Драконовая пустыня Дионы
14 мая 2022 г., 00:03
В далёкой галактике, у звезды, которую ещё не усмотрел даже самый развитый телескоп обсерватории землянина, на одной из орбит находится одинокая безжизненная планета Диона. На первый взгляд, испещрённая кратерами планета кажется безжизненной, а вулканическая активность давно прекратилась. Если бы её усмотрел сторонний инопланетный обитатель, то не увидел бы в ней ничего примечательного. Один из миллиардов запустевших омертвевших камней, покрытых сверху до низу океанами застывшей лавы, чередующиеся чересполосицей из ущелий и скалистых хребтов. На севере и юге есть небольшие ледовые шляпы. Для колонизации она не представляет особого интереса. Но, глубоко в недрах Дионы, на её внутренней стороне раскинулась Дионская пустыня, которая покрывает большую часть внутренней стороны планеты. Центр подземного мира освещает бесконечно нетленное светило Ураний.
Итак, песчаная Дионская пустыня совсем не безжизненна. Её гигантские волны-барханы усеяны оазисами разной величины, которые и становятся приютом для местной флоры и фауны, а вдоль самых крупных строятся города-государства Диона, населяемые цивилизацией людей, живущими в содружестве с ящерами. Жители Дионы никогда не знали ночи, но из поколения в поколение среди дионцев ходит древняя легенда о старинном месте — их прародине, месте, где бывает в изобилии вода, вокруг которой растёт много деревьев, а светлые дни сменяются тёмными. И так бы древняя легенда оставалась легендой, если бы её не отважился развеять один отважный путник.
Однажды старый геононом-любитель по имени Волдин Грегон, житель небольшого городка Эсем при одноимённом оазисе, не спеша возвращался к себе домой. Настроение у него было приподнятое и он, шагая по улице с довольным видом, здоровался с людьми проходящими мимо. Надето на нём было убранство обычного жителя пустыне — белая выцветшая рубаха к коротким рукавом, песочные шорты, на голове была панама из пальмового листа, а на плече он нёс продолговатый серый мешок, из края которого торча поблёскивала линза.
— Это ты Волди? — прищурился невысокий, одетый по сезону, смуглолицый морщинистый старик, лицо которого выглядывало из широкополой шляпы из пальмового листа
— Я, Горди, — довольно улыбаясь старик шел мимо, не оборачиваясь лицом к собеседнику.
— Ты как всегда ходил на гору?
— Да.
— Что-то увидел интересное?
— Потом, Горди, потом. Нет времени.
— Ну, ладно. Как скажешь старина, — усмехнулся насмешливо Горди уже в спину товарищу. Но, Волди не волновал уже не придурковатый Горди, не то что он чувствовал этот насмешливый взгляд знакомого. Геоном шел дальше по улице, не останавливаясь. Проходя мимо торговых рядов он видел резвящихся детишек возле громадного анкилозавра, приглядывающих за ними молодых мамаш в своих черных параджах (как полагалось по обычаям Эсема), торгашей, завлекающих покупателей своими товарами, погрузчиков, перетаскивающих габаритные товары при помощи запряженных тягловых циратопсов, в конце ряда располагался шатёр, под которым сидели за кальяном и играли в кости двое смуглых с голым торсом мужчин. Один из них завидев геонома, пробормотал сидящему напротив: Волди идёт.
Тот чуть не упал со стула, когда начал бросать кости.
— Только не смейся.
Второй ему кивнул.
— Здраствуйте, господин Волдин. Вам помочь?
— Спасибо, Садук. Я справлюсь.
— Вы с горы? Что-то видели?
Услышав то самое «с горы» второй мужчина улыбнулся, еле сдерживаясь, чтоб не засмеяться.
— Да, Садук, с горы. Нет, ничего я не видел, — услыхав как хихикнул, сидящий возле его собеседника товарищ, Волдин перестал улыбаться, — мне пора идти.
Садук бросил игру и подошел к старику, — бросьте господин Волдин, давайте я помогу вам?
Геоном согласился и дал нести парню тяжелый телескоп. Садук был заядлым игроком и завсегдатаем пирушек, а как только дело доходило до серьёзных денег, не мог себе позволить пройти мимо. Жажда лёгких денег всегда манила этого Эсемского авантюриста. Увидев радостным, обычно замкнутого в себе и разочаровавшегося деда, он понял, что геоном (как себя любил называть Волдин) совершил какое-то интересное открытие. Но, делиться с этим не с кем не хотел.
— На урании всё-таки есть пятна? — заулыбался мужчина?
— Нет. Ураний здесь совсем не при чём.
— Тогда что?
— Птицы, друг мой, птицы.
— Вам не приходило в голову откуда прилетают птицы в наши края? Они ведь каждый 14-месячный цикл прилетают по одному и тому же маршруту.
— Нет, господин Волдин. Даже как-то не приходило в голову куда они там летят. Летят и всё тут из стороны в сторону.
— Эх… Не натуралист вы, друг мой. Не дано вам понять, что птицы они такие же, как и люди ящерами. Ищут воду и ночлежку.
— А-а-а… — начал догадываться авантюрист, — птицы значит ищут места, где можно переночевать? И что? Я вот тоже ищу место, где можно отдохнуть, чтоб в глаза ураний не палил мне. Я их понимаю прекрасно.
— В-вот, друг мой. В этом и вся загвоздка. Раньше я думал, что они сменяют места для отдыха и спаривания в зависимости от активности урания или от смены положения теней. Но тени у нас как были, так и находились в одном положении по отношению к светилу. Их расположение колеблется на уровне статистической погрешности. Это значит не в тенях дело.
— Они закапываются в песок? — потупил взгляд Садук.
— Нет же. Они ищут убежища… — не успев договорить натуралист, как понял, что они дошли до каморки старика.
— Спасибо вам большое за помощь, господин Садук. Скоро придёт мой сын.
