Если взгляд, то четкий. Если любить, то всем сердцем

Минхо ехал в такси с открытыми окнами, из магнитолы лился шансон и скрипение, до конца поездки оставались считанные минуты и их он преодолевал с трудом — его укачало. Позади осталось пыльная пробка на проспекте, впереди маячила городская больница №1. Туда привезли мать ещё час назад, но Минхо смог добраться до другого конца города только сейчас. Он только успел зайти в зал, когда телефон зазвонил. Ничего серьёзного, как сказали в разговоре, мама полезла за какими-то папками или бумагами и упала со стремянки, переломов нет, и это самое главное. Поначалу Минхо окатил мерзкий ледяной страх, когда какая-то её коллега сказала про скорую и мать в одном предложении, но потом он смог прийти в себя. Первым делом взял такси и, не заезжая домой, поехал к матери. В тот момент ни о каких ссорах он не вспоминал, страх за родного человека был больше любых разногласий. Минхо влетел в приёмный покой, и в нос ему ударил стойкий больничных запах, дежурная медсестра выдала халат и проводила до лифта. Третий этаж, длинный, как кишка, тёмный коридор с кафельными стенами, одинаковые двери палат с номерами, написанными большими цифрами. «307» — он открыл дверь. Мать лежала в трёхместной палате одна, через распахнутое окно внутрь попадало тепло. Она спала спиной к двери и не могла увидеть посетителя сразу. -Соми, это ты? - женщина осторожно развернулась и застыла. - Минхо... Интонация её была то ли удивлённой, то ли вопросительной, но она явно не ожидала увидеть сына. -Привет. Спортивная сумка осталась у раскрытой двери. Ли не спеша подошёл к матери. -Мне позвонили с твоей работы. -Ох... ну я же попросила их не беспокоить, - сокрушалась она. -Почему? -Ну так незначительная травма, к чему это всё. Ты занимаешься, а тут отвлекать все начнут. -Мам, перестань так говорить. Будто бы и не было холодных длинных дней отчуждения матери и сына. По крайней мере Минхо их не ощущал, когда сидел у неё в ногах, такой беззащитной и маленькой (или это он вдруг стал больше?). Она говорила коротко и отрывисто, но едва могла скрыть лёгкую улыбку, глядя на Минхо, держала кончики его пальцев в своих руках, пока рассказывала о произошедшем. Диагноз: лёгкое сотрясение и ушибы, и правда нет никаких переломов. -Я попросила Соми не говорить тебе, но, видимо, первым делом она нашла твой номер в книжке. Что ж, я рада, что ты здесь в любом случае. Минхо кивнул. -Хочешь что-то из еды или воды, может, чай? -Я бы выпила кофе, - заговорщицки прошептала мать, прикрываясь рукой. -Мам, у тебя сотрясение, давай обойдёмся без кофеина. -Я принесу самый чёрный чай, который смогу найти в этой больнице, договорились? -Ладно, иди уже за чаем. Он прикрыл за собой дверь и прислонился к стене ненадолго — ноги тряслись. От безумного бега и тряски в такси он не смог распознать момент, после которого его отпустило. Новость, что с матерью всё в порядке сошла на него облегчением и запоздалой реакцией. Перед самым отъездом Ли набросал Чанбину смс о причине его отсутствия, но тот до сих пор не ответил. Он не стал проверять телефон и спустился вниз, к автомату в напитками. Пока его чай готовился, Минхо сел в приёмном покое и стал наблюдать за снующими докторами и пациентами. За исключением клуба, он практически не посещал места, где было так многолюдно. Пора привыкать — через четыре дня поезд увезёт его далеко отсюда, там спрятаться будет негде. Скоро новый поворот, в который он войдёт на полной скорости. Лишь бы не разбиться. Оставлять позади большой кусок прежней жизни было крайне тяжело, теперь ещё и прибавились переживания за мать и её состояние, пусть даже там не было ничего супер серьёзного. Стаканчик с чаем обжигал руки, Минхо едва держал его, пока ехал в лифте, благо палата совсем рядом. Он передвигался быстрыми, но аккуратными шагами, но едва достигнул нужной двери, встал как вкопанный — мужской голос. «Минхо сейчас вернётся», - услышал он. «Пора уже всё обсудить. Вместе бы он вряд ли согласился собраться».«Не знаю, ты думаешь?» «Всё будет в порядке». Открытая дверь, на окно села птица, сквозь ветви растущего рядом дерева пробивается свет, играя на полу тенью. Идиллическая картина семьи на фоне разорванного шаблона в голове Минхо, на ноги которому только что пролился чай из картонного стаканчика.

