День длиною в жизнь

      — Хороший дизайн вызывает у зрителя желание узнать больше.       Этой цитатой молодой учитель начал лекцию по Дизайну одежды и моды. Перед его торжественным взором расположилась группа молодых студентов.       В будущем эти юные дарования планировали связать свою жизнь с танцами, иначе зачем бы им идти на хореографический факультет?       Вот и Сяо Чжань, молодой преподаватель, спрашивал себя, зачем им на последнем курсе сдалась история моды? Они и так сидят перед ним стильные, дерзкие, свободные. У каждого студента, у КАЖДОГО, проколоты уши. У одного парня в ушах вставлены кольца, соединенные между собой длинной блестящей цепочкой, спадающей сзади до ворота рубашки.       Сяо Чжань преподавал в университете второй год, и вот второй раз он начинал учебный год с вводной лекции по дизайну одежды и моды для студентов, которые, во-первых, были всего на пять-шесть лет его младше, и которым, во-вторых, плевать было на дизайн. Эти студенты на переменах двигались, они ПОСТОЯННО двигались, как будто при отборе на факультет танцев и музыки это было главным критерием. Сяо Чжань был единственной статичной единицей в аудитории. Порой он хотел пройтись, но удерживал себя, чтобы не превратить лекцию в хаос.       Студенты давно наплевали на дресс-код, поскольку треть их занятий проходила в танцевальном зале. Сяо Чжань за весь прошлый год привык, что студенты приходили в том, в чем хотели. Вот и сегодня в аудитории сидел парень в черной укороченной шапке, в сентябре-то. Она ему очень шла. А иначе никак, все студенты к четвертому курсу стильные, это аксиома.       Даже модный по мнению Института Panton в этом году ультрафиолетовый цвет они носили со знанием дела. Сяо Чжань сразу приметил рубашку этого трендового оттенка на одном из будущих бакалавров.       Да все они выглядят так, будто бы за дверью их ожидают представители Calvin Klein, им останется только приспустить штаны и тут же сняться в аутентичной фотосессии для журнала.       Молодой преподаватель мысленно вздохнул: «Чем же мне их удивить?»       Сяо Чжань хоть и надевал классический костюм, выглядел в нем всегда безупречно. Белая рубашка, пошитые на заказ серые облегающие брюки и простой, но элегантный пиджак. Он выглядел гораздо моложе своего возраста, а потому студенты часто не воспринимали его всерьез. Но стоило ему начать лекцию, как роли резко менялись. Будущие хореографы, художники, музыканты, все, кто проходил курс, слушали его с открытым ртом. Сяо Чжань недооценивал визуальный интерактив своих лекций в виде самого себя: когда историю костюма и стиля рассказывает высокий и стройный как стебель бамбука, изящный Си-шэнь , который имеет привычку периодически сдувать свою легкую челку на бок, поправлять тонкими пальцами очки, едва касаясь оправы, задумчиво смотреть в окно, принимая одну из нетривиальных поз для фотосессии, обычно в аудитории не оставалось ни одного равнодушного студента. Весь вид учителя, с его большими, немного удивленными и по-детски милыми глазами, ровными мягкими губами, под которыми расположилась очаровательная родинка, весь его вид завораживал своей утонченностью и благородной красотой.       Кроме визуала, он мог предложить всегда актуальные сведения в мире моды, дизайна, искусства, поскольку Сяо Чжань в свободное от преподавания время рисовал и выставлял свои работы в галереях.       Вводная лекция началась гладко: визуальный удар вкупе с приятным вкрадчивым голосом учителя произвел нужный эффект, в аудитории воцарилась благодатная тишина, студенты внимали.       Только один человек выбивался из общей атмосферы погружения в моду. Тот самый, в черной шапочке на макушке, с серьгами-кольцами и в модной рубахе. Да, это был один человек, и именно на нем Сяо Чжань заострил внимание.       