— Папа! — послышалось с улицы.
— А вот и он!
В это время к ним подбежал недавний выпускник столичного университета Гайдин Грегон — сын нашего геонома, как мог догадаться читатель. Рыжеволосый в веснушках, с яркими голубыми глазами, был внешне похож на свою мать, с которой они не жили. Одет был в клетчатую оранжевую рубаху с закатанными рукавами и джинсовыми брюками на лямках, на голове была вязанная из пальмы нона (лёгкая коническая шляпа). Обут он был как попало, подобно всем жителям Сетема — в пыльные потёртые дедовы башмаки. По прибытии сына, Грегоны попрощались с Садуком, оставив его на улице. После зашли в каморку закрыли за собой дверь. Авантюрист хоть и был тугодумом, но он начал догадываться, что речь шла о месте, где могли собираться птицы не только на ночлежку, но и на кормёжку. Значит оно может быть полно всякой живности, воды и мест для отдыха. Он зашел с другой стороны домика к окну, чтоб послушать разговор старика с сыном в надежде, что удастся разведать об открытии геонома.
— Ты нашел работу?
— Да, пока на рынке, у тёти Дафнии. Там может наймусь погонщиком на первый караван и буду заниматься торговлей.
— Ты весь в меня. Я тоже в твоём возрасте хотел жажды приключений, славы и женщин.
— Да, только вот ты потратил последние сбережения нашей семьи на этот металлолом… — вздохнув, сын поставил в угол комнаты телескоп в чехле.
— Весь в свою мать. Я ей говорил, что это не её дело и тебе скажу.
— Да знаю я всё, помню. Рано или поздно я всё равно продам этот кусок железа, чтобы мама к нам вернулась.
— Это не простой кусок железа, сынок! Это наше будущее!
— Да хватит! Ты уже десять лет об этом мне говоришь. Заладил уже!
— Гайди, это уже совсем другое. Это не те сказки, о которых я грезил сначала! На этот раз всё по-серьёзному.
— Ну, давай, расскажи мне, — послышался скрип старой табуретки (по-видимому сын сел на неё), — может после твоих слов и мама вернётся к нам.
— Ты же знаешь про птиц? Птицы…
— Да-да. Птицы так же, как и люди с ящерами ищут места для ночлежки, всё такое. Я это всё помню. Твою байку, что ты ищешь место, где настаёт тьма. Да-да, а ещё там много воды и деревьев… Сейчас-сейчас, вот самое главное, туда слетают птицы раз в четырнадцать месяцев. Ты это мне хотел рассказать? Ты ищешь легендарное место, откуда пришли в эту бескрайнюю пустыню люди и ящеры. И ты нашел в какой стороне находится это затерянное место?
— Да.
— Ты смеёшься?
Волдин не стал отвечать сыну.
— Я думал, что ты наконец-то за голову возьмёшься, а ты продолжаешь грезить своим затерянным раем. Место, откуда произошли люди с ящерами? У нас не осталось лишней крошки еды, пап! Какая прародина? Завтра мне придётся идти на рынок зарабатывать на флягу воды! О чем ты? Спустись ко мне со своей горы. Я десять лет тебя здесь жду.
— Сынок… — всхлипнул Волдин, — я не хотел, чтобы нас бросала твоя мама и не хотел, чтоб над нами смеялись. Поверь… Это для меня очень серьёзно. Ты только представь: место где не бывает такой проклятой жары, можно выспаться вдоволь, напиться чистой воды, а может даже найти что-то драгоценное или даже древние технологии. Тогда мы точно сможем вернуть маму и отдадим все наши долги…
Сыну стало жалко старика. Он подошел и обнял его, чуть всплакнув. Затем помог Волдину лечь в постель. После, набрал в тазик немного воды, чтоб сполоснуть ноги.
— И как ты мне предлагаешь идти в твою страну? — Гайдин принялся ополаскивать ноги, поглядывая в сторону отца.
— На столе, у окна лежит карта. Я её дочерчу и тебе останется идти строго по маршруту, указанному в ней. Главным ориентиром будет Ущелье Змеиной чешуи, расположенное возле оазиса Ретем.
— Так далеко. Понадобится много припасов, чтоб пересечь пустыню и хороший ездовой ящер.
— У тебя всё будет. Я продам наш телескоп. Он мне уже ненужен.
Юноша ухмыльнулся, — спустя десять лет, ты готов продать свой телескоп ради этого путешествия? А что, если ты ошибся?
— Ничего. Останешься в Ретеме подальше от меня, как ты и мечтал. Даже оставшиеся деньги мне можешь не слать. Они твои.
— Я тебя никогда не понимал. Все эти годы мы терпели лишения только из-за твоих мечт. Это правда конец?
— Пожалуй, что да, сына.
За окном что-то скрипнуло, будто кто-то стоял рядом и подслушивал их с улицы. Разговор между отцом и сыном был прерван, Гайдин подбежал к окну и выглянул наружу. Никого. Внутри у молодого человека оставалось предчувствие, что их с отцом разговор не остался без чьего-то стороннего внимания.
Утром (насколько можно было назвать это утром) на следующий день у отца и сына настрой изменился. У дионцев принято исчислять время в квадрах. Три квадры в общей сумме равнялись двадцатью шестью земным часам, то есть суткам. Смена каждой квадры знаменовалось выходом на поверхность песчаных червей. Жирные бесцветные громадины подымались три раза в сутки, чтобы погреться в лучах урания. Время сна без хронографов определялось снижением активности светила, зимой ядро становилось по вечерам тускнее обычного. Летом же ближе к вечеру подымался сильный ветер, иногда он подымал целые песчаные бури. Поэтому дионцы стараются все свои дела уладить до первых ветров.
