Бусики

*** - Давайте поживее, поживее! - Лео, ну хоть переодеться! - Канючит в ответ Виктория. - Я в прошлый раз отпустил вас переодеться, так вы споили шестерых участников фестиваля, получили штраф за непристойное поведение в общественном месте, чуть не устроили оргию посреди улицы, а потом еще проспали самолёт, потому что пока я будил одного, предыдущий разбуженный успевал уснуть обратно! В машину. Бегом! - Ни на секунду не ведется на жалобное нытье Лео, настойчиво помахивая рукой в сторону открытой двери минивэна. Вик печально вздыхает, но послушно забирается в машину первая. Томас порывается нырнуть в салон автомобиля следом за ней, но Лео привычно перехватывает его за запястье. - Итан - к Вик, а вы с Дамиано - назад. - Это еще почему? - Искренне возмущается Томас. На самом деле, их вполне устраивает совершенно любая рассадка, но побесить Лео - святое дело. - Потому что вы вдвоем - детский сад. Будете тянуть меня за волосы, хихикать, приставать к водителю и подбухивать, думая, что никто не видит. Ехать до гостиницы целый час, и, если все это время вы проведете у меня за спиной, то к концу поездки группе гарантированно придется искать новых гитаристов. - Категорично отзывается Лео. - Кажется, я потерял резинку для волос. Она была у меня на запястье, и, наверно, лопнула...-Подает голос Итан. На лице Лео большими буквами читается желание начать сокращать состав группы немедленно, от чего Итан затыкается и послушно заползает на сидение рядом с Вик. На втором ряду пассажирских кресел устраивается Дамиано, выглядящий довольным, тихим и ласковым, а от того совершенно не вызывающим доверия. - Проклятые фестивали. Ненавижу их больше всего на свете. То в толпу прыгают, то штаны дерут, то накурятся перед выступлением. - Едва слышно бормочет Лео себе под нос, от души подпихивая под зад Томаса, забирающегося в машину последним и слабо подвякивающего что-то там про гитары, которые нужно не забыть. Он с силой захлопывает за ними дверь и занимает сиденье рядом с водителем, и, рискуя заработать себе косоглазие, продолжает коситься на них через плечо, словно боясь, что они могут начать вылезать из окон. Едва машина трогается с места, как Томас тут же принимается стягивать с себя пыльную и мокрую концертную блузку. Дамиано ему не мешает: зрелище того, как Томас пытается сложить свои тощие лапы так, чтобы не цеплять потолок, окно, переднее сиденье и его самого, забавляет до крайности. Собственную кофту он изодрал в первые пятнадцать минут выступления и ничего не знал о ее дальнейшей судьбе. Томас небрежно бросает блузку прямо на пол и растекается по сиденью, широко раскидывает в стороны острые колени и сползает пониже. Дамиано косится на него с огромным любопытством. Томас раскладывает свои конечности во все стороны, потому что штаны ему изрядно тесноваты. И вовсе не от того, что у дизайнеров их концертных костюмов руки вставлены не тем концом не в то место, как это бывает обычно, а потому что у некоторых, как всегда, стоит на собственную гитару. Дамиано тут же двигается по сидению ближе, прижимается бедром к бедру, ощущая тепло разгоряченного после выступления тела даже сквозь два слоя ткани, и опускает ладонь на колено, чуть сжимая. Томас бросает на него один из своих нечитаемых взглядов из-под лохматой челки. То ли “щас усну”, то ли “продолжай”. Дамиано, конечно же, выбирает второй вариант. Час дороги до гостиницы из очередной глуши, в которой проводится фестиваль, сразу обещает стать крайне интересным. Он склоняется ближе и мягко целует в плечо, проводит языком по выпирающей косточке, медленно ведет ладонью вверх, оглаживая внутреннюю сторону бедра, постепенно поднимаясь все выше. - Какого хрена... - Протягиваю руку помощи. - Довольно ухмыляется Дамиано и склоняется еще ближе, тычется носом в челюсть и тут же мягко прихватывает кожу губами. - Прямо в машине, что ли? - С сомнением бормочет Томас в ответ. - Ну стоит-то у тебя прямо в машине. - Логично отзывается Дамиано. - Лео - гандон. - Недовольно сообщает Томас. - Даже умыться не дал, не то что подрочить спокойно. Лео, словно затылком чувствуя, что