Арестован по ошибке
6 мая 2022 г., 08:57
Для Кинна было нормальным иметь напряжённую рутину, но несколько дней назад всё вышло из-под контроля. Работа, казалось, никогда не кончалась, и ему уже надоело работать по субботам до поздней ночи. Он не хотел брать отпуск, потому что, кажется, Кинн был лучшим в участке, а без него это место просто не будет работать должным образом. Пит всегда настаивал, чтобы он взял отпуск, но шериф в глубине души знал, что без Кинна здесь будет беспорядок. Что же, Кинн всё ещё был на работе, чувствуя, как нарастает стресс. Никакой передышки, и, что ещё хуже, под вечер уже никого не осталось, кто мог бы обнять его перед сном и сказать, что всё будет хорошо. Кинн не стремился заводить отношения или начать поиски партнёра на секс без обязательств, но время от времени он думал об этом.
— Кинн, — позвал его Пит.
Кинн поднял голову. Он сидел за своим столом, в полудрёме, мечтая о лучшей жизни, когда услышал голос Пита.
— Хм? — угрюмо ответил он, уже зная, что ему повесят ещё одну проблему.
Как обычно, Пит подошёл к столу полицейского и сел на край. Кинн слишком устал, чтобы начать ворчать, поэтому он отстранился, прислонился ноющей спиной к удобному креслу и скрестил руки на груди. Рубашка с расстёгнутыми пуговицами напрягала мышцы рук, но он не обращал внимания на дискомфорт, слишком привыкший к тесной одежде.
— Я беспокоюсь за тебя.
— Почему?
— Ты ещё спрашиваешь? Ты стал трудоголиком, но не по моей вине. Я уже говорил тебе, что хочу, чтобы ты ушёл в отпуск.
— Чтобы участок погрузился в хаос? Я пас.
— Ты заботишься о полицейском участке больше, чем шериф.
— Ты зачем ко мне подошёл, Пит? Решил завести светскую беседу? Давай, что там у тебя. Ещё одна проблема, которую нужно решить?
— Ты действительно очень умён. Мне нужно, чтобы ты кое-кого допросил. Все уже пытались с ним поговорить, но пацан не раскрывается. Мы думаем, что он захочет поговорить с тобой. Ему нужен кто-то жёсткий и ответственный.
— Мальчик? Я не умею разговаривать с детьми.
— У тебя получится. Я возлагаю на тебя все свои надежды.
Кинн наблюдал за заместителем и думал, что если он решит эту проблему, то сможет позволить себе заслуженный отпуск.
— Хорошо. — Он встал. Кинн подтянул пояс узких брюк и застегнул пуговицы на рубашке. Он остановился, чтобы снова посмотреть на Пита. Он даже не был похож на их босса. Он был слишком очарователен и терпелив, чтобы управлять всем этим местом. — Если я справлюсь, ты не увидишь меня целый месяц.
— Если сможешь, у тебя будет два месяца отпуска.
Впервые за этот день Кинн улыбнулся.
***
Взяться за эту проблему было плохой идеей. Кинн быстро терял терпение, и когда перед ним появлялся кто-то более молодой и инфантильный, то немногое терпение, которое у него было, волшебным образом исчезало. В ту секунду, когда он вошёл в комнату для допроса и увидел мальчишку в бледно-голубой майке, с руками в карманах джинсов и циничной улыбкой, Кинн понял, что повернул куда-то не туда. — Проведём допрос по частям, — сказал Кинн, не собираясь садиться. Он бросил папку с информацией о подозреваемом на стол и наклонился над ней, стараясь держаться подальше от мальчишки, который смотрел в пол. — Во-первых, назови мне своё имя. — Вы уже знаете моё имя. — Я хочу услышать его из твоих уст. Закатив глаза, пацан ответил: — Порш. — Очень хорошо, Порш. Что ты натворил? — Блять… — Что? — Кинн иронически рассмеялся. — Что ты сейчас сказал? Ты знаешь, где ты находишься? — К сожалению, не у меня дома. Кинн удивлённо уставился на пацана. Казалось, у него уже на кончике языка вертелись ответы. — И что ты сделал, что оказался здесь? — снова спросил он. Порш наконец посмотрел на Кинна. Он до этого ещё не смотрел на полицейского. Только сейчас он понял, что будет говорить и делать всё, что ему скажет этот мужчина, без каких-либо возражений. Он был самым красивым мужчиной, которого Порш когда-либо видел. — Я уже упоминал, что буду говорить только в присутствии своего адвоката. — А у тебя случайно нет адвоката? — Возможно есть. Раздражённый, Кинн медленно подошёл к Поршу и сел на стол рядом с ним. Тот скрестил руки и посмотрел на него более внимательно. Густые брови Кинна были нахмурены, а Порш всё ещё смотрел на него с улыбкой, и у того, в отличие от мальчишки, уже болела голова. — У меня нет времени на шалости, Порш. Ты хочешь домой, верно? Скажи, что