***

Так получилось, что он оказался лежащим на соседней кровати, на правой ноге бинт, во рту горько от обезболивающего и желчи. Мать, смахивая слёзы, сидит у него в ногах, едва касаясь белых бинтов. Отец стоит, с того момента, как он бегал за помощью, он так и не присел, хотя мест в палате куча. -Пора назвать палату в нашу честь, - неловко пошутил он. Мать только всхлипывала. Минхо пережидал жжение ожога под бинтами, рана — сущий пустяк, к завтрашнему утру уже будет бегать. -Минхо, как ты? -Мам, всё хорошо, сама же видела. -Господи, что за день такой. -Что он тут делает? - стараясь не отвлекаться на причитания испуганной матери, спросил Минхо, ни к кому конкретно не обращаясь. Отец достал телефон из кармана и показал на что-то: -Ты прислал мне смс, я сразу сорвался и приехал сюда. -Я? - громче обычного переспросил Ли. Действительно, на экране отцовского телефона в стройном ряду его сообщений без ответа красовалось его — с номером больницы и кратким описанием произошедшего. Как может быть, что похожее сообщение он отправил Со, а попал к... -Бля, - едва слышно выругался Ли. Он ошибся адресатом. -Похоже, это ошибка, - улыбнулся мужчина, - но, мне кажется, стоит ей воспользоваться. -С чего бы? - тут же ощетинился Минхо. Ему претило находиться в таком составе и при таких обстоятельствах. Отца он видеть не хотел ещё больше, а вот мать, похоже, уже общалась с ним и случай в магазине подтверждал это. Минхо подтянул обе ноги к себе, будто отгораживаясь от любого обращения родителей. -Минхо, я не специально сюда приехал, я действительно испугался за Дохи, когда получил сообщение. Слушай, раз так случилось, может, мы сможем поговорить как взрослые люди? Минхо, пожалуйста. Одно дело скипнуть уведомление, а другое слушать в реальности всё, что он обычно писал. Да не о чем тут было и говорить: что было, то прошло. Не вернуть, не вспоминать, не думать о будущем. Он долго мирился со своей новой ролью, считал себя неполноценным человеком, раз растёт в неполной семье, ненавидел себя. И спустя столько лет вот какой подарочек: «поговорим», «обсудим», «вспомним». Чёрта лысого мы вспомним, папа. Мать всё ещё сидела между ними, как громоотвод, через неё Минхо краем глаза мог видеть фигуру отца. И тут она вдруг вскочила: -Я и забыла, что мне надо к главному врачу. Я спущусь вниз и вернусь, я быстро, - прощебетала она. Ну явный развод, ма. Хлопнула дверь и оглушающе тихо стало в палате. Смешно, что местом их встречи стала именно больничная палата. -Присяду? Ли не повернул головы, только почувствовал как проседает матрас под весом отца. -Я вспомнил, как ты ногу подвернул, мы с тобой тоже вот так сидели, ждали кого-то, зима только тогда была, холодно. Вот... Ты ещё боялся, что мама ругаться будет, если узнает, что ты с горки на ногах съехал... Сын, я ведь не прошу невозможного, но мне хочется услышать от тебя хоть что-то. Внутри Минхо тлели угли, обжигающие внутренности похлеще проклятого чая. Он выстроил стену между собой и отцом, на которого с возрастом стал так похож. Ли ещё в прошлый раз заметил сходство. Только они давно чужие, и одинаковыми носами тут дело не исправишь. -Давай так, - вздохнул отец, - я расскажу тебе историю, ты послушаешь, и если не захочешь после неё меня больше видеть, я перестану пытаться, хорошо? Ли посмотрел на отца и кивнул. -Мы с твоей мамой поженились сразу после школы, я её очень любил, и родителям она нравилась, мне тогда казалось, что девушки лучше Пак Дохи не найти нигде. Через год мама забеременела тобой, нам было трудно, потому что мы только-только начали жить самостоятельно: всё валилось из рук, денег не хватает, ссоры-слёзы — всё как по заказу. Но и тогда я продолжал верить в лучшее будущее, ведь теперь у нас есть нечто общее — ты, Минхо. Я не хочу принижать пережитое твоей матерью, но мне пришлось туго, потому что содержать всех нас мог тогда только я один, моя мать, твоя бабушка, всё время была нами недовольна, говорила, что мы дураки, раз решили так рано завести детей. Я и это стерпел. Потом родился ты, - тут мужчина прервался, начал шариться в телефоне и вдруг повернул экран к Ли, - смотри. На чёрно-белой фотографии был изображён младенец, вряд ли ему было больше нескольких недель. Весь сморщенный, он лежал в пелёнках с кружевами сильно зажмурившись и раскрыв рот. Фото не в цифре, поэтому в углу Минхо увидел подпись «Минхо, '98». -Ношу с собой как талисман, по старой памяти, - пояснил отец. - Ты тут такой беззащитный кроха. Таким тебя мне вынесла Дохи, только здесь ты не кричишь, а тогда орал без остановки, - хохотнул он. -Все младенцы орут, - вставил своё слово Ли. -Но ты был особенно горласт, бабушка думала, что ты будешь певцом с такими лёгкими. Вскоре после твоего рождения я взял ещё одну работу, Дохи что-то шила на заказ, мы очень старались быть хорошими родителями для тебя, настолько, что в погоне за деньгами и комфортом забыли о существовании семьи. Семья это не стены и крыша, не цветной телевизор и мягкий диван. Семья это тёплый ужин вместе с людьми, встречи с которыми ты ждёшь каждый день. Мы с твоей мамой начали отдаляться ещё тогда, но не хотели признавать, как это всегда случается с молодыми людьми. Быт. «Любовная лодка разбилась о быт», Минхо, как бы грустно для тебя это не прозвучало. Мы сильно поругались, наговорили всякого друг другу, долго потом не общались. Но я вернулся, потому что чувствовал ответственность за свою семью. -Только ли ответственность? -Я любил вас двоих, но не отдельно Дохи. Ты и мама для меня самые главные люди, что говорить, до сих пор такими остаётесь. -У тебя есть другой ребёнок, не пытайся выставить себя страдальцем. Отец горько усмехнулся, когда взглянул на Минхо: -Второй, не другой, Минхо. Ты всегда останешься для меня и первой радостью, и первыми ошибками, и первой гордостью, потому что с тобой вместе я учился быть хорошим человеком. И мне жаль, что так и смог им стать. Что он мог ему ответить тогда? Глаза защипало. Обида была велика, чтобы волна откровения смогла разрушить такую плотину за раз. Они никогда не говорили с отцом по душам с самого момента его ухода, и Минхо понятия не имел, что там происходит у того в голове: мать сказала чётко — другая женщина. Но она не говорила и об этом, о семейном быте, оказавшемся тяжёлой ношей для двух влюблённых молодых людей. О таком никто не привык говорить. Она вообще не говорила о себе, как об участнице обоюдного процесса расставания. -Понимаю, сейчас поздно нести тебе какие-то истины в ладошках. И я не пытаюсь защититься, нет, я действительно полюбил другую женщину, когда мы ещё состояли в браке с твоей мамой. -Я ждал, что ты вернёшься, - тихо-тихо сказал Ли, боясь пошевелиться, чтобы не дать волю чувствам. -Я надеялся, что мама сможет рассказать тебе всё, мне не хватило сил. А уязвлённая гордость женщины делает её страшным противником, Дохи имела право держать обиду на меня, но не имела права держать тебя в неведении. Ты взрослый человек, теперь только тебе решать, где правильно, а где нет. Отец закончил говорить, вновь повисла тяжёлая тишина, которую так ненавидел Минхо, в такие моменты ему казалось, что именно он должен заполнить пустоту. Только слова не шли из него совсем, в голове было пусто, при всём желании, спустя такое количество злобы, он не мог просто сказать отцу: «Понимаю, вы что-то решили там у себя наверху, а мне забыли сказать, теперь катите друг на друга бочку». Перестаньте, вы же взрослые люди, вам по сорок с лишним лет, чего вы театр одного актёра тут устраиваете? Решили воспользоваться случаем? -П... пап, спасибо, что поделился, но я ничего не готов тебе ответить на это. Сейчас. Мужчина, во взгляде которого, видимо, таилась надежда, заметно сник. Он только успел открыть рот, как в палату вернулась мать. -Вы ещё разговариваете? Оставалось только гадать, сколько она провела в коридоре, ожидая своего выхода. Минхо вздохнул: -Мы закончили. Я поеду. -Останься, посиди со мной ещё немного. Учитывая, что мать вообще не хотела, чтобы Минхо знал о её падении, было странно слышать слово «останься». -Нет, у меня там дела есть ещё, тренировка, вещи собрать и всё такое. Я поехал. Он подхватил сумку, не стал больше оборачиваться на родителей, иначе не смог бы просто так уйти, сердце и так сжималось от приступов жалости, только не понятно к кому конкретно. В больнице он провёл не так уж и много времени, но выйдя на улицу, не мог прийти в себя, будто прошло не меньше десяти лет с момента, как он вылетел из такси. Зачем отец разворошил его душу? И сам Минхо тоже дурак, неужели нельзя было посмотреть, кому ты отправляешь сообщение. Идиот. Он решил прогуляться до остановки, всё равно везде опоздал. Чанбин был в курсе, перенёс всё на вечер, день оставался свободным. Ли не любил оставаться наедине с тяжёлыми мыслями — отвык. Переварить исповедь отца и остаться в разуме можно, только не за такой короткий срок. Наплевав на всё, он прыгнул в первый подъехавший автобус и отправился в ТЦ. В дороге пролистал афишу на сегодняшний день и купил билет. Пусть проблемы встанут в очередь, он пойдёт в кино.