Проснулся Гайди неожиданно для самого себя. Как подобает жителям Дионы, он не сразу отличил сна от яви. Это беда многих здешних жителей внутренней стороны планеты. Некоторые настолько путали сон с реальностью, что попадали в передряги, а иногда всё заканчивалось очень трагично. Мокрый от пота, как всегда утром, он взял жестяную банку, набрал в ведре воды и направился на улицу к умывальнику. Проходя мимо кровати отца, к своему удивлению он увидел старика сидевшего сгорбленным за столом с линейкой и карандашом над картой Драконовой пустыне. Ему было очень важно перепроверить все ориентиры и выстроить правильный маршрут. От этого зависел положительный исход экспедиции. Гайди вышел во двор. В небе как, и прежде, нависал ураний, озаряя вокруг себя всю Диону. Парень на цыпочках, чтоб не обжечь себе стопы, переступая через скорпионов и ползучих змей, пробрался до стоящего на противоположном углу дома умывальника, залил его водой, сбросил с себя грязную ночную рубаху и стал умываться. Медлить было нельзя. Ярмарка будет работать до конца первой квадры, а им с отцом предстояло продать телескоп и нанять транспорт с проводником, что в условиях сезона засухи обстояло проблематично. Многие караваны избегали совершать свою торговлю в путях не далее близ лежащих оазисов.
Гайди вернулся в каморку. Отец на удивление был собран и даже не выказывал каких-либо жалоб на своё самочувствие, как это зачастую делал. Карта была дочерчена, завернута в рулон и спрятана в тубус из ящеровой кожи, который геоном понёс у себя на плече. Сын же повесил себе через плечо сумку с их главной драгоценностью — телескопом и отправились прямиком на рынок. Шли недолго. По дороге приставали мальчишки, любопытствуя куда сын с отцом идёт. Волдину стоило одного раза сказать, чтоб не приставали. Детям стало ясно, что сегодня не стоит приставать к престарелому сумасшедшему и его сыну. Тут же, не доходя до рынка старик вспомнил, что у него имеется хороший знакомый местный скупщик, что позволит им сократить время бессмысленного ожидания продажи в жаркую погоду.
Свернув за ряды, где продавали овощи и фрукты, путники предварительно оглянувшись по сторонам, чтоб посмотреть не идёт ли за ними хвост, зашли в местную лавку, где из-под полы торговал местный перекуп. Его местные звали дядя Ачи. Желтолицый, тощий как скелет, он сидел по-турецки в правом углу затхлого магазинчика, одетый в широкий халат из шелка, на носу у него торчали очки с черными, как смоль линзами. Ачи не нужно было два раза повторять. К нему тихонько подошел геоном и что-то шепнул на ухо. Торговец понял о чем идёт речь и широко заулыбался двумя рядами золотых коронок. Затем они вдвоём зашли за прилавок, а Гайди остался при входе следить, чтоб никто не вошел. Ученый передал спекулянту свой инструмент и взамен получил мешок с серебром. Деньги были тщательно пересчитаны и отец с сыном выдвинулись на поиски вьючных ящеров и проводника.
В этот день, раним утром в стоянку каравана пришел уже известный нам Садук. Узнав о подготовке экспедиции в поисках прародины людей и возможно сокровищ, он не мог усидеть на одном месте и пошел к человеку, который был обязан помочь в его предприятии. За одним из костров он увидел спящую путешественницу. Своим спортивным телосложением, открытым лицом, бледной кожей и распущенными белоснежными волосами она разительно отличалась от сетемских женщин. Ламерия никогда не носила платьев, была воспитана в семье фермеров, разводивших циратопсов у оазиса Верхем. Из седла своего ящероида она слазила только чтобы переночевать. Обычно погонщица носила спортивные штаны, футболку, поверх которой надевался жилет, а на голове у неё была кожаная шапка, на подобии шлема, поверх которых были натянуты широкие защитные очки. Вы спросите что общего у авантюриста Садука и бледнолицей погонщицей? Практичесики ничего, если бы не должок своему давнему другу.
Подойдя к девушке впритык, искатель попробовал её несколько раз окликнуть, что не дало нужных результатов. Тогда он схватил девушку за ворот жилета и бросил в наполненное корыто для водопоя. Фермерша тут же пришла в чувства, стала размахивать в стороны руками с криками, что тонет в то время, как её знакомый стоял напротив и улыбаясь смотрел на неё.
— Очень смешно, — возмутилась Ламерия, когда поняла что никуда не тонет, а сидит в корыте с водой и это всё было шутка.
— Видела бы ты сейчас себя, Белоснежка, — засмеялся сетемец.
— Ты что-то хотел, Смугляш ты наш? — обидчиво ответила девушка, вылезая из судна.
— Хотел тебе напомнить за твой должок, — авантюрист протянул фермерше полотенце, та его приняла и стала вытирать свои белоснежные волосы.
— Что я должна буду делать?
— То, что ты умеешь делать лучше всего — быть проводником по Драконовой пустыне.
— Не поняла.
— Что не поняла? На днях к тебе должен будет прийти рыжий парень с престарелым отцом, на голове у них будут дешевые пальмовые шляпы. Я дам для твоего ящера медный хвостовой наконечник. Он будет оставлять отчетливый след в песках. Направишься туда, где они скажут. Даже если им понадобится отправиться в ад.
— Шутишь? — девушка вытерла голову и повесила на забор загона циратопсов полотенце, — отправляешь девушку в ад? Мы так не договаривались. Зная тебя, я догадываюсь, что это не простые сетемцы. А речь скорее идёт о деньгах.
— Что ты тогда хочешь? — Садук недовольно чуть сморщил лицо.
— Учитывая то, что я могу не вернуться живой — половину.
— Идёт. Только поторопись и надень на себя сухую одежду.
— Обижаешь босс, — Белоснежка подмигнула Смугляшу и пошла переодеваться.
Не успела она накинуть на себя одежду, как авантюриста след простыл и через несколько минут к ней в стан пришли и двое человек, о которых упоминал Садук.