ты сделал, и я отпущу тебя, если ты невиновен. — Я ничего не делал. — Это было сказано искренне, после он стал серьёзнее. — Я просто оказался не в том месте и не в то время. Никогда не видели таких случаев в кино? — Это реальная жизнь. — Послушайте, офицер. — Порш наклонился, приблизив лицо к собеседнику, руки теперь лежали на столе, очень близко к бёдрам Кинна, что насторожило его. — Я сейчас говорю честно. Я ничего не делал. Я был в баре, там была драка, парня порезали, а я оказался рядом. Они подумали, что это был я, и преступник сбежал. — У тебя была кровь на руках. — Да, потому что я пошёл посмотреть, что случилось. Я пытался помочь и хотел знать, жив ли парень. И вы не нашли у меня нож, верно? — Кинн потерял дар речи. Он встал и задумчиво прошёлся по комнате. С другой стороны, Порш подметил, как узкие классические брюки подходят этому полицейскому. — Могу я пойти домой? — Ещё нет. Мне нужно больше ответов. Порш был очень мил с Кинном, отвечая на его вопросы. Кинн возблагодарил небеса за то, что его головная боль утихла и что подозреваемый помог ему в разрешении деле. Через полчаса настоящий убийца был найден, поэтому Кинн вернулся в комнату для допроса, чтобы отпустить Порша, который улыбнулся и поднял брови, как бы говоря: «Убедились, что я не вру?», и ему впервые стало грустно, что он обозлился на невинного мальчишку. Но Кинн был полицейским, и такое случалось не раз. Не было причин чувствовать себя виноватым. Но в тот момент он почувствовал вину. Кинн не знал, почему. Возможно, он проникся симпатией к Поршу, что, по мнению Кинна, было неправильным. В конце концов, этот пацан какое-то время был подозреваемым, а Кинн — полицейский. Перед уходом, подписав какие-то документы, Порш подошёл к Кинну, всё ещё находившемуся в той же комнате, достал из кармана его рубашки ручку, спокойно потянув за руку и не сводя глаз с чужого растерянного лица. Порш записал свой номер телефона на его коже, и когда Кинн спросил, что это, Порш рассмеялся. — Это же очевидно, разве нет? — Это числа. — Верно, офицер. Мой номер. Я хочу, чтобы ты позвонил мне. — Зачем мне это делать? — Позвони и узнай. Порш ушёл, и Кинн не знал, как долго он простоял в этой комнате, не зная, как ему поступить дальше.***
Это был последний день Кинна на работе перед заслуженным отпуском, и он уже прощался, когда Пит дёрнул его за руку. — Эй, что это? — Кинн попытался отвести руку назад, но Пит крепко держал её. — Чей это номер? — Неважно. — Мне нравится, как ты уважаешь своего босса. Давай, скажи. Ты не покидал это место сегодня. Это от кого-то из команды? Кинну, наконец, удалось отдёрнуть руку, но Пит не собирался от него отставать. — Это от того мальчишки. Порш. — Серьёзно? — Он усмехнулся. — Ну, он красивый. — Он ребёнок. — Он достаточно взрослый, чтобы спать с тобой. — Пит. — Как давно у тебя не было секса? — Прекрати. Я ухожу. — Позвони ему, — сказал Пит, его тон стал более спокойным и серьёзным. — Ты же знаешь, что я желаю тебе всего самого наилучшего? Ты заслуживаешь отдыха. Эти слова крутились у Кинна в голове, пока он не вернулся домой. Перед тем, как принять душ и стереть этот номер навсегда, не выучив и не записав его где-нибудь ещё, он решил позвонить мальчишке. Не прошло и минуты, как на звонок ответили. — Привет, офицер. — Как ты узнал, что это я? — Я просто очень умный. — Ты очень раздражающий. — Ты не откроешь мне дверь? — Чего? — Порш не мог ответить из-за смеха, поэтому Кинн продолжил: — Ты следил за мной? — Да. — Ты же знаешь, что за это можно попасть в тюрьму? — Ты что, собираешься арестовать меня? Если да, то так даже лучше для меня. — Где ты? — Напротив твоего дома. — Не то чтобы Кинн действительно купился на эту игру. Порш был из тех детей, которые любят розыгрыши, но даже несмотря на это, Кинн подошёл к одному из окон своей квартиры и нашёл Порша на тротуаре, улыбающегося от уха до уха и размахивающего мобильным телефоном. — Так ты меня впустишь или нет, офицер? Кинн замялся. В глубине души он хотел именно этого. Ему хотелось рискнуть, выйти на улицу, сделать этого пацана своим, потому что он почувствовал, что его тянет к нему, когда взглянул ему прямо в глаза. Неважно, подозревался ли он в чьём-то убийстве, Кинн хотел Порша, и он будет его. Дверь квартиры открылась, и Кинн почувствовал, как забилось его сердце. Он чувствовал себя нелепо из-за того, что