***

Когда Минхо поднимался по лестнице на пятый этаж, он уже сомневался в своём решении. Феликс был дома, но один ли? По дороге сюда Ли всячески обнадёжил себя разговором по душам и теперь не мог уйти ни с чем, хотя смелости и уверенности поубавилось. Ликс всегда слушал его долгие излияния, воистину сын своей матери-психолога, к тому же они друзья, он видел его со всех сторон неприятной личности. Чана бы он нагружать не стал, всё ещё не привык. «Стою под твоей дверью. Впусти», - набрал сообщение и ждал. Ответ пришёл не сразу: «Секунду» Сначала послышалось шуршание и после — голос, принадлежавший точно Хвану. -Минхо! Хёнджин протянул ему руку для приветствия. -Здаров, чо делали? -Играли в настолку, - заметив взгляд Ли, ударил того в плечо: - Реально в настолку, дурак, зайди да глянь. Надо будет взять её с собой к парням, им тоже зайдёт. -Ладно, верю, - улыбнулся Ли. -Пока, Ликс, увидимся завтра. И Хван с грохотом спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. В прихожую вышел Феликс, в футболке и махровом халате в шотландскую клетку. -Заходи, тепло не выпускай из квартиры. -Ты заболел? - удивился Минхо. -Да сопли просто. -Я только от матери, она тоже свалилась со стремянки и ничего страшного. -А сам? Откуда бинты? -Я пролил её чай себе на ноги. -И ничего страшного, да, я понял. Проходи. С последнего визита Ли тут ничего не поменялось, разве на полу появилось больше хлама и теперь лежали карточки от настольной игры. Ликс запрыгнул на кровать и похлопал рядом с собой. -Расскажи, что тебя тревожит, сын мой. Минхо сел на край кровати и выложил всё, что случилось с ним за день. -А потом я пошёл в кино на «Хэллбоя», там один сеанс всего был, - закончил Ли наконец. -Что думаешь делать? -В том-то и дело, что я не знаю, что мне делать. В мои планы перед отъездом не входил душевный разговор с отцом, да. Он подумал, что это охрененный шанс нам наконец расставить все точки над i. -Слушай, то, что ты сбежал абсолютное окей. Я бы тоже сбежал, может, даже со скандалом, - отхлебнул из кружки с чаем друг. -Я испугался. Представь, всю жизнь мать говорила одно, теперь говорят другое, моя голова лопается. Хотя факт того, что он полюбил другую, остаётся. -Ну и чего париться тогда. Значит мать не врала. Минхо задумался: мать не врала, но всегда говорила об отце только как о её обидчике. У Ли и шанса не было думать иначе. -Слушай, если ты не отпустишь ситуацию, твоя башка разорвётся к чертям собачьим, разве сам не чувствуешь? -Чувствую. -Ложись рядом, давай, поиграем в матюки, как в детстве. Я начну! Блядун! -Ликс, как я найду тебе мат на «н»? -А меня волнует? Ищи. Прийти сюда было верным решением.

***

Проснулся он сильно позже Чана, тот успел позавтракать, даже убраться и занять ванную. Минхо вылез из-под одеяла, с трудом разлепил глаза, чтобы увидеть сообщение от матери: «Сынок, давай поговорим все вместе». -Нахуй вас и ваши разговоры. Он кинул телефон в кучу из пледа и подушек. Из ванной доносились звуки музыки и пения, то, что пришло в голову Ли, требовало скорейшего осуществления, поэтому он вломился в крохотную ванную комнату без стука. Чан стоял спиной к двери, в мыле и самозабвенно пел. Минхо даже растерял свой пыл, подавившись смехом. Настроение было злым, и ему хотелось снять лишнее напряжение другим напряжением — в штанах. Он шлёпнул Бана по заднице, и тот от неожиданности пискнул. -Блять, так и до сердечного приступа довести недолго, Минхо! -Подвинься, я к тебе. Ему ничего не оставалось, как потесниться в чугунной ванне, Минхо быстро запрыгнул, оставив на полу свои вещи. Прижался к Чану и поцеловал. Сколько в этом поцелуе было от реального желания — неизвестно. Минхо хотелось забыться в чём угодно, лишь бы убежать подальше, от семейных тайн и разборок теперь уже с двумя родителями вместо одного. Мыльная пена попадала в рот, делая поцелуи горькими на вкус, приходилось отплёвываться, что, конечно, вызывало смех. Минхо отчаянно хватался за Бана, прижимая его к холодной плитке спиной, горячая вода текла из лейки душа им на головы, всё стало похоже на дурацкий фильм в дурацких декорациях. Чан попытался остановить его, когда понял, что Минхо слишком напирает. -Эй, эй, полегче, парень, - Бан мягко взял его руки в свои. - Что-то случилось? Минхо поднял взгляд на него, глаза заливало водой. -Что не так? -Ты стоишь с таким видом, будто тебя переехал трактор. Я знаю это выражение, у тебя что-то случилось. -Да всё нормально у меня. -Минхо, - в нажимом произнёс Бан. Тот только вздохнул, но продолжал молчать. -Окей, будь здесь, я сейчас вернусь. Чан вылез из ванны, обернулся полотенцем и куда-то вышел, а вскоре вернулся с табуретом. Он поставил его и сел напротив Минхо, закрыв за собой плотно дверь. -Давай, садись и рассказывай. Спиной ко мне садись. Он сказал это в тоне, не терпящем возражений, и Минхо пришлось подчиниться, он соскользнул вниз и подтянул к себе ноги. Говорить в стену, рассматривая идиотский узорчик из гжелевых цветов, было удобнее, прямо как тогда, на пляже, когда Чан рассказывал ему о прошлом с закрытыми глазами. Во второй раз говорить об отце было не так болезненно, видимо, чем чаще он будет проговаривать, тем легче станет в будущем, или как там обычно говорят. Ли снова оказался в чистенькой палате городской больницы у распахнутого окна, а напротив сидел отец. Мужчина за сорок, с заметной сединой на висках, похожий профиль, одна манера говорить. Минхо желал такого