Широко положив локти на стол, этот парень что-то судорожно искал в телефоне, а может, играл? Правда, в самом начале лекции он минут десять безотрывно смотрел на нового преподавателя. Но смотрели все, весь курс изучал моду через ее оратора.       Парень сам по себе был негласным центром всей группы. Каждый из будущих хореографов был самостоятельной единицей, однако чувствовалось, что они словно планеты зависят от своего солнца, обращают к нему свои взгляды, крутятся и двигаются в его радиусе, задают ему вопросы. Он их лидер. Чертовски красивый лидер.       Помимо украшений, аксессуаров, выбранного наряда, его образ создавало лицо. Надменные миндалевидные глаза, чуть подкрашенные в уголках, длинный ровный нос, мягкие губы, пухлые настолько, что похожи на два алых лепестка, хотя сам парень совсем не роза. Холодный взгляд из-под бровей делал его похожим скорее на остролистный суккулент.       «Черт, — выругался про себя учитель. — Что за парень? Почему он один не слушает мою лекцию? Согласен, абсолютно бесполезная информация, но ведь интересная!»       Делать замечания взрослым людям, призывать к молчанию и просить отложить телефон Сяо Чжань считал совершенно ненужным архаизмом.       «Спасибо и на том, что он не танцует прямо сейчас», — со вздохом подумал Сяо Чжань.       В конце лекции он привычно раздал краткие тесты, чтобы закрепить вводную информацию и познакомиться с новым курсом.       «Ван Ибо, это Ван Ибо», — на всякий случай запомнил Сяо Чжань, разглядывая тест холодного парня с чуть небрежно выведенными иероглифами.

***

      Жизнь молодого художника и преподавателя дизайна была наполненной. Словно фарфоровая чашка из редкого коллекционного сервиза наполнена до краев изысканным цветочным чаем с лепестками лотоса и жасмина.       Но либо чашка была не та, либо чай слишком приторный.       Сяо Чжань в свои двадцать семь лет был известным на родине художником. Его картины и фотоработы выставлялись в галереях Пекина, пару раз он возил свои фотовыставки за границу, участвовал в международных конференциях, посещал любимые европейские музеи, а также являлся значимым человеком для своего родного провинциального городка.       Сяо Чжань жил той таинственной жизнью художника, о которой не догадываются простые люди: пропитанная запахом масла и растворителя мастерская, остро заточенные карандаши, графитовая крошка, растертая на пальцах ртутным блеском, пятна краски на локтях, шее, в самых неожиданных местах. В Пекине он посещал все открытые и закрытые показы и экспозиции. Парадокс заключался в том, что появиться тут с краской на щеке было дурным тоном. Это оборотная сторона искусства. Все писали и творили, но в галерее делали вид, что работы появляются по щелчку пальцев.       В университет его пригласили как молодого и талантливого специалиста, признанного на родине, а также посещающего заграничные конференции, а потому повышающего общий уровень и престиж учебного заведения.       Сяо Чжань же искал в этом возможность найти для себя вдохновение, подсмотреть за молодыми людьми, напитаться энергией. Он дал себе срок в год, и вот этот год подошёл к концу, ему в целом понравилось преподавать и видеть интерес к лекциям. Будни стали ещё более наполненными, родилась целая серия мини-картин «Перед жизнью», посвящённая находящимся в пограничном состоянии студентам, которые вот-вот вступят во взрослую жизнь.       За первый год преподавания университет так гармонично врос в будни художника, что Сяо Чжань с нетерпением ждал начала лекций. И вот он закончил свой первый день, вышел на крыльцо, попытался вдохнуть, но как всегда что-то мешало. Тогда он просто медленно отправился домой, наслаждаясь закатным солнцем. Оно не успело сесть низко, было красным и жгучим, но из-за смога на горизонте на ярко-красный диск можно было смотреть открытыми глазами без риска сжечь роговицу.       Сяо Чжань напитывался теплым светом, прослеживая путь солнечного луча по верхушкам деревьев, еще не зажженным фонарям, по решетке огороженного скейт-парка. Там как раз веселились студенты. Они всегда зависали в парке после занятий.       «Вот она — беззаботная жизнь без обязательств», — думал про себя с улыбкой Сяо Чжань.       В прошлом году он часто фотографировал студентов, но до скейтерской площадки так и не добрался. Странное щемящее чувство в груди останавливало его от ее посещения. Скрытые нереализованные мечты? Зависть? Дикое желание ощутить это чувство свободы?       Что бы это ни было, Сяо Чжань привычно шел мимо. Но тут он некстати встретился взглядом с сегодняшним красавцем-студентом из семейства суккулентов. Тот одной ногой придерживал скейт, собираясь, видимо, оттолкнуться, но завис в этом недодвижении, глядя Сяо Чжаню прямо в глаза.       Молодой учитель улыбнулся и кивнул головой и отправился дальше, услышав, как парня окликают друзья: «Ибо, Ибо, очнись».       «Сяо Чжань, очнись», — мысленно адресовал себе похожие слова учитель и отправился домой.       Всю следующую неделю Сяо Чжань замечал, что красивый Ибо всегда обитает в скейт-парке. Сяо Чжань проходил мимо и рассматривал их: беззаботных студентов, купающихся в вечерних лучах и своем молодом возрасте. Ибо часто встречался с ним глазами, отталкивался на скейте, делал развороты, и непременно смотрел на учителя. «Видел?» — говорил его взгляд. Учитель подавлял желание остановиться и полюбоваться умелыми движениями, улыбкой, когда им восхищаются друзья, спокойствием и терпением, с которым он то и дело помогает новичкам.       Сяо Чжань оказался прав: Ибо был лидером. Вокруг него всегда кто-то был, но он был сам по себе. На десять окриков «Ибо!» был один его ответ «Мгм».       Чаще всего Сяо Чжань видел с ним парня и девушку, которые были его… напарниками? Стеной? Тенью?       Девушка была красивая, спортивная, маленькая и подтянутая. Большие глаза, каре по плечи и длинная челка, заправленная за уши, украшали ее миловидное лицо. Она была бойкая, но женственная. Сяо Чжань помнил ее с первой лекции, она непроизвольно копировала движения Ибо: потягивалась, когда потягивался он, опиралась щекой на ладонь, как это делал Ибо, откидывалась на жесткую спинку стула, когда такое же движение совершал ее сосед. Девушка сидела с левой стороны от него. С правой сидел парень.       Друг Ибо был высоким, выше двоих своих друзей, но навскидку ниже самого Сяо Чжаня. Его брови выглядели хмуро, однако улыбка смягчала впечатление, лицо выглядело добродушным и открытым. Парень и девушка всегда были рядом с Ибо, ловили все его немногочисленные реплики. Складывалось впечатление, что они боролись за его внимание.       Наступил вторник, Сяо Чжань готовился к лекции в аудитории. Он издали услышал, как приближается Ибо, хотя самого студента не было видно. Его окликали одногруппники, имя витало в воздухе «Ибо, Ибо, Ибо». Учитель поднял взгляд ровно в тот момент, когда он появился в дверном проеме. Они встретились глазами. Интересно было снова увидеть его и предвкушать, что этот красивый студент будет находиться тут всю лекцию. Ибо поздоровался низким голосом, чуть склонился, взгляд не отводил. Сяо Чжань ухватил этот момент и в своей голове набросал картину: два молодых человека пристально смотрят друг другу в глаза, а вокруг них размытыми мазками хаос из студентов, одни приветствуют учителя, другие заглядывают в глаза своему негласному лидеру. Но есть лишь эта тонкая нить между их глазами.       Сяо Чжань разорвал зрительную связь, этот несвоевременный Ренессанс, усилием воли заставил себя смотреть на план лекции, попутно здороваясь с вошедшими студентами.       Он вдруг стал замечать мелочи. Сначала низкий голос Ибо, затем его уверенная походка, манера развалиться на стуле и смотреть исподлобья. У него была удивительная способность отвечать одними глазами, когда его окликают друзья. Его постоянно кто-то трогает, дергает, шепотом окликает. Сидящая рядом подруга смотрела и обращалась к нему чаще остальных.       