про него говорят какие-то гадости, оборачивается и окидывает их недовольным взглядом. Ему, конечно же, не видно, как Дамиано сдвигает руку еще выше и накрывает пах широкой ладонью, а потом аккуратно сжимает, но зрелище того, как они жмутся друг к другу, уже успев продолбать половину одежды, заставляет Лео закатить глаза и демонстративно отвернуться обратно. - Потом опять скажет, что все проблемы от меня. - Хмыкает Томас и съезжает по сиденью еще немного. - Скажи ему, что я тебя заставил. - Ухмыляется Дамиано, считая это согласием и быстро дергая молнию на чужих брюках, запуская ладонь под ткань и сжимая член. Томас охает и едва слышно ругается себе под нос, явно не ожидая такого напора. Дамиано ухмыляется еще довольней. Еще пара минут, и Томас будет мучиться и зажимать себе рот, чтобы не скулить на всю машину. Он сжимает пальцы кольцом, медленно двигает кулаком вверх-вниз и прижимается губами к шее, проводит языком по соленой от пота коже и тут же кусает. Томас издает какой-то невнятный звук и невольно вскидывает бедра, пытаясь получить больше. Дамиано мгновенно разжимает пальцы и делает вид, что убирает руку. Томас очень проникновенно и с фантазией материт все его сучьи развлечения, но послушно замирает на месте, больше не пытаясь двигаться. Дамиано чуть поворачивается, подгибая под себя одну ногу и давая себе больше простора для манёвра, запускает свободную руку Томасу в волосы и тянет к себе, быстро и жадно целует в губы. Томас вцепляется пальцами ему в плечо, судорожно сжимает и отвечает на поцелуй так же жадно. Не то. Скучно. Нужно больше. Что-то такое, чтобы Томас скулил в его руках, как сучка, и совершенно не мог сдерживаться. Дамиано отстраняется от него буквально через минуту и убирает руку. - Ну что, блять, снова не так? - Обреченно стонет Томас. Дамиано довольно хмыкает и тянет размякшего и совершенно не сопротивляющегося Томаса к себе на колени, устраивает чуть боком и жадно впивается губами в шею, оставляя на светлой коже яркий засос. Лео, конечно, будет дико зудеть из-за этого еще неделю, но... Какой, к черту, Лео, когда Томас закидывает руку ему на плечи и послушно подставляет тонкую шею? Он быстро кусает прямо под челюстью, прихватывая зубами кожу и заранее зная, что такие следы не получится скрыть никакими воротниками блузок, а затем нехотя отстраняется, дергает собственные бусы, разворачивая замком вперед, и быстро расстегивает их. В ладонь ложится теплая нитка дорогущего натурального жемчуга. Бусы его личные, нежно любимые, и он обычно никогда не таскает их на концерты, но Гуччевские он проебал два дня назад, даже не успев выйти в них на сцену, так что пришлось импровизировать. Томас наблюдает за ним растерянно, ерзает по его коленям, понятия не имея, что происходит, но привычно позволяя ему делать что взбредет в голову. Дамиано склоняется обратно, пряча усмешку в изгибе чужого плеча, и неторопливо обвивает жемчужной ниткой член Томаса, аккуратно укладывая ряды бусин один за другим, насколько хватает длины. От наблюдения за этим у Томаса глаза становятся прямо-таки квадратные. О да, так гораздо лучше. Он накрывает бусы ладонью и медленно-медленно двигает рукой, перекатывая по нежной коже ряды круглых бусин. Томас жмурится и стонет так громко и сладко, что его наверняка слышно даже через грохочущую в машине музыку. По крайней мере, он совершенно уверен, что Вик и Итан с их музыкальным слухом слышат точно. Дамиано сжимает ладонь чуть сильнее и медленно ведет рукой вверх-вниз, пытаясь приноровиться к непривычным ощущениям, тут же чувствуя, как тонкие сильные пальцы вцепляются ему в волосы на затылке, ища опору. Он неспешно перекатывает твердый теплый жемчуг от самого основания до головки, жадно наблюдая, как Томас беспомощно хватает губами воздух и пытается как-нибудь так двигать бедрами, чтобы хоть немного ускорить издевательски медленный темп. У Дамиано и у самого стоит колом, а бесконечно ерзающая по его коленям мягкая задница совершенно не добавляет ему спокойствия, но пока он просто наслаждается зрелищем, прекрасно зная, что получит свою порцию удовольствия чуть позже. Белоснежные бусы мягко скользят по напряженной плоти, добавляя знакомому процессу столько ощущений, что Томасу хватает всего нескольких минут, чтобы практически подойти к краю. Конечно же, ровно в этот момент Дамиано разжимает ладонь и быстро стягивает бусы у самого основания члена, сбивая возбуждение. Томас бессильно утыкается носом ему в висок и явно не находит сил даже материться за такое издевательство. Дамиано едва не урчит от удовольствия. - А будете... - Вик свешивается между сидений, держа в руках открытый пакет с чипсами. - Вау. Не будете. Томас судорожно дергает коленями, пытаясь прикрыться. Ему и без того довольно неловко заниматься такими вещами в переполненной людьми машине, но вместо того, чтобы закрыть Виктории обзор, получается только толкнуться вверх, от чего сжатая вокруг члена нитка бус с силой проезжается до самой головки, заставляя его зайтись стоном на всю машину. Не то чтобы Вик еще чего-то не видела и было что прятать. Дамиано хмыкает и крепче прижимает Томаса к себе за талию свободной рукой, не позволяя дергаться. Над белобрысой макушкой Вик выглядывает Итан, аккуратно придерживающий распущенные волосы, чтобы не попасть ими в чипсы. Внимательно оглядывает всю эту картину, хмыкает и исчезает за высокой спинкой кресла. Зато Вик отворачиваться не спешит - прижимается щекой к боковинке кресла и с огромным интересом наблюдает. Дамиано широко улыбается ей и медленно проводит сложенными пополам бусами по возбужденному члену и яйцам, ничуть не помогая Томасу приблизиться к оргазму, лишь развлекаясь и устраивая шоу для Виктории. Томас явно решает, что хуже уже не будет, а потому бросает бесполезные попытки прикрыться и тянет Дамиано за волосы, теряя терпение. Дамиано согласно хмыкает и прекращает издеваться: крепко сжимает напряженный член, прижимая ладонью гладкие бусины, и быстро двигает рукой, с восторгом следя за реакцией на каждое движение. Томас запрокидывает голову и непрерывно стонет практически без звука, только приоткрывая губы. Краем глаза Дамиано замечает, что Лео оборачивается на них снова, но ему сейчас глубоко наплевать на его возмущение, потому что Томас буквально плавится в его руках, вертится и кусает губы. Дамиано дергает его к себе, заставляя повернуть голову, быстро целует, бесцеремонно толкая язык в покорно подставленный рот. Томас вздрагивает всем телом, тихо, жалобно всхлипывает сквозь поцелуй и безвольно растекается в объятиях. Жемчужные капли спермы текут по пальцам Дамиано и зажатым в кулаке бусам. Эстетично-похабная картинка выглядит именно так, как он представлял с самого начала. Дамиано щурится, как довольный кот и рассеянно думает, что надо будет повторить. Конечно, если к этому времени ему не придет в голову идея поинтересней. Вик тихо хмыкает и исчезает за спинкой кресла. С места Итана прилетает упаковка бумажных салфеток и плюхается на сиденье рядом с ними. Стоит Дамиано выбраться из машины, широко улыбаясь и едва не мурлыча от удовольствия, Лео тут же вырастает перед ним, словно из-под земли, и оценивающе оглядывает с головы до ног. - Траву курили? - Да ты что! - Искренне возмущается Дамиано. - Воняло бы на всю машину! - А бусы куда дели? - Бурчит Лео просто для проформы, принимая логичный ответ. - Бусики-ебусики. - Едва слышно шепчет Вик и тут же сжимает губы, изо всех сил стараясь не заржать на весь двор гостиницы. - Что? - Переспрашивает Лео. - Потеряли, говорю, бусы. - Бессовестно врет Дамиано. - Ты же знаешь, на мне вообще ничего не держится. Лео недоверчиво хмыкает и пропускает его вперед, теперь точно так же подозрительно оглядывая выползающего из машины совершенно дезориентированного Томаса. - А ты в следующий раз точно поедешь в багажнике. - Что? - Ошарашенно переспрашивает Томас. Но Лео уже не слушает его, отворачивается и топает в сторону отеля, потому что терпеть этих чокнутых уже нет никаких сил. - Почему я, ну почему всегда я?! - Ноет Томас и тащится следом за ним. Дамиано шагает рядом с Томасом и зажимает рот обеими руками, стараясь сдержать рвущийся наружу смех. Бусы весело шуршат и перекатываются у него в кармане.