разговора раньше, в детстве, но не в свои двадцать лет. Он ненавидел и продолжал в душе любить и ждать чуда, только за истечением срока давности чудо перестало иметь значение для него. Любовь к отцу — понятие странное, он любил его как образ из времени, когда все отцы выглядят в целом одинаково, просто кто-то смог остаться героем для своего ребёнка, а кто-то — нет. Ли Ёнсу не смог. Беспомощные слёзы потекли по щекам вместе в водой, что капала с волос. Пока Минхо разрывал свою душу на куски в очередной раз, он поливал его тёплой водой из лейки и разминал плечи. -Что ты почувствовал, когда он сказал тебе о причинах их расставания? - спросил Бан. -Не знаю... Я был тогда очень зол на себя из-за этой дурацкой ошибки с номером телефона. -Попробуй вспомнить, - настаивал он. -Но я правда не знаю, - раздражённо ответил Ли. - Может, я испытал облегчение, что не я был причиной развода, я не обуза. -А ты чувствовал себя так? -Да. Постоянно, когда мать начинала хандрить, а я не мог ничего сделать с ней. Ещё я злился на него, за то, что не спросил ничего о моём состоянии, сразу начал о себе да о себе. Ну и что-то типо благодарности — я всегда надеялся на объяснения. Чан полностью облил его водой и растрепал без того спутанные волосы. -Вот видишь, как всё просто. -Да куда уж мне, убогому. -Ты его ненавидел? - внезапно задал вопрос Чан, делая воду ещё горячее. Ненависть? Такое сильное слово, и оно не раз возникало в сознании Минхо. Ненавидел ли он своего отца? -Я никогда его не ненавидел, - впервые он знал ответ точно. Чан выключил воду и достал полотенце, которым обернул Ли, словно ребёнка, помог вылезти из ванны и дойти до кровати. В квартире было тепло, но его потряхивало, хотя причиной была не температура воздуха, он догадывался. Они легли под одеяло, Чан прижал его голову к себе и вдруг начал петь, Минхо не мог понять язык, на котором тот пел, но позволил себе раствориться в своих ощущениях. Когда он закрывал глаза, ему показалось, что он снова маленький, а впереди ждёт целая долгая и счастливая жизнь. -Доброе утро, - Чан сонно улыбался, потягиваясь в кровати. Стемнело. Детей на улице уже не было слышно, звуков вообще практически не было, он вспотел и хотел пить. -Который час? -Мы проспали весь день? -Ага. Странно открывать глаза в середине ночи, пропустив весь день в целом. -Ты тоже спал? - Минхо начал выпутываться из полотенца. -Сначала нет, а потом ты так сладко засопел, что я не удержался, - Чан чмокнул его в лоб. -Я есть хочу. -Тогда пойдём поедим. Бан ловко вылез из одеял и пледов, пока Ли барахтался на своей половине. Вот ещё один день истёк — оставалось два. Два дня до отъезда и конца его сказки. Сказки с волшебником и принцем в одном лице. Чан будто мог читать его и вытягивать всё плохое, что зрело годами в сердце. После разговоров и сна Минхо проснулся совсем другим человеком. Он взял телефон и написал ответное смс матери. Свет на кухне резал глаза, Минхо на ощупь нашёл свой стул и плюхнулся. -Моя мама всегда говорила, что всё плохое надо рассказывать на воду, тогда весь негатив, который ты накопил, уйдёт без следа. Ли не ответил, он замер, запоминая каждую чёрточку настоящего момента: Чан со сковородой, кипящий чайник, хлебные крошки, ветер колышет занавеску, засохший цветок на подоконнике. Это его дом, который останется в лучшем месте мира. -Я тебя люблю, - Ли почувствовал такую острую потребность сказать это ему. Чан развернулся с загадочной улыбкой на лице: -И я тебя люблю. Как ты угадал, что я именно это хотел сказать только что? -Я больше не хочу никуда уезжать. Знаешь, тут всё моё, я всё знаю. А что там? -Это страх в тебе говорит, не поддавайся соблазну всё бросить, во-первых, Чанбин тебя уроет одной левой, во-вторых, то, что ты выбрал, по-настоящему тебе принадлежит. Это твой путь. -Но на нём нет тебя... -Кто сказал? -Было бы так круто, если бы мы жили вместе, работали, гуляли. Я не смогу оставить тебя здесь и уехать. Чан не отрывался от готовки, он всегда серьёзно относился к этому занятию. -Я буду тебя навещать, ну, может, не часто, но буду. -Отношения на расстоянии. А кому бы хотелось потерять такое счастье, едва его обретя? Минхо видел своё лето тухлым и однообразным, пока не решил в один день пойти вместе с Ликсом на занятия, пока не забыл дома ключи, пока его не заметил Хван. Всё могло сложиться иначе, если бы не множество «пока», из которых состоял весь его путь. Чан стал для него самым важным человеком в это лето и помог найти себя в себе. -Я уже скучаю, - Минхо растёкся по столу, смахивая крошки и прочий мусор на пол. - Я и правда боюсь, так сильно, что живот сводит. И Чанбина рядом не будет. А что, если я потеряюсь в метро или в самом универе? Чан развернулся к нему, вопросительно изогнув светлую бровь: -Уже ищешь отмазы? Минхо скривился: -Заткнись. Ужин был лёгким, без вина, конечно, зато с новогодней гирляндой. Минхо случайно нашёл её в ящике кухонного гарнитура, когда полез за вилками (все остальные лежали в мойке) — теперь с гардины свисал шнур, мигающий всеми цветами радуги, это несколько подняло настроение Ли. Из-за долгой сиесты спать не хотелось совсем, даже после еды, Минхо слонялся по квартире, как неприкаянный, перекладывая вещи с места на место, дорожная его сумка стояла, раззявив чёрный рот, у дивана и оттуда торчал только провод зарядки. Начать собирать вещи всё равно, что признать расставание, а он хотел подольше не думать о плохом.