злился на кого-то. Он был полицейским, взрослым, а не впервые влюбившимся подростком. Порш появился через несколько мгновений после того, как Кинн позволил ему войти в вестибюль, и первое, что он сделал, остановившись перед Кинном, — взял его лицо обеими руками и поцеловал в губы. Это был долгий поцелуй, и когда он отстранился, Кинн не торопился возвращаться в реальный мир. Он не мог вспомнить, когда в последний раз целовал кого-либо в губы и хотел ещё. Он хотел большего от Порша. Кинн схватил его за рубашку и поцеловал, теперь глубоко, втянув в квартиру, не думая о риске, на который он пойдёт с незнакомцем, который последовал за ним внутрь. После небольшого сеанса поцелуев на диване в гостиной, Кинн снял ремень со штанов и сказал: — Мне нужно принять душ. Порш осмелился снять майку и ответить: — Какое совпадение, мне тоже. Кинн позволил Поршу следовать за ним в ванную, и ему понравилось, какой он бесстыжий. Порш не стеснялся раздеваться, он не стеснялся идти с ним в душ, и Кинн был удивлён, что ему было так комфортно с ним. В какой-то момент душ перестал быть нормальным, и Порш прижал полицейского к стене. Он повернулся к Кинну спиной и потёрся о него, пока они оба не напряглись. Кинн прислонился руками к стене, желая что-нибудь сжать. Он начинал чувствовать себя слишком возбуждённым, и это казалось опасным. Кинн не знал Порша и всё ещё считал эту идею безумием. Пацан на самом деле может оказаться психопатом и в конечном итоге убить его. Порш мог делать с ним всё, что захочет, и никто об этом не узнает, но прямо сейчас Кинн больше всего на свете хотел быть рядом с ним, а остальное не имело значения. — Ты мне не доверяешь, — задыхаясь, сказал Порш, проводя носом от шеи к плечу Кинна. — Я чувствую. Несмотря на сексуальное напряжение, его тон был меланхоличным, и Порш говорил так лукаво и невинно. Это начало сводить Кинна с ума. — Верно, — согласился он, — не доверяю. — Я могу уйти, если хочешь. Кинн быстро обернулся, чтобы посмотреть на Порша. Он ухмыльнулся, как будто не мог поверить в то, что услышал. — Ты преследовал меня, ты целовал меня, ты принял душ со мной, а теперь хочешь уйти? — Тебя тянет ко мне? — Ты дразнил меня, соблазнил меня и последовал за мной домой. Тебе не кажется, что слишком поздно начать отнекиваться? — После вопроса Порш грустно посмотрел на Кинна, и тому захотелось позаботиться о нём. — Да, меня очень сильно тянет к тебе. Ты прекрасен, малыш. — Порш одарил Кинна слабой улыбкой, и тот понял, что здравый смысл у него отключился, и теперь он хотел сделать всё возможное, чтобы пацан почувствовал себя лучше. — Иди сюда. Кинн заключил его в невинные объятия, но губы Порша коснулись шеи полицейского и легонько поцеловали кожу, от чего Кинн застыл и почувствовал дрожь в коленях. Поршу понравилось, как быстро страсть начала набирать обороты, и коснулся чужой груди, провёл пальцами по интимным местам, массируя. Головой он всё ещё утыкался в его шею, вдыхая запах пота, который ещё не исчез полностью. — Ты такой горячий, офицер, — сказал Порш через некоторое время, и Кинн улыбнулся во второй раз за день. — Я думал, что у меня нет шансов или что у тебя уже есть кто-то. Я обрадовался, когда ты позвонил мне. Они прикасались друг к другу в душе и целовались дольше, чем было позволено. Позже, в постели, всё ещё без одежды, Порш дразнил Кинна так сильно, как только мог, медленно целуя его в губы, всё тело, заставляя того сходить с ума и чувствовать твёрдость и боль. Когда Порш решил перестать его дразнить, Кинн посадил его себе на бёдра и трахал до рассвета, остановившись лишь тогда, когда они оба устали.***
Было раннее утро первого дня отпуска Кинна, и он уже проснулся. Несмотря на то, что большую часть времени он был хмурым, Кинн не мог не ухмыльнуться, думая о Порше и о том, как хорошо им было вдвоём вчера вечером. Ему удалось переспать с ним и по-настоящему расслабиться, так что полицейский чувствовал, что может доверять ему. В какой-то момент Порш обнял его, о чём Кинн всегда мечтал. Он хотел, чтобы каждая ночь была такой, как эта. Теперь он точно не будет чувствовать одиночество, не тогда, когда Порш спит в его кровати, слишком большой для одного человека. Смеясь про себя, Кинн понял, что Порш был не единственным, кого арестовали по ошибке. Кинн тоже чувствовал себя арестованным. Арестованный Порш. Это было не так уж и плохо.