— Здравствуйте, — начал старик, — мы кажется к вам не вовремя?
— Да, нет-нет, — сказала спешно девушка, — я только начала. Вы что-то хотели?
— Я понимаю, что в столь жаркий сезон мы с сыном вас тревожим, но нам срочно нужен проводник.
— Как срочно? И в какую сторону вам ехать?
— Видите ли, поеду не я, а только мой сын. Познакомьтесь, это Гайдин. Можете называть его Гайди. Его так все называют.
— Добрый день, миссис — поздоровался юноша с девушкой.
— Добрый день, — задумчиво глядела она в пустоту, пожимая руку парню. — Вам нужен проводник очень далеко?
— Да, миссис. По меркам засухи далековато будет. Это на северо-запад примерно в двадцати днях отсюда до Ущелья Змеиной чешуи, а потом — вдоль извилистой, тропы, и аж до дальних горных пещер.
— Дед, ты наверное психопат, — изумилась девушка, — за дальними пещерами вообще ничего нет. Там никто никогда не был, даже я. Хотя я хорошо те места знаю.
— Мисс, мы вам хорошо заплатим, — геоном протянул мешочек со звонкими монетами, — от себя скажу, что если экспедиция увенчается успехом, то вы получите вознаграждение куда больше этого мешка с деньгами.
Тут погонщица вспомнила про настояние её друга и покорно протянула руку, чтобы взять деньги у старика, — только у меня одно условие, — приостановила она Волдина.
— Всё что угодно, миссис.
— Ваш мальчик будет делать строго всё, что я ему прикажу. Драконова пустыня в этот сезон очень смертоносна, песчаные черви особенно непредсказуемы и бросаются на всё, что шевелится.
— Как скажете. Думаю мой мальчик будет не против месяцок побыть под руководством такой хваткой и сильной женщины. Правда, сынок? — с улыбкой отец похлопал ладонью по спине сына.
— Да, миссис. Так точно. Я в вашем распоряжении.
Далее, после состоявшегося разговора, Волдин отправился за покупкой провизии, а Гайдин вместе с Ламерией отправились прямиком на рынок ящероидов. Ящероиды — самый востребованный быстрый и доступный транспорт на просторах Дионы. Крупные ящеры, обладающие не дюжим чутьём, бронированной чешуёй, также отдельные их представители этих животных умели даже разговаривать. В использовании эти существа удобны тем, что имеют ряд уплотнённых пластин в районе локтевых и коленных суставов, а так же на брюхе по всей площади, что позволяет их становить на стоянку на самом раскалённом песке. Кроме того, этих животных используют в качестве источника мяса и качественной кожи, из которой умельцы изготавливают не только одежду, но даже броню для доспехов, щиты и некоторые виды оружия. Дионцы их называют «кораблями пустыне».
Конец первой квадры ознаменовался выползанием на простор пустоши во всей округе изо всех щелей вылезли греться на ураний множество жирных, длинных и не очень песчаных червей. Некоторые местные без излишней жалости накалывали их себе на палку и шли вскармливать домашним ящерам. Некоторые сетемцы из самой нищей касты, не имеющие домов, ждали этих червей, чтобы полакомиться свежим мясом, хоть и низкокачественного. К этому времени наши герои пришли к сетемскому рыноку ящероидов, одной из значимых торговых точек на просторе Дионской пустоши. В это место сводились тысячи ящерового поголовья со всех недалеко расположенных оазисов. Поговаривали, что через это место ежедневно проходит боле двух тысяч ящероидов. Рынок сам по себе недостаточно приметен и является громадной облагороженной площадкой с невысоким забором. Вход на территорию был платным, независимо от от того просто пришел посмотреть человек или приобрести ездовое животное. Путники зашли внутрь, заплатив на входе несколько монет охраннику. Затем, прошли вдоль рядов с самыми прыткими и молодыми зверями. Ламерия, как знаток в выборе ездовых приглядывалась к глазам четырехлапых, затем просила показать его клыки. Если с клыками был полный порядок, то просила торговца провести животное по дорожке, после чего несколько раз с разрешения торговца была палкой ящерицу по бокам, чтобы проверить реакцию. Выбрав самого безупречного, по её мнению, молодого ящероида со светло-зелёной кожей, молодые люди надели на зверя седло и сбрую вместе с защитными окулярами, чтобы защитить существо от попадания песка и затем все вместе вышли из рынка уже верхом на молодом ящероиде. Гайди его уже успел окрестить Хвостатый, поскольку у этого был самый мясистый и жесткий хвост на фоне остальных ящер. Дионцам известно, что хвост обычно выступает основным оружием во время нападения врагов на караваны.
Наконец, припасы были погружены на спины ящеров и «корабли пустынь» отправились в дорогу. Напоследок отец дал несколько напутствующих советов любимому сыну. Тут уже читатель пусть додумает сам, потому, как знает из личного опыта как его любят родители что в дорогу могут пожелать. Ламерия при этом разговоре не присутствовала, а ушла заниматься подготовкой и дальней дороге. Пока Гайди общался с отцом, погонщица обнаружила возле своей поклажи у костра обещанный авантюристом наконечник для хвоста её ящероида с характерным тройным шипом, чтобы след было прощу найти в песках. И девушка не теряя времени нацепила его своей ездовой животине.
Близилась вторая квадра. Путники двигались строго по карте не сворачивая. Ураний монотонно светил им в лица. Они двигались по так называемой «золотой дороге». Она имела такое название не только от того, что по ней располагался известный торговый путь до оазиса Ретем. Но и потому, что от длительной дороги к оазису глаза настолько уставали от яркого света, что в глазах очень долго рябило, что зайчики света в глазах напоминали скопление золотых монет. И поэтому, путники были вынуждены надеть повязки со щелями, чтоб не лишиться зрения. Понемногу стали вылазить на поверхность песчаные черви. В этот раз, по ним было видно, что они ищут чем бы им полакомиться. Подворачивалось всё что шевелилось и не могло дать сильный отпор. Сетемские ящероиды были полны сил и не годились в пищу червям. Побороться с ними могли только матки песчаных червей — громадных габаритов личинки таких же цветов, как и их дети, только обладают громадными хитиновыми мандибулами и шипами на теле. Встретить их на большой дороге можно было только в случае, если путник заблудится по дороге. Зачастую эти создания сторонятся встречи с обозами. Ящеры по дороге пытались ухватить всё, что плохо лежит из червей, но рискуя увлечься пропитанием получали от погонщиков палкой по хребтам, что резко отбивало у пресмыкающихся аппетит.
К началу подходила третья квадра. Путники порядком устали. Ураний неутомимо жег лицо, вся их одежда промокла до нитки и подымался ветер. А это значило, что пришло время для остановки лагерем на ночлег. Путники приостановились поодаль от дороги, у высокого бархана. Деятельность червяков порядком поубавилась, они не на кого уже не бросались, а рыскали по округе в поисках места для ночлега. Смысла в разведении костра у путников не было. Редкий дионец знал, как развести костёр. В основном, вся пища или вялилась на урании или употреблялась сырой.
Девушка достала мешок с вяленым мясом и флягу воды. Отпив немного из фляги, она протянула её парню, — ты сам сетемец?
— Да, а что? — Гайдин взял у девушки флягу и тоже экономно сделал несколько глотков, затем ей вернул флягу.
— Как-то не похож. Все сетемцы какие-то странные. Они не любят тех, кто их умнее. Лицемеры какие-то.
— Ты это тоже заметила?
— Да, мы не такие. Всю жизнь я прожила на ферме; разводили с отцом циратопсов в Верхеме…
— Ты из Верхема? — улыбнулся Гайди, — я думал, что верхемцы никогда не вылазят за пределы своих угодий. Такие алчные, живущие в достатке…
— Да, вот только мой отец умудрился обанкротить ранчо. Нам пришлось его продать и податься во все тяжкие, — огорченно сказала девушка, бросив флягу в мешок с провизией.
— Мой папа верил, что у него есть какая-то миссия. Он гнался за какими-то грёзами, чем-то неизбыточным…
— Аналогично, сетемец, — погонщица поглядела в глаза парню
— Наверное, мы с тобой не такие уж и разные, как нам кажется, — уголки рта парня чуть сдвинулись в улыбке. Девушка усмехнулась в ответ.
— Что будешь делать дальше, когда мы дойдём до обозначенного на карте места? — поинтересовалась она.
— Если там не будет ничего, то ничего и не надо. Он мне разрешил выбирать свою судьбу самостоятельно. Я даже могу себе позволить остаться в таком роскошном месте, как Ретем. А возможно, перееду в Верхем осяду среди скотоводов, — мечтательно поглядел Гайдин на небо.
— В Верхем я бы больше не вернулась, если честно. Там у меня остались плохие воспоминания. Вот, Ретем, как раз, то самое место, где такие амбициозные и молодые парни, как ты, могут попытать своё счастье и вырвать куш.
— Но, это только лишь в том, случае, если в месте, отмеченном на карте, будет пустота… — сказал Гайди, постелив пальмовые листы на песок и лёг спать, закутавшись с головой в тряпьё. Ламерия последовала его примеру. Ураний немного потускнел и в пустыне началась буря.
Бури в Драконовой пустыне — привычное явление и приходят они будто по расписанию. Вся история дионцев прочно связана с песчаными бурями. Бури порождали ритмы, ритмы проливали кровь, а кровью писались все их законы и привычки. Всё торговое кольцо, опоясывающее известный мир, усеяно костями, скелетами и мумиями путников и их животных. Будь то халатность, будь то злонамеренность, погонщики игнорирующие законы пустыни платили жизнью. Их останки рассыпаны дорогой, запасы стали добычей мародёров, а имена преданы забвению. Те, кто не обращал внимания на «ветерок» третьей квадры и не искал укрытия, в начале встречались с поднятой ветром пылью, а после — столбом песка. Мириады раскалённых песчинок проникали в мельчайшие щели в убранстве погонщика и могли доходить до дыхательных путей, а также могли оставить сильные ожоги на лице и руках. И потому, Ламерия позаботилась, чтобы ящероиды стали плотнее по обе стороны подле них, а сами же надев очки закутались в плотные полотняные мешки с доступом воздуха. Что касается рептилий, животные максимально комфортно себя чувствовали при любой погоде. Ураган их мало волновал, их ноздри могли плотно замыкаться вместе с веками. Дышать они могли свободно благодаря густому волосяному покрову в ноздрях, предотвращавшему попаданию пыли и песка. Ночь была относительно спокойной. Несколько раз проводнице приходилось вставать и успокаивать рептилий. В остальном — ветер был не сильный и хозяева с ездовыми смогли отдохнуть во время этой бури.
Утром, к середине второй квадры проснулись путешественники. Уровень жары был, как и прежде высоким. Добытые яйца птиц, гнёзда которых были принесены ночной бурей, по видимому, со стороны каньонов, разположенных в нескольких километров от места стоянки, быстро жарились на раскалённой от жары сковородки, торчащей из подсумка, привязанного к ящеру сбоку. Стали перетряхивать все личные вещи. Никто не мог поверить, что столько скорпионов, жуков, клопов и прочих гадов соберётся в под складками ветоши, которой обвязывали ездовых и закутывались сами. После, путники на скорую руку собрали лагерь и отправились дальше в дорогу. Хвостатый и его друг по кличке Варан стали бежать по пескам с такой скоростью, что ездокам казалось, будто их рептилии летят над ним. Варану разогнаться на всю скорость мешал увесистый наконечник. На предложение его снять, Ламерия ответила Гайдину категорическим отказом.
Прошло ещё десяток дней и пейзаж стал заметно меняться. Барханы стали сменяться более плотной почвой из камня и глины, местами стали просматриваться гигантские цветущие кактусы, из которых пили нектар миниатюрные птерозавры — жители этой равнины. Они были всеядными и по вечерам охотились на насекомых. В семи километрах показался извергающийся вулкан. Местные его прозвали Драконья пасть. Полторы квадры спустя они проходили достаточно близко, чтобы Гайди сам убедился, что вершина вулкана напоминает голову дракона, из которой сочится лава и восходит в небо столб пепла. Сам юноша в этих местах не разу не был. Основной торговый путь идёт в обход долины, которую покрывала пеплом незатухающая Драконья пасть. Это место считалось гиблым. Но, погонщица была непреклонна. Ей хотелось побыстрее оказаться в Ретеме. А это был кратчайший путь. У подножия вулкана, между ним и ещё одной горой, располагался проход в пещеру под гору. Путешественники зашли внутрь грота. И вот, спустя десять десять дней и почти две квадры они оказались в тёмном и прохладном месте. Люди и ящеры значительно оживились, путники даже разговорились в пути. Внутри было достаточно светло — эффект редкой разновидности подземных пород, объяснила проводница.
— Ты говоришь, что твой отец сказал, что в этом легендарном месте бывает темно? Возможно он пещеры имел в виду?
— Я не знаю, что он имел в виду. Может и пещеры. Но, тогда почему его карта указывает направление не в сторону этих пещер?
— Не знаю, сетемец. Может у старика крыша поехала и он бредит?
— Сказал, что там много воды и даже густых деревьев.
— Да-м, тогда это явно не то, что мы ищем.
— До города далеко?
— А куда нам спешить? Мы успеваем на целых три квадры. Можно и ту немного отдохнуть, покормить ящероидов, набраться сил. Там, дальше за этим тоннелем снова пустыня и в семи днях мы будем в следующем оазисе… Стой! — резко затормозила девушка Варана и вместе с ней остановился парень.
— Что?
— Слышишь?
Позади них прозвучало какое-то эхо, затем задрожала под ногами земля со стенами, а с потолка стали сыпаться камни. Затем послышался какой-то звук из множества хаотичных, который стал лавинообразно приближаться в сторону исследователей.
— Бежим! — скомандовала погонщица.
Оба ящероида вновь из последних сил двинулись с места и стрелой помчались до конца тоннеля. В дали показалась полоска света — выход. «Наконец-то!» — обрадовались они.
Не успев опомниться от радости парень услышал: «Тормози!».
— Что?
— Тормози, дурак! — вкричала позади бегущая девушка.
Гайдин смыкнул поводьями и Хвостатый стал тормозить. Как только он начал это делать, как понял в чем было дело. Пол в пещере у другого выхода был очень скользким и животное не успело вовремя понять, что произошло, так же как и его ездок. Парень смыкнул ещё сильнее за поводья, да так сильно, что ездовой поднялся на задние лапы и стал уже скользить на своём хвосте. Он глянулся. Позади в той же позе скользила ящерица Ламерии.
— Поверни на право, Гайди! Сейчас же! — окликнула верхемка.
— Но, я врежусь в стену!
— Я сказала, поверни на право, сетемец! Слушай, что я тебе говорю!
Гайдин выполнил просьбу Ламерии и вписался в стену у входа. Только сейчас он увидел за выходом обрыв в глубокое ущелье. Ещё бы чуть-чуть и наверное он переломал себе все кости. Он взглянул на девушку. Та скользя следом за ним не успела свернуть в левую сторону, её ящерица вписалась в косяк у самого выхода. Путница вылетела в проход.
— Ламерия! — закричал в ужасе парень.
— Я здесь… — неуверенно проговорила она, — сюда быстрее!
Путник спешился и подбежал к арке. Внезапно из-за спины вылетела целая стая громко шумящих птерозавров. Это они создавали шум. По-видимому, эти пещеры служили им пристанищем, а землетрясение вызвало панику. Поток летучих ящерок чуть не сбил с ног парня. Он осмотрелся. С внешней стороны был небольшой выступ, как раз предназначенный для спуска на дно ущелья. Возле него покорно стоял Варан на его поводьях нависла над обрывом девушка.
— Гайди, помоги быстрее, — говорила в страхе Ламерия, держась через силу дрожащими руками. Парень живо подбежал и ухватил её за тоненькую ручку. Погонщица была спасена. Изнеможённые оба рухнули на плитку и девушка обняла парня.
— Спасибо, Гайди. В долгу не останусь.
— Не за что, Ламерия, — парень от неожиданности растерялся, но приобнял её в ответ. После она, как ни в чем не бывало, снова оседлала Варана и потом, они вместе благополучно спустились с горы и продолжили дальше свой путь. Теперь до Ретемского оазиса оставалось не так много пути.
Ретем был одним из самых густо заселённых оазисов на Диоме. По объёму водных ресурсов занимал почетное третье место на планете. Разумеется, этого никто точно не подсчитывал, так как даже Драконовая пустыня имела множество белых пятен на карте, которые ждали своих первооткрывателей. Полис Ретем славился обилием плодовых садов и овощеводством, а всё благодаря на редкость плодородной почве и террасному земледелию, чем не могли похвастаться остальные известные оазисы. Вдоль террас стояли четырёхэтажные домики, с вершины города в низ вдоль террас спускался водопад, орошая вокруг результат земледельческих трудом ретемцев. Урожай производился несколько раз в год и по торговле этот оазис тоже являлся одним из важнейших торговых узлов, а следовательно и процветающим регионом. Возле некоторых зданий располагались памятники различным известным ретемцам, на самой вершине города — мэрия, где напротив стоял наибольший монумент — трое завропода, держащие на своих спинах постамент с человеком — основателем Ретема.
По прибытию в город путники увидели горожан. Халённые, прилично одетые ретемцы лениво и деловито расхаживали по улицам своего величавого города. у подножия находился насос для набора воды, которые работал под приводом, который воспроизводился движения по кругу запряженного циратопса с завязанными глазами. Гайдин давно подобных штук не видел и даже подбежал поглядеть на механизм. Путники не долго стояли. Они сильно устали с дороги и направились в ближайшую гостиницу. Там их приняли с ратушием и предложили самые прохладные и тёмные номера, которые недавно освободились. К концу третьей квадры девятнадцатого дня дороги Гайдин и Ламерия наконец-то легли отдыхать в общей комнате. Отдыхать этой ночью им не дал громкий стук в дверь номера. Раздетый парень в плавках полусонный открыл дверь. Перед ним стоял весь мокрый, грязный и в пыли мужчина. Это был не безызвестный нам авантюрист Садук. Утомлённый он кое-как отдышался у дверей и попросил Ламерию. Та растерянная оделась и вышла из комнаты.
— Не ожидала, что ты так быстро приедешь, Смугляш, — заговорила девушка, — я думала, ты к нам присоединишься когда добыча будет в моих руках.
— Я, как раз, за этим и приехал к тебе, — сказал взволнованно он, — не едь туда, Белоснежка. Из Ущелья змеиной чешуи ещё никто никогда не возвращался…
Дверь за спиной девушки скрипнула и Ламерия заметила, что за ними наблюдает Гайди. Он глядел преданно в её глаза, а она в его. Возможно, что сейчас она дала бы согласие своему нанимателю и никуда бы не отправилась. И оставив рыжеволосого парня один-на-один со своими бедами и его престарелым отцом-фантазёром. Но, её в нём что-то зацепило. Этот двадцатидневный поход для неё не прошла бесследно. Она вспомнила себя в таком же возрасте: одиночество, злыдни, беспросветность, из которых ей до сих пор не удавалось выйти. А, что если всё не просто так? Это вопрос её тревожил больше всего. В сотнях экспедиций она никогда не позволяла себе допустить промашек. «Не в этот раз» — подумала она для себя.
Разговор с Садуком был окончен, он ушел ни с чем и даже списал с погонщицы все долги, без какой-либо надежды на её возвращение. Она вернулась обратно в комнату, долго стояла и молчала. К ней подошел Грегон.
— Ты решила остаться? — глядел он на неё.
— Да, малый. Так и есть.
— Наверное твой друг прав и нам правду не стоит переться в Ущелье змеиной чешуи?
— Не в этот раз, сетемец, — засмеялась она, — если там ничего не будет — черт с ним! Сказала я себе. Лучше вернусь потом обратно к себе на ранчо в Верхем или испытаю удачу здесь, в Ретеме — Ламерия подмигнула Гайди и тот в ответ довольно улыбнулся.
После этой знаменательной встречи прошло ещё четыре квадры. В этот раз предстояло самое сложное испытание: пойти в ад и вернуться обратно. Из Ущелья змеиной чешуи никто не возвращался. В сравнении с остальной Дреконовой пустыней, это место по истине филиал ада на земле. Глубоко, на самом его дне находились лавовые озёра и реки, а из-под земли сочились пары серы, порой даже земля под ногами начинила загорать. А её дно было усеяно скелетами, как людей, так и ящеров. Почему-то по наблюдениям отца Гайди птицы слетались именно сюда и отсюда же вылетали в последующие сезоны.
Наши путники приблизились к самому краю ущелья. Ламерия спешилась и подошла и осторожно стала с подзорной трубой к самому краю обрыва. С виду ничего примечательного. Пары газа и кипятка мешали разглядеть как далеко простираются эти края и где есть выход. Где-то вдали показался вход в пещеру. Исследовательница сфокусировала линзы трубы. Так и было. Внутрь пещеры заходил поток води из геотермального источника, а вдоль него была узенькая тропинка.
— Сетемец, ты ещё не передумал спускаться? — задалась вопросом путешественница, не оборачиваясь к парню.
— Нет, Ламерия. Я готов, — подошел парень, с надетым через плечом мотком альпинистского троса.
— Шанс один к ста, что мы оттуда вернёмся…
— Может нам и не придётся оттуда возвращаться.
Спуск был долгим, неудобным, исследователям приходилось по нескольку раз останавливаться, чтобы передохнуть и на него ушло не менее часа в переводе на земное время. Первой коснулась дна девушка и сразу надела противогаз из своего собственного снаряжения. Затем спустился и парень, который последовал её примеру. Вокруг были кости ящероидов, циратопсов, людей, даже хитиновые черепа червей. Всё это не останавливало их. Путешественники раздобыли длинные кости из останков, чтобы проверять путь перед собой. Добрались до одного из лавовых озёр в центре ущелья. Поняли, что идти в обход понадобится ещё около квадры, и не за горами третья. Сильно вспотели, поняли, что оставаться здесь будет опасно. Позади земля стала трескаться и из неё стал выходить раскалённый дым. Гайдин достал арбалет, принадлежащий погонщице и передал ей. Ламерия привязала к стреле легкий альпинистский трос, прицелилась и пустила стрелу. Та встряла в мягкую лавовую породу. Подобная операция была проведена ещё два раза и теперь в трёх канатах, двое из которых страховочные, можно было преспокойно переместиться на противоположный край лавового озера. Затем они пересекли озеро и оказавшись на противоположном берегу поняли, что до пещеры было совсем недалеко. Неподалёку от лавового озера располагался геотермальный источник и вода стекала прям в пещеру. Путники осторожно пробрались к пещере и зашли внутрь. После оба зажгли по факелу и проникли внутрь. Идти пришлось уже до конца третьей квадры. Гайди подавал знаками просьбу отдохнуть, но проводница его не слушалась. Она неутомимо шли дальше ровно до того часа, пока водный поток не стал собираться в огромное озеро внутри грота. Решились пройти дальше, уже вокруг озера. Из последних сил шли, чуть ли не падая. Ламерия случайно вступила в воду и ощутила, что вода холодная. пройдя ещё немного вдоль берега по тому как факел стал гореть в сторону, а не вверх, они поняли, что вдали есть ещё один какой-то выход. Ринулись далее в сторону, откуда шел сквозняк и глядя на горение факелов стало понятно, что источник сквозняка был очень близко. Путница споткнулась, упала, факел из её руки выпал, покотился и упал в какую-то глубокую шахту. Юноша подошел и помог ей встать. Приблизившись к шахте и разглядев её насколько позволяло освещение фонаря, они поняли, что шахта рукотворная. В углу, возле неё была какая-то каменная плита с изображением руки. Гайдин подошел и попробовал на неё нажать. Сработало. Из недр земли к ним поднялась подъёмная плита. Всё теперь стало ясно. Это было своеобразным лифтом (наверное технологией древних). Оба стали на плиту. Потом девушка не выдержала и с последних сил просто села на платформу. Затем парень нажал на плиту-рычаг снова плита отправилась на низ вместе с ними. Спускались очень долго. Им показалось на какой-то момент, что они скоро достигнут недр земли (не зная, что в недрах живут они сами). К тому часу девушка уснула на руках парня, а проснулась от холода. Гайдин снял с себя противогаз. Дышалось свежо, совсем не сыро, запаха серы или метана вовсе не ощущалось. На их пути был расположен коридор, в конце которого был тусклый свет, совсем не похожий на свет урания. Рыжий помог встать на ноги Белоснежке и снять с лица противогаз, после этого взял её за руку и они пошли по коридору вместе. В помещении ощущалась ручная работа. На полу была плитка, а стены были выложены тонными каменными плитами, на которых были изображения ящеров и людей. Кто эти неведомые архитекторы, построившие эти места? Наверное это никогда не узнают наши пришельцы.
Путешественники зашли в проход. Тут же из-за спины из той самой шахты, откуда они приехали, влетела стая птиц. В мановение ока они вылетели из тоннеля наружу и устремились в открытое пространство. Перед ними раскинулась роскошная, цветущая зеленью долина, ограждённая ледяной стеной (они ещё не знали, но вне её пределов жизнь невозможна и там находится смертоносная пустыня поверхности Дионы). Вокруг произрастали миллионы деревьев, словно сады из Ретема. Но, их было в разы больше, они были выше тех, что под землёй, а их кроны, устремлялись далеко вверх, устанавливая над собой зелёные ковры. Кругом летали и пели птицы, а вдоль долины шло две реки, соединяющиеся в третий поток, который уходил далеко на восток.
— Смотри, Гайди, как красиво, — девушка взяв за руку парня, восторженно глядела на вязкие молочные облака, медленно плывущие над ними, — никогда не видела таких прекрасных облаков…
— Я тоже, Ламерия…
Впервые за прошедшие тысячи лет, потомки первых дионцев, ушедших под землю, могут узреть закат звёздного светила.
— Как это прекрасно… Он не такой горячий, как Ураний.
— Это точно не наш Ураний. Неужели, старик был всё-таки прав? — у парня от счастья заблестели глаза. Путешественники лицезрели наступление ночи и озарение небосвода звёздами (они даже не знали, как они называются). Они их просто называли «огоньками».
После, они не торопясь спустились в долину по ступенькам. Ламерия была не в силах переступать и Грегон взял себе на руки её стройное, усталое и замученное тело. Дышать было прохладно, но не сильно. На дворе было лето, в траве скрежетали сверчки, над травой поднялись светлячки и стали танцевать вокруг пары. В глазах путницы это было подобно сну. Прошлись недалеко, добрались до родника и там решили развести костёр (да, Гайди во время путешествия обучился этому ремеслу) и передохнуть. У родника они очень долго пили воду и никак не могли ею насытиться. Настолько она им показалась вкусной. Возле росло полодовое дерево со спелым манго. Он вырвал пару крупных штук и нарезал один из них девушке. Они ещё долго сидели у костра с фруктами и глядели на звёзды до тех пор пока оба не уснули. На утро было всё так же непривычно тихо. Никаких песчаных бурей не было в помине. Это место напоминало для них рай. В сотне метров они заприметили ступенчатую пирамиду, на подобии тех, что строили под землёй, и поднявшись по ступеням зашли в середину одного из склепов. Внутри комнаты исследователи обнаружили то, что не чаяли найти. Вдоль разрисованных стен стилизованными картинами неведомой им культуры, где изображался быт людей, их взаимодействие с динозаврами, они увидели целые груды драгоценных изделий. Монеты, культовые статуэтки и драгоценные камни — всем этим была богата комната первых людей.
Ламерия подняла одну из золотых статуэток ящероида с повозкой, затем повернулась радостно к юноше — ты всё-таки нашел, что искал твой папа, Гайди… — сказала радостно она.
По прошествии ещё двадцати шести дней в Сетеме на имя Волдина Грегона пришел ящик с посылкой. Старику не очень то и хотелось его открывать. Он боялся самого страшного. От сына не было давно вестей и Волдин в отчаянии проклинал и себя и своё упрямство за то, что послал сына на верную смерть. Он теперь не верил, что его предположения были верны и успел несколько раз отречься от собственной же теории. И вот, он решился открыть долгожданный ящик, чтобы узнать всю, как ему казалось, жестокую правду. Открыв его, он узрел, что в нём хранилась плита с изображением человека верхом на ящере, мешок с золотыми монетами и письмо: «Дорогой папа, я спешу тебе сообщить, что всё было в точности, как ты показал на карте. Теперь над тобой никто не будет больше насмехаться. Мы с Ламерией скоро приедем к тебе. Я надеюсь, что теперь ты сможешь вернуть маму и купить себе новый телескоп».