***

Семейное кафе «Смородина» приветственно раскрыло двери перед Ли, который мялся на пороге, борясь с желанием закурить. Всё-таки привычка пересилила, и он спрятался за углом как раз вовремя, потому что вскоре появилась мать. Он отвернулся и прикурил, заполняя рот горечью, - как давно он не держал в руках сигарет. Часто в последнее время он начал бояться, как будто раньше и не знал о таком слове. Минхо ждал разговор с матерью, на который он пошёл из уважения к ней в первую очередь, ну и паранойи по поводу того, что уезжать надо без груза на душе. А его груз начал тянуть на дно. Пепел с сигареты упал на кроссовок, он скинул его носком. Не то чтобы он уже простил всё матери, тут всё не так просто. И он был гордым, и она та ещё штучка, но Ли знал, что он прав, другие люди оказали ему больше поддержки, чем родная мать. Это убивало. Он сжал виски, в которых начала пульсировать боль и вдруг услышал, как его зовут. -Минхо? Мать в лёгком летнем платье стояла напротив него с зажатой пачкой несчастного тонкого Винстона. Зажигалка в руке — одна из тех, самых дешёвых, что он вечно оставлял в неподходящих местах в квартире. Первым порывом было тут же спрятать свою сигарету за спину, но он удержался, в таких делах главное не пасовать. -Мам. Она отмерла, пряча зажигалку и пачку в одной руке. -Я заказ сделала, сейчас принесут, пойдём? - спокойно и ровно произнесла она, будто нет было этой глупой встречи на вонючих задворках кафе. -Да, пойдём. Они сели за столик. Играла ненавязчивая музыка, какую ставят только в таких местах, работал на полную кондиционер, официант только что принёс им приборы и чай. Мать заметно похорошела в новом платье, сделала укладку, но глаза выдавали её тревогу: она переживала, как и он, Минхо понял это ещё в магазине. -Как дела? - начала она первой. -Да нормально, пойдёт. Твои? -Тоже, пойдёт. Она принялась размешивать сахар в чашке, ложечка со стуком ходила туда-сюда. -По поводу... -...отца? - закончил Ли. -Мы долго говорили после того, как ты ушёл, наверное, это самый долгий наш разговор на всю совместную жизнь, - усмехнулась мать. - Я во многом была неправа, хотя и сейчас мне непросто признать это. Под глазами у неё залегли плохо скрытые косметикой тёмные круги. -Хочешь сказать, что он хороший малый, и я должен простить его? -Не хочу. Но мне не стоило втягивать тебя в наши разборки. -Вау. -Минхо, не ёрничай. -Да я спокоен, как удав. Он не хотел сериальных мыльных драм, с признаниями и слезами. Он успел переварить многое с той встречи в больнице, и сейчас хотел только фактов и решений. Спасибо Ликсу с Чаном. -Мам, я не горю желанием с ним общаться, как бы ты не просила, а ты, видимо, попросишь. Я согласен поздравлять друг друга с днём рождения и в Новый год, остальное — увольте. -Спасибо. -Было бы за что. -Понимаешь, когда он сказал, что влюбился, я испугалась. Что я имела? Ребёнка-подростка, работу с минимальной почасовой оплатой, ноль в личной жизни и нервный срыв. Конечно, я испугалась. Снова кто-то был в страхе. Такое чувство, что страх это двигатель прогресса — все что-то делали в состоянии аффекта и не хотели брать за это ответственность. А мать продолжала: -Я многое потеряла, сосредоточившись на своей обиде. Минхо поднял глаза от своей чашки. В этот момент принесли салат. -И мне жаль, что втянула тебя в это всё. Сын не должен ненавидеть отца. -Я не ненавижу его. Я расстроен. -Ты молодец, мальчик, - мать накрыла его руку своей, холодной, как лёд, - ты вырос таким хорошим человеком, а я всё продолжала видеть в тебе ребёнка. Знаешь, когда появятся свои дети, думаю, ты меня поймёшь. Мне жаль, что так получилось с университетом. Прости меня, пожалуйста. В голове всё выглядело несколько иначе, но Минхо всё равно удивился. Чтобы мать извинялась вот так просто? Она сжала его руку чуть ощутимее, и он ответил ей тем же. -Спасибо, что поддерживаешь меня, ма. Что-то горячее прокатилось по щеке. Мать тоже плакала, смахивая слёзы краешком носового платка. -Я так хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы не испытывал никаких трудностей по жизни, мне хотелось уберечь тебя от всего, что может расстроить. «А в итоге одним из источников стала ты сама». -Когда ты уезжаешь? - спросила мать, убирая белоснежный носовой платок в разводах туши. -Через два дня. Там дадут на первое время комнату в общежитии, Чанбин помог договориться, он же учится в этом университете. -Так скоро... А как же деньги? Стипендия или что-то будет? -Мам, какая стипендия, я ещё даже не собеседование не ходил. Там можно устроиться на подработку, я спросил у Чанбина. Не переживай, он со всем мне поможет, если не он, то кто-то другой. -Конечно, конечно, ты такой самостоятельный теперь, - она улыбнулась, вновь сдерживая слёзы. Его мать-кремень едва могла держать себя в руках, видимо, плотина её чувств тоже не была такой уж крепкой. Всем нужна поддержка. Минхо, покидающему родной город, матери, признавшей свою неправоту, отцу, жившему в отчуждении, но продолжавшему искать встречи с сыном. Прошло немало лет с тех времён, когда слова и поступки резали их, словно битое стекло под ногами, теперь слишком много воды утекло. Минхо уже и не злился на мать, он тоже плакал, глядя на оставленные в блюдечке для сдачи деньги, но держался на единой гордости и был вознаграждён. Да и сам он не часто был хорошим сыном, что уж говорить. Просто канитель проблем и отрицание чувств и эмоций сделали из них марионеток, ведомых только собственными эгоистичными желаниями. Но ведь надо лишь вовремя это признать, правда? Мать села в такси, дверца хлопнула и из приоткрытого окна показалась её изящная ручка. Она помахала Минхо и уехала домой. Он постоял какое-то время на крыльце, на солнце припекало — два часа дня. Ночь без сна едва давала о себе знать, он был полон сил и желания пройти километр-другой в каком-нибудь парке. Парк около ДК ему надоел — столько лет таскаться через него после тренировок, поэтому Минхо решил поехать в соседний район. Парк там славился своими устроенными пешеходными дорожками, может, по пути он купит что-нибудь вкусное домой Чану. Он сел в трамвай, включил музыку в наушниках. Рок-баллады его успокаивали. Это всё работа Чана и его музыкальный вкус, он постоянно в мастерской и дома в душе слушал их. Одной из его любимых композиций была та, что он услышал в баре — «Надежда», «Кукрыниксы» вообще стали фаворитами плейлиста Минхо. Трамвай медленно вёз его через множество знакомых мест, только теперь всё воспринималось иначе: детали, воспоминания, люди, которых он встречал здесь. Переезд делал его сентиментальным. Скоро он вышел на очередной Парке культуры. Главный вход украшали тяжеловесные барельефы с пышной лепниной и кованая решётка забора с листьями винограда. Минхо иногда заходил в сюда, когда приезжал на учёбу в другой корпус, он находился неподалёку. Часто прогуливал пары на одной из ближайших лавочек, поедая варёную кукурузу или сладкий попкорн с карамелью. Летом тут не протолкнуться, все стремятся на природу, дышать тёплом и свежестью. Ли купил напиток на входе, окинул взглядом пространство и решил пройтись под музыку по лесу, освежиться. Когда народу стало меньше, Минхо смог расслабиться. Он подпевал, а кое-где и пританцовывал, не стесняясь никого — тут его могли видеть только белки. И какой-то одинокий гражданин с детской коляской. Такому соседству Ли не очень был рад, но не выгонять же человека. Только от приближаясь к нему, Минхо понял, что это отец. Их квартира находилась как раз в этом районе, да и время такое, все с детьми выходят гулять. Он подумал незаметно пробежать трусцой по соседней тропинке, но что-то задержало его на месте, тогда отец повернулся поднял игрушку и заметил его. -Спортом занимаешься? - заключил отец, глядя на Минхо. -Да нет, так, для себя. Они молча прошли какое-то расстояние, пока малыш в коляске не захныкал. Ребёнок был крепким, темноволосым, но с недовольным выражением детского лица. -Это Джун. Твой сводный младший братик получается, - отец обратился к Минхо. - Ему два, но кричит на все десять. Напоминает тебя. Джун, недовольный тем, что коляска встала, начать сучить ногами в воздухе. Минхо это позабавило. Они ещё какое-то время шли вместе, толкая коляску, а потом отец взял малыша на руки. -У нас скоро день рождения, хочешь прийти? Кёнхи будет рада с тобой познакомиться, я рассказывал ей о тебе. -А, пап, я не смогу. Уезжаю в универ. -В тот спортивный? Глаза Ли округлились от удивления: -Откуда ты знаешь? -Мама сказала. Гордится тобой. Так спокойно внутри. Ничего не кричит об опасности и руки не дрожат. Минхо отвык от режима простого существования. -Спасибо, что рассказал о себе тогда, пап. Мужчина приобнял сына за плечи одной рукой, во второй держа Джуна. Картина была такой идеальной: взрослый Минхо и маленький Джун, они были даже чем-то похожи. Тогда-то Ли по-настоящему почувствовал себя большим человеком, вступающим на собственный путь. Маленьким он был всё время, пока полагался на мнение окружающих, хотя давно понимал, что так продолжаться не может. Проблема с отцом пусть не была решена на сто процентов, но они всё же поговорили, без слёз и упрёков. Каждый рассказал о себе и прошедших годах как на духу. -Ладно, я пойду, не буду мешать вам, - Минхо хотелось поделиться своими открытиями с Чаном. -Торопишься? - посмеялся отец. - Правильно, вы, молодые, всегда куда-то бежите. Позволишь проводить тебя до остановки, нам всё равно в ту сторону. -Конечно. Минхо толкал коляску с младшим братом впереди себя, а отец без остановки болтал о чём-то, словно пытался впихнуть в своё повествование как можно больше всего, что копилось в нём. И это было здорово. Минхо поделился с ним новостями о боксе и даже выслушал пару советов, хотя отец сейчас бросил спорт и нигде не занимался, но пообещал приехать на следующие соревнования по возможности. Он говорил, что Кёнхи помогла ему обрести спокойствие, которого не было в отношениях с матерью Минхо, но то не в обиду ей было сказано, Ли понимал характер матери — непростой. -Найти своего человека очень важно, Минхо, это как обрести второе дыхание на финише. Он вдохнёт в тебя жизнь, когда ты сам уже не справляешься. -Да, - согласился он, вспоминая о таком человеке, - я с тобой согласен, пап.

***

Ещё минус один день, а сумка так и не наполнилась вещами. Минхо оккупировал диван с чипсами и сладостями, включил фильм и вообще делал всё, кроме нужного. Даже убрался на кухне. Чан вернётся только через час, поэтому Ли безнаказанно растрачивал собственное время попусту. Он не заметил, как задремал. Разбудил его стук в дверь. -Минхо, какого хрена ты закрыл дверь изнутри? Открывай! Он подскочил с дивана так резко, что потемнело в глазах. На пороге стоял Чан и от него едва уловимо несло алкоголем. Нетвёрдой походкой он прошёл в ванную, а оттуда на кухню. Минхо всё время следовал за ним, пытаясь выяснить причину праздника, но не был успешен. Тогда он просто сел рядом, на своё любимое место у окна, пока Бан в микроволновке разогревал вчерашние макароны. Сегодня он был какой-то не такой, обычно после работы, каким бы усталым он не возвращался, Чан в первую очередь обнимал его, а сегодня даже не заметил. Ли насторожился. Никакого скандала начинать даже не было желания, его беспокоили факты. Чан плюхнулся на табуретку перед тарелкой с видом глубокого отвращения. -Не хочу, - отодвинул Бан от себя еду. -Ты в порядке? Температура? - Минхо попытался дотронуться до его лба, но тот увернулся. - Эй? -Я устал, пойду отдохну. Ли остался на кухне с видом полного непонимания происходящего. За то время, что они жили вместе, это первый раз, когда Чан так себя вёл. Нет, он успел повидать его разным и в быту, и в жизни, но, как правило, была причина любого поведения. А здесь он просто морозится и молчит. «Ладно, не буду трогать его, мало ли что». Минхо убрался на кухне во второй раз. Потом вернулся в зал, Чан лежал на кровати в телефоне, он прошёл мимо к своей сумке и тем вещам, которые когда-то давно уже отложил, чтобы взять с собой. Футболки, штаны, что-то для душа — всего получилось не так уж и много, учитывая его переезд ранее. Всё необходимое было, а остальное можно и купить на месте. Он сложил на дно свои боксёрские перчатки и эластичный бинт, а потом вспомнил, что оставил капу на зеркале в прихожей. Минхо сходил за ней, а когда вернулся увидел, что Бан гипнотизирует его вещи. -Чан? Ты меня до усрачки пугаешь. Тебе походу реально надо отдохнуть. Это из-за того, что мы не спали ночью, прости. Я измотал тебя своими переживаниями, тебе ведь тоже непросто... В несколько больших шагов Чан преодолел расстояние между ними. Схватил Минхо и поцеловал, запустил пальцы в волосы и сомкнул на затылке. Ли едва успевал схватить хоть немного воздуха в перерывах между поцелуями. Тело отказывалось подчиняться, потому что напор был слишком сильным. И ему хотелось разлететься на кучу осколков в руках любимого человека, он вообще мог сейчас делать всё, что угодно. Чан прислонил его лицо к себе, обдавая перегаром, глаза в глаза, и долго смотрел в них. В этих напряжённых прикосновениях было столько боли, Минхо не чувствовал ног, но продолжал стоять, пока не двигался Чан. -Я, блять, я так сильно тебя люблю, ты просто представить себе не можешь, я с ума сойду, когда ты уедешь, - процедил он сквозь зубы. Бан явно был не в себе по многим причинам, одна из них — Ли Минхо. Он отпустил его так же резко, как и притянул, а потом через голову сорвал с себя футболку, оставшись в одних спортивных штанах. Грудь вздымалась от частого дыхания. Бан подхватил Ли, сцепив руки под его бёдрами и понёс к кровати. Сердце Минхо готово было вырваться и умереть десять раз, чтобы потом снова воскреснуть ради этого человека. -Чан, - всхлипнул Ли ему в шею. -Тшш, - шикнул Бан. - Молчи, иначе я за себя не отвечаю. Кровать под ними жалобно скрипела. Бан сбросил одеяло и пледы на пол, оставшись только на голой простыни среди разбросанных подушек. Минхо беспомощно сидел перед ним, подтянув ноги, ему отчаянно хотелось дотронуться до Бана, успокоить, но сегодня все прикосновения делали его только безумнее. Какое-то время он рассматривал Минхо, словно видел впервые, внимательно следил за каждым движением. -Ты, конечно, запретил мне говорить, но я хочу сказать, что это странно. Хотя мне и нравится. Чан усмехнулся. Он вновь взял Минхо за подбородок, чтобы начать череду долгих, но нежных и медленных поцелуев, от которых сводило живот и ноги. Они так же медленно переместились к стене, куда Чан пригвоздил его, крепко зафиксировав его руки над головой,а второй полез в штаны. Что вообще за сумасшествие. Нежный и одновременно неуправляемый, он не позволял Ли делать что-то самостоятельно. -Расслабься, - нашёптывал он по очереди в каждое ухо, словно дьявол, затягивая в свои сети всё глубже. А Минхо и не напрягался так, где это не было нужно. Хотя каждое прикосновение отзывалось тихим вздохом — он понял, что ужасно хочет быть под Чаном. Бан продолжал свою медленную пытку достаточно долго, целовал каждый сантиметр его тела, пока не дошёл до пояса штанов. На мгновение он остановился, Ли наконец смог опустить руки, они дрожали, лицо, вероятно, горело. Губы болели от укусов и блестели от слюны. -Какой ты красивый, - заворожённо произнёс Чан. -Ну ты тоже ничего, - вернул ухмылку Минхо, потянувшись за ним. Уже потом Минхо плохо помнил, что там случилось дальше. В поезде ему было стыдно даже на секунду вспомнить эту ночь, казалось, все знают, как его имели на несчастных белых простынях. А сейчас его опустили лицом в матрас, мягко нажимая на поясницу, чтобы он прогнулся. Напомнило их первый секс в деревне, хотя с тех пор спали они не один и не два раза. Он застонал, ожидая неприятных ощущений, но в то же время ожидая продолжения. Чан гладил его по бёдрам и спине, едва касаясь пальцами кожи, оставляя щекотный след, один раз даже укусил. Минхо подался назад, ему в руки, но не получил желаемого. Тогда он с трудом поднялся и повернулся лицом к Бану, тот сидел полностью обнажённый, будто того и ждал. Вместе они переместились на край кровати, и Минхо сел ему на колени с самой бесстыдной позе, которую мог себе представить. Но видеть лицо партнёра во время секса было для него лучшим наркотиком. Чан оскалился и прикусил кадык Ли, потом оставил несколько ярких блестящих следов пониже шеи. Он чувствовал как желание Бана делает того всё более развязным — он не заботился ни о чём, хотя вся их страсть с утра будет выглядеть жутко, особенно несколько царапин на плечах. -Пожалуйста, не уезжай, Минхо, - шептал Чан в поцелуи, входя всё глубже. Минхо стонал, едва мог связать два слова вместе. Он прыгал на чужом члене, как актриса из порно, отчаянно хватаясь за Бана, пока тот держал его, расставив ноги достаточно широко. Они смазано целовались всё время, у Минхо закружилась голова от недостатка воздуха, но это придавало всему процессу особенный шик. Он почти кричал, хотя соседи вряд ли были рады такому представлению на ночь глядя, но Чан убирал его руки ото рта, когда Минхо хотел быть тише. Это самый горячий секс, что у них случился с тех пор, как Ли вообще понял прелести секса с Чаном. Он продолжал двигаться с его помощью, ускоряясь с каждым рваным вздохом. Слёзы катились из уголков глаз. Тут Бан мягко его остановил и вышел, Минхо схватил его за волосы от избытка чувств. -Тише, тише, я просто меняю позу. Теперь Ли лежал под ним, как и хотел, обхватив ногами его бока. Тут уже Бан не стал никого жалеть, и Минхо вскрикивал с завидной периодичностью, зад горел огнём, а свой член он едва успевал ухватить. Шлепки и прочие неприличные звуки стали громче, и скоро Бан кончил. Минхо выгнулся дугой, потому что следом за ним кончил и сам. Он дрожал и продолжал извиваться, когда тот пытался его прижать к себе. -Блять, я сейчас сдохну, Чан, отодвинься. -Я хочу ещё, иди сюда. -Иди нахуй, Чан. Минхо проиграл и недовольные вопли застряли в глотке, пришлось прикусить губу от удовольствия, которое Бан умел доставить руками. А руки у того были что надо. Лишь спустя сотни тысяч долгих томительных мгновений они разлепились. Минхо едва мог дышать, что говорить о душе и прочих вещах. Он весь — одна большая усталость. Чан накрыл его рукой, придавливая к матрасу, всё казалось таким тяжёлым: веки, руки, атмосфера. На Ли скинули сотню килограмм и оставили умирать. -Я больше не буду заниматься с тобой сексом, ты ёбнутый, - шипел он. Чан зарылся в его волосы, делая глубокий вдох. -Это чтобы тебе было о чём вспомнить долгими зимними вечерами в общаге. -Сука ты. Сколько поцелуев он подарил ему в ту ночь? Миллион? Два или три миллиона? Он не выпускал Минхо до самого утра, пока не пришлось расстаться и ему уходить на работу, а Минхо на тренировку. Оба выглядели чертовски хреново. Минхо успел проклясть его за засосы, которые цвели на шее и ключицах, даже на плечах нашлась парочка. Но Ли был счастлив. И человек, которого выбрал он, тоже был счастлив. Их общее счастье наполняло его до краёв.

***

Пять утра. Поезд в девять. Спортивная сумка стоит в коридоре. Паспорт в кармане джинсов. Отглаженная чистая футболка висит на стуле. Занавески задёрнуты и помогают обмануться — сейчас ночь, до поезда уйма времени. Минхо слышит стук своего сердца в груди и не верит, что вечером окажется в новом месте. Мать передала ему кое-что из еды в поезд, а в носовом платке с плохо отстиравшимися следами туши он нашёл деньги и записку самого лирического содержания. Чан сопит рядом, лежа на животе. Он всегда сопит, когда спит так, и это нехорошо, но он любит спать, положил одну руку под прохладную подушку. А ещё он любит спать голым, когда дома страшная жара. Не слышит будильника и иногда разговаривает во сне. В их доме всегда открыты окна, а москитная сетка на балконе порвалась, поэтому иногда комары залетают ночью и кусают Минхо. А средства от насекомых ему не помогают. Если утром Чан слишком громко собираются на работу, Минхо может с одного раза попасть в него подушкой. На полочке в ванной всегда кто-то забывает крышку от зубной пасты, и та засыхает. Его шампунь кончился ещё в первые дни после переезда, и он втихую пользуется 3 в 1 Чана, а тот не понимает, куда он уходит в таких количествах. На кухне и в прихожей всегда лежит распечатанная упаковка презервативов, потому что они каждый раз забывают, что уже открыли одну и куда-то сунули в процессе. Минхо знает сколько шагов от кровати до кухни. Знает, что Чан может встать ночью за водой и удариться о край кровати. Он так много знает и столько ещё хочет запомнить, что сердце сжимает в тиски тоска. -Чан, - зовёт он через сон Бана. -Мм? - он будто и не спал. -Давай порвём билеты и уедем далеко-далеко? -Давай. Он целует его в лоб и в щёки. Маленькие невинные поцелуйчики останутся с Чаном, когда Минхо будет лежать один на верхней полке плацкарта. 5.30. 5.45. 6.00 -Пора вставать, - толкает его Бан, а сам едва разлепил глаза. Лёгкий завтрак, хотя в горло и кусок не лезет. Горячий кофе. Рассвет на балконе. Яркое солнце светит прямо в глаза. 7.30. Ещё раз проверил вещи, паспорт, документы для поступления. 8.00. -Поехали. Чан садится за руль четырки, которая в последний раз везёт Минхо куда-то. До вокзала на машине всего ничего, но Минхо внутри надеется, что они опоздают и поезд уедет без него. Но не, увы, Чан срезает дворами, и вскоре они оказываются на парковке единственного в их городе железнодорожного вокзала. Круглые огромные часы над входом говорят, что время ещё есть. -Расслабь жопу. Ты какой-то напряжённый. Чан советует это с таким простым видом, будто не они сейчас расстанутся на долгие месяцы. -Благодаря тебе, мою жопу пора склеивать изолентой, скоро искрить начнёт. Они спускаются в буфет, и Минхо выпивает ещё один стаканчик кофе. Он старается вообще далеко от Чана не отходить. Расставание — самое ужасное, что может быть в жизни, особенно когда ты провёл с человеком так мало времени. Знай он раньше, кем Чан станет для него, ценил втройне каждую минуту и не морозился бы зазря. Только чего уж попусту говорить, сидя на чемоданах. Минхо покорно шёл за Баном, как хвостик, а тот увёл его в тёмный угол и прижал к стенке. Какое-то время они снова целовались без памяти. Мягкие волосы и горячие руки Минхо пытался запомнить всё это ещё раз, и ещё, и ещё. -Я уже скучаю, - сказал он, пока они обнимались. -Я буду звонить, и ты не пропадай, по возможности тоже звони, пиши. -Звонить это не то же самое, что быть рядом. -Зато с каким удовольствием мы встретимся снова, подумай на досуге, - подмигнул ему Чан. Объявили путь и платформу. Жизнь Минхо разделило на до и после большое чёрное табло с расписанием поездов. Один из таких поездов сейчас разлучит его с домом. На платформе толпился народ, все хотели успеть попрощаться с отбывающими. Минхо забросил вещи внутрь и снова вышел на платформу. Чан ждал его, из кармана рубашки торчала раскрытая пачка сигарет. -Куришь? -Ну чуть-чуть. Лёгким движением он завладел пачкой. -Себе новые купишь, а мне нужнее. -Чёрт ты! - Чан принялся в шутку драться с ним. Пока они дрались, не заметили как на платформе появились ещё люди. Компания не самого лучшего вида, четверо парней в спортивном вышагивали по платформе как короли, пока другие расступались перед ними, поглядывая вслед. -Эй, - свистнул один из них, - пацаны. Закурить есть? -Иди нахуй, Хван, свои иметь пора. Хван залепил Чану подзатыльник, от которого тот почти ушёл. Вся компания пришла проводить Минхо в универ, Ликс значительно выделялся среди них, но не так сильно, как казалось на первый взгляд. Нельзя быть таким сентиментальным, чёрт, Минхо держался, хотя хотелось заорать: он оставлял дом здесь. -Пацаны... -Учись там скорее и возвращайся, я буду ждать спарринга, - Хван изобразил хук и защиту, а потом похлопал Минхо по плечу, на котором заживал засос. -Спасибо, что пинал меня, - Минхо обнял Ликса. - Я не знаю, как проживу без твоего успокаивающего разговора. -Всё будет хорошо, ты и сам неплохо справляешься, не ссы. Вдруг крик: «Провожающие, покиньте вагоны!» Ли опешил: так быстро. Он ещё раз обнял всех парней, Чана в особенности и поцеловал его под недовольные взгляды провожающих. Но ему было наплевать. Он влетел в вагон и состав тронулся. Свист. Грохот. Смазанное прощание. Но грусть куда-то испарилась, будто не было вообще её с ним никогда. Он заткнул уши наушниками и принялся писать матери смс, что сел без проблем и всё в порядке.

