До самой сути

Если бы я был сильнее. Удар. Если бы я не был настолько глуп. Удар. Если бы не этот убогий план. Удар. Если бы я просто не появился в твоей жизни... с тобой этого бы не произошло. «Тебе нельзя меня прощать. Ни за что в жизни. Прошу, Чифую, оставь меня.» — Ну ты и сволочь, — раздался грубый голос рядом. — он же всегда был на твоей стороне, — парень облизнул пальцы, прошёлся языком по губам, съедая крошки. Противно. Противно буквально от каждого, кто здесь находится, от себя тем более. Для них - это просто очередное шоу, для Баджи - это конец всего. Дрожь в руках всё никак не унималась, Баджи крепко сжал их и, стиснув зубы, попытался сделать на своём лице некое подобие улыбки, иначе заподозрят ещё. Тяжесть во всём теле давит максимально сильно, длинноволосый буквально тащит свои ноги, с трудом отворачивается от Чифую. Глаза мацуно теперь не блестят, как и его собственные. От мысли, что он больше не увидит лазурное море в этих очах - хотелось замахнуться на себя со всей дури. Успеет. Баджи хорошенько изрисует каждый миллиметр своей кожи так же, как он сделал это с Чифую. «Почему именно он?» Баджи так хотел всех защитить, хотел спасти всех. Думал, что справится сам, чтобы не подвергать друзей опасности. Особенно его. — Самый верный друг Баджи, — с лёгкой ухмылкой сказал парень с серёжкой на левом ухе. Каждое слово прошибает током сознание Кейске. Он может выйти из себя в любой момент, именно этого и добиваются вальхалловцы, Баджи это понимает, поэтому терпит, дышит тяжело, пытаясь прийти в себя. Бывший капитан первого отряда был уверен, что после такого Чифую возненавидит его всем сердцем, даже видеть не захочет. Правда хотел в это верить, потому что заслужил, хотя сам считал, что даже такое же избиение для искупления будет недостаточно. Но. — Такемичи, я не могу его ударить, — по лицу прошёлся мокрый след от слезы, блондин не мог двинуться с места. Баджи в этот момент перестал понимать что-либо. «Почему ты не можешь ударить меня? Почему ты пришёл за мной? После всего, что я сделал, после всех тех ужасных слов. Почему?» В голову вбивается слишком много вопросов, но ответов он так и не сможет услышать. Сейчас нужно остановить Кисаки. Кейске ведь через столько уже прошёл. Баджи был уверен в своих действиях, даже когда поднимал на себя нож, он знал, что сейчас придётся сделать. Страх присутствовал, но желание уберечь своих друзей и вновь увидеть всех вместе было сильнее. Момент. Резкая боль проходит лезвием по всему телу. Больше Баджи ничего не чувствует. До того самого мгновения, пока его тело не обхватывают тёплые родные руки. Кейске никогда не спутает их, ничто не стоит рядом с столь любимыми ладонями. Их обладатель крепко сжимает Баджи и горько плачет - опять из-за него, опять он страдает из-за него, после всего произошедшего Чифую не ушёл, не бросил. Мацуно не ненавидит его, ведь в глазах видны забота, волнение и вселенская горечь, а ещё там - море. Баджи бы многое отдал за эти глаза, настолько сильно он их любил, в принципе любил всё, что связано с Чифую, особенно его самого. От осознания этих чувств стало так тяжко. «Чёрт, именно сейчас...» У брюнета не было сомнений в тот момент, когда он пронзил себя острым предметом. Думал, что успел смириться уже со всем, что теперь всё будет хорошо: он делает всё правильно, так и должно было случиться. Но. Почему, видя этот тусклый взгляд и бушующий шторм в море, хочется...так сильно хочется обнять в ответ, крепко-крепко прижимать младшего к себе, смахнуть слёзы и сказать, что теперь всё будет хорошо - это крайне эгоистично. Баджи никогда не простит себе тот день, когда смог поднять руку на самого дорогого человека. Он бы зацеловывал каждый шрам, паралельно извиняясь и плача. Эгоистично, ужасно эгоистично. «Я не заслуживаю тебя.» Но иногда так хочется побыть эгоистом. Продлить каждую секунду, проведённую вместе. Юноша о многом хотел сказать. Чифую понимал действия Баджи с самого начала, знал, что старший не стал бы предавать близких, ему не нужны эти объяснения, ему нужен он - они оба нужны друг другу. Баджи не может двинуть даже пальцем. физически не может, так обидно, так сильно злит эта безвыходность, может только лежать и слабо улыбаться, пытаясь хоть как-то успокоить младшего, и чувствовать его тепло. Именно в этот миг, когда уже чувствовались последние вздохи, проскользнулось ужасное едкое чувство... «Я не хочу умирать...» — Спасибо, Чифую, — прощально проронил Баджи вместо тысячи слов, перед тем как в последний раз оставить в воспоминаниях Чифую слабую, но такую искреннюю улыбку.