Но сегодня Ибо смотрел на учителя, телефона в руках не было. Он ничего не записывал, потому что ручку он непременно держал возле лица: грыз ее, стучал по пухлым губам, задумчиво водил ею по щеке, подхватывал ее пальцами обеих рук и укладывал на нее подбородок. Сяо Чжань заметил все эти действия, он тайком ловил их. Ему было немного совестно, поскольку он совершенно не запомнил лица студентов, которые находились не в радиусе Ибо, зато знал, сколько проколов в ушах у этого парня.       «Но ведь он правда интересен, с точки зрения… дизайна? — думал про себя Сяо Чжань. — И его хочется узнать получше, какая ирония, Сяо-лаоши».       Он вспомнил цитату с вводной лекции, переложенную впервые в его сознании на человека.       Лекция завершилась. Сяо Чжань немного устал от этой зрительной зарядки: он заставлял себя охватывать взглядом всю группу, но глаза то и дело возвращались к пристальному взгляду Ибо. Вот и сейчас, когда будущие бакалавры вежливо прощались с Сяо Чжанем, выходя из аудитории, учитель боролся с желанием проводить взглядом одного единственного студента. Он только услышал его низкий голос «Спасибо за лекцию, лао Сяо», и тут же непроизвольно взмахнул ресницами и встретился взглядом с Ибо. Тот ухмыльнулся, будто разгадал план учителя и успешно его разрушил.       Сяо Чжань улыбнулся и вдогонку уходящему студенту сказал:       — В следующий раз используйте ручку по назначению.       Ибо оглянулся и широко улыбнулся, ничего не сказав.       Учитель остался в аудитории один, с лица не сходила глупая улыбка.       В последнее время вечер после учебного дня Сяо Чжань встречал с особым трепетом. Не только из-за Ибо, а точнее, всегда причиной так или иначе был он. У него появилась привычка наблюдать за скейтерской площадкой, слушать смех, разносящийся по звонкому парку, ловить теплые лучи солнца, наблюдать молодость и жизнь. Учитель шел медленно, чтобы по обыкновению встретиться взглядом с Ибо. Он катался рядом, будто ждал. Делая разворот, он не сводил взгляда с учителя, но тут к нему на небольшой скорости подъехала подруга и врезалась в него со спины. Разочарованному взгляду Сяо Чжаня представилась картина: Ибо спрыгнул со скейта, подруга, падая, зацепилась и обняла его. Учитель непроизвольно остановился, ему было неприятно. Он дернул подбородком и быстрым шагом отправился домой. Если бы он обернулся, увидел бы, как Ибо чертыхнулся и запоздало проводил его уходящую фигуру взглядом.

***

      Вторник Сяо Чжань ждал с замиранием сердца. Именно в этот день он приходил в университет и рассказывал внимательным студентам основы дизайна одежды. Накануне вечером он готовился, и не только к паре. Он решался.       Лекции по дизайну часто сопровождались визуальным рядом, сегодня по расписанию был именно такой день. Сяо Чжань любил включать проектор, зашторивать широкие окна и в полутьме аудитории знакомить учеников с этапами становления современной моды, объяснять влияние китайских традиций на европейский стиль. Пока видеоряд отражался в блестящих глазах студентов, Сяо Чжань подходил к окну, опирался руками о подоконник и спокойным тихим голосом рассказывал, рассказывал, рассказывал.       По плану презентации начался небольшой видеоролик. Сяо Чжань медленно обвел взглядом аудиторию, увлеченных студентов. Он непроизвольно задержал взгляд на Ван Ибо, который смотрел видео, подперев подбородок ладонями. Сегодня дерзкий парень сменил свой образ на более мягкий и комфортный: молочного цвета футболка и джинсы, а сверху легко накинута объемная как облако белая рубашка.       Ибо в этот раз оставил ручку в покое, но решил показать, на что способны его губы. Сяо Чжань не мог оторвать глаз от того, как он облизывал их, кусал, грыз, обводил пальцами.       «Что он творит?» — с благоговейным ужасом думал про себя учитель, наблюдая, как Ибо кончиком языка облