Белоснежка

      Чуя спустился к шлюзу, что сейчас постепенно открылся, впуская в самолёт порывистый ветер, который едва не снёс с него шляпу.       Сейчас Накахара чётко понимал, что сейчас сделает, и никто не способен будет остановить его. Ни девушка стоящая позади, которая пыталась его отговорить от этого безрассудного поступка, ни Анго, ни Мори, ни кто-то ещё.       Даже Сакагучи, который знал что хочет сделать Чуя, пытался образумить его. Пусть и понимал, что иначе нельзя.       - Чуя, Дазай скорее всего уже уничтожен... Ты же понимаешь, что это значит для тебя? - раздавался голос Анго из наушника.       - Знаю, и мне плевать. - сухо ответил Накахара и вытащив наушник из уха, позволил сильному ветру унести его. Это же случилось и с его перчатками, которые тот снял и в прямом смысле выкинул на ветер.       Здесь он немного слукавил, сказав, что ему плевать. На самом деле, когда в его голову всё же проникала мысль о том, что Дазай может быть мёртв, ему становилась тоскливо.       Раньше молодой мафиози никогда бы не признал, что, если Осаму вдруг не станет, ему будет его не хватать. Он будет скучать по нему, по его тупым шуткам, подколам и запаху его бинтов, которые уже считались с детективом единым целым и ассоциировались только с ним.       Однако в груди всё ещё теплился клубочек надежды, что этот идиот всё же каким-то образом выкрутиться из этой заварушки, как выкручивался из всех остальных раньше.       Сейчас же, будучи в таком положении, Чуя признался себе, что... А впрочем это не важно. Важно лишь то, что, если он не сможет помочь своему бывшему напарнику, то должен хотя бы спасти Йокогаму. Всё-таки он любил этот город, и он был ему очень дорог. А тот факт, что какой-то эспер уничтожит его своей способностью приводил в бешенство.       И Чуя, недолго думая, спрыгнул в открытый шлюз, по пути отправив в полёт свой плащ со шляпой.       Он ничего не мог делать, после того как его разум захватила безумная сила Арахабаки. Он не мог управлять этим чудовищем, он просто смотрел на то, что творилось вокруг, и не от первого лица, как обычно, а словно наблюдатель, словно он посторонний в своём собственном теле.       Но это не помешало ему хорошо запомнить тот момент, когда Арахабаки, будучи в его теле, приблизился к Дазаю. Тот не выглядел побитым, скорее измотанным, а со стороны и вовсе казалось, что он просто спит.       На какой-то миг Чуя даже испугался, что Арахабаки нападёт на Дазая и убьёт его. Однако тот лишь как следует размахнулся и врезал тому так, что детектив отлетел на метр.       Сам же Накахара понимал, что ему недолго осталось, если, конечно, Давай не откроет наконец, глазки и не обнулит его способность, как делал это раньше.       Так и случилось.       Дазай пришёл в себя. Он обнулил способность Чуя прикоснувшись в щеке бывшего напарника. Как раз вовремя, а то он был на пределе своих возможностей, из-за чего теперь едва ли мог шевелиться.       - А не слишком ли грубо, Чуя? - словно малое дитя заныл Дазай, потирая пострадавшую часть лица. - Можно было и по нежнее, хотя бы как Белоснежку....       Накахара теперь уже будучи в полном понимании своих действий, чуть слышно кряхтя от боли, приподнялся и ехидно спросил хриплым голосом:       - Как Белоснежку, значит?       И с великим трудом ухватился рукой за галстук детектива и потянул на себя и поцеловал.       Вот на что, на что, а вот на подколы у него всегда останутся силы.       Даже сам Чуя не знал, что двигало им тогда и что заставило его поцеловать того, кого он, как считалось ранее, ненавидит. Может это было от того факта, что Дазай выжил, может что-то другое - это в любом случае не узнать.       