***

***

Осень в этом году пришла поздно, до конца сентября Минхо гонял в спортивной куртке с логотипом своей команды. Его распирала гордость любого первокурсника — он теперь часть крутой команды по боксу, тренер хвалил его мастерство и упорство. Университет находился недалеко от съёмной квартиры, куда Минхо переехал как только получил подтверждение о зачислении. Жить в общаге ему не хотелось: тараканы, соседи, отсутствие отопления и нормальной жизни. Даже две недели там дали достаточное представление о будущем, а лучше ведь и не станет. Сегодня был зачёт по анатомии, Минхо слегка потряхивало, ведь это первый зачёт в этом семестре, а значит надо выложиться на полную. Со сменой деятельности пришло осознание того, что к любимому делу нельзя подходить кое-как. Он так стремился сюда, что теперь не может ударить в грязь лицом. Друзей он пока не нашёл, но были тут хорошие ребята, с которыми они могли после пар сходить куда-нибудь, он даже приглашал их к себе. Пока Минхо собирался и думал, время ушло, теперь он опаздывал. -Блять, как обычно, - ругался он, слетая вниз по перилам. День только начался, а он, как лох, опять бежит, подтягивая штаны, в универ. Хотя другого понедельника он и не представлял — тяжёлый во всех смыслах день. Рано утром он получил смс от Чана с пожеланием удачи. Вчера они вместе учили его билеты - все сто штук. До часу ночи. После такого он просто не мог завалить зачёт. Минхо влетел в аудиторию. Преподаватель в возрасте поприветствовал его и попросил занять место. Перед ним лёг билет «Мышцы верхних конечностей». Бинго! -Есс, - стараясь не привлекать внимание, радовался Ли. По итогу всё прошло намного лучше, чем он представлял. Билет рассказал на 4 из 5, получил похвалу и повысил собственную самооценку до невероятных высот. Эйфория охватила его, унося в какие-то невероятные дали, он был уже не здесь, в мечтах он был с Чаном, они сидели на каком-нибудь пикнике и целовались. Грусть быстро вернула его на землю. Чан. Как было бы круто отметить сдачу первого зачёта вместе. Ладно. Чан бы не одобрил такое поведение, да и Ликс писал ему недавно, что осенью риски депрессии и апатии возрастают, надо держать себя в руках, иначе никакие соревнования зимой его не спасут — совсем расклеится. -Эй, Минхо, пойдёшь с вами в бар? Отметим как следует! Завтра всё равно только к часу на пары. -Да, давайте. Он не будет раскисать, нет. С Чаном они обязательно встретятся, а всё остальное неважно. Его мечта наконец исполнилась, и в таком виде, в котором он вообще не ожидал. Он учился в самом крутом институте, в столице, каждый день мог ходить куда хочет, у него была стабильная подработка на складе магазина спортивной экипировки и, самое главное, деньги. Тут платили куда больше, чем за одну смену в магазинчике-разливайке. Отец писал ему время от времени, присылал фотографии Джуна, и Минхо даже проникся к малышу какими-то нежными чувствами, вероятно, что-то братское проснулось в нём. После сессии они договорились встретиться вместе с его матерью и Кёнхи, отметить прошедший день рождения Джуна, Минхо даже присмотрел подарок. А мать пыталась строить своё собственное счастье, без оглядки на прошлое, хотя не у всех мужчин получалось задержаться рядом с ней надолго. Всё-таки характер очень тяжёлый. С Чанбином Минхо пересекался в универе не так часто, как хотелось бы, но зато с зале они их часто ставили в пару в спарринге. Благодаря летним тренировкам Минхо чувствовал себя куда лучше любого первокурсника. И Со стал чаще его хвалить. Что до Чана. Тут Минхо всё ещё не залечил свои раны от расставания. Иногда работы было столько, что думать о чём-то другом, кроме кровати, не хватало сил, но Ли скучал. Так сильно, что порой хотелось выть. Он допускал мысль, что и Бан так же страдает там, дома.

***

Минхо вернулся домой в одиннадцатом часу, в голове до сих пор гремела музыка, он так устал, что завтра боялся вообще не встать никуда. Ли свалился на разложенный диван прямо в уличной одежде. Он жутко устал, поэтому уснул практически сразу. Самый противный звук в мире — будильник. Ли закрылся подушкой, но звук продолжался, самое противное, что он не понимал, откуда тот исходит. Он совсем не помнил куда дел телефон прошлой ночью. К звонку прибавился стук, и тут Минхо подумал о дверном звонке. Тот работал через раз, но звонил так мерзко, что он старался вообще им не пользоваться. С невероятными усилиями он всё-таки отскрёб себя от дивана. Одежда пропиталась потом, видимо, ночью пробили пробки в трубах и наконец дали отопление. -Да иду я! - крикнул он на ходу. - Кого черти принесли в такое время, блять. Только бы не соседи и топот. В дверной глазок смотреть не стал, просто распахнул дверь и опешил. Перед ним стоял Чан собственной персоной. Минхо закрыл дверь и резко распахнул её ещё раз. -Привет, - произнёс Бан, удобнее перехватывая сумку. -Привет. А который час? -Четыре утра. -Ну всё понятно. -Я могу тебя ущипнуть, если боишься глаза закрыть. В подтверждение своих слов Бан действительно его ущипнул, боль прошила руку. Он не спит. А Чан и правда стоит на пороге его съёмной хаты в четыре утра. -Блять, ты что, реально приехал? -Я реально переехал, - поправил он его. Не стоит говорить, что испытал в тот момент Минхо. В голове и так туман, а тут ещё большое количество важной информации потоком, он думал, что потеряет сознание от радости. Бан едва переступил порог, как был атакован. Вся нежность и грусть вылилась на него разом, от громкого «ура», его отделял всего один поцелуй. Ли повалил Чана на диван, прямо в уличной одежде, сам свалился сверху и всё ещё не мог поверить в реальность. -Ты живой, - он гладил пальцем каждый изгиб, каждую морщинку на его лице. -Парни подыскали мне работу здесь, столица — больше нелегальных заездов. Смекаешь? -То есть, ты типа не на время, ты со мной? -Ну я как командировочный, могу сорваться и поехать на заезд, но по большей части я тут. С тобой, - Чан тоже начал гладил Минхо по щеке. - Невыносимо видеть тебя через экран и не иметь возможности коснуться. -Очень романтично звучит. -Очень хуёво звучит, Минхо, я заебался дрочить. Мне нужно внимание и любовь, сколько у тебя пар сегодня? -Три. Но я могу не идти. -Нет, - отрезал Бан, - ты придёшь сюда после универа, и я не отпущу тебя больше. -Я же не высижу столько, зная, что ты совсем рядом. -Ты ведь спортсмен, вот и тренируй силу воли. -Хорошо, тогда я заставлю тебя пожалеть о своих словах...