мне, какой войны это рамки? — Вторая китайско-японская, неуч, — довольно заявил Скарамучча, будто бы пытаясь продемонстрировать то, что последние три часа, проведенные за изучением материала раздела, не прошли зря. Выглядел он более, чем просто смешно: с какими-то надписями на лбу, уперев руки в боки и стараясь сделать грозный взгляд. Чайльд разлился бархатным смехом, подталкивая парня в сторону кухни. — Отдохни пока, идём вместе изучать кулинарные рецепты, — Тарталья самую малость улыбнулся и бережно мазнул губами по носу темноволосого, — Тут на тонну эклеров хватит.