Детектив совсем не ожидал, что Чуя решится на что-то подобное, потому был в самом настоящем шоке. Вот этого он никак не мог предвидеть, этого даже в его плане было, и разумеется не учитывалось как возможное событие.       В то время как в голове крутились всевозможные мысли, касаемые поведения Накахары, тело словно онемело и ни в какую не делало подчиняться воле своего хозяина. Такое поведение бывшего напарника разум пытался обьяснить всем, чем угодно, даже откровенной чепухой, вреде какой-то болезни или, упаси Господь, препаратами, которые принимает Чуя, или одержимостью Арахабаки. При этом усердно обходя стороной тот факт, что Чуя может быть, возможно, испытывает симпатию в Осаму, или может быть даже... любит его.       Пока детектив размышлял Чуя отстранился от него и с нескрываемой насмешкой спросил:       - Вы удовлетворены этим, Белоснежка? - в синих глазах теперь плясали весёлые огоньки.       И какого же было удивление обоих, когда Осаму покраснел. Можно было спихнуть это на усталость и на простое "показалось", но Чуя готов был поклясться, что видел как вспыхнули щеки Дазая.       Тот видимо тоже понял, что раскраснелся, и попытался отвернуться. На что Накахара, не смотря на жуткую, ноющую боль во всём теле, рассмеялся. Такого Дазая он ещё не видел.       - Да ты никак покраснел, Дазай? - ехидно заметил Чуя, и без сил повалился на ноги бывшего напарника.       - Тебе кажется. - несколько смущённо сказал тот.       - Да ты что?       За время их недолгого разговора, они приземлились на асфальт, и Чуя, почувствовав землю ногами землю, попытался встать, но его оставила чужая рука, держащая за затылок.       - Не двигайся, - сказал Дазай, вернув самообладание, а щёки его вернули свой обычный цвет (а жаль, выглядело это довольно мило).       Пришла очередь Накахары злиться и краснеть, ибо его напарник пока не понимал в какое место уткнулся Чуя.       - Что?! - чуть ли не зарычал тот. Ему совсем не улыбалось упираться носом в ... кхм одно очень интересное место. Не будем уточнять какое.       - Не двигайся, говорю. Туман ещё не рассеялся, я не смогу защитить нас, если твоя способность решит напасть. - непринуждённо сказал Дазай и наконец-таки посмотрел на Чую. А тот весь раскраснелся настолько, что почти был в один тон со своим волосами.       Но даже поняв причину смущения и злости мафиози, Дазай даже не пытался отстранить его от себя, наоборот - заулыбался, словно довольный кошак, чем злил Чую ещё больше.       Тот уже хотел высказать Дазаю всё, что о нём думает, пока не потерял сознание от усталости, но не успел даже произнести и половину слова, как был втянут в поцелуй.       Теперь была очередь Дазая мстить. Он очень хотел, чтобы его бывший напарник ощутил хотя бы толику того стыда, что ощутил он, когда его целовали.       Накахара же повис безвольной куклой в руках Осаму, ибо у него не осталось сил даже на то, чтобы поднять руку. А о чем-то более глобальном, в плане движений, и речи быть не могло. Чем детектив и воспользовался, когда же ему ещё выпадет такая возможность?       Дазай приподнял голову парня и углубил поцелуй, что заставило последнего покрыться приятными мурашками и чуть дёрнуться. Пальцы на руках мафиози поджались вцепившись в белый плащ детектива.       Детектив усмехнулся в поцелуй, когда Чуя попытался укусить его за язык, который, по его мнению лез куда не надо. Ни на что большее сил у парня не хватало, ведь с каждой секундой его всё сильнее затягивало в сон.       Когда поцелуй прекратился, Чуя был одной ногой в дремоте и почти терял сознание. А последним, что он услышал, перед тем, как погрузиться в сон, были тихие слова Дазая:       - Когда очнёшься, Чуечка, - готовься, - тебя ждёт очень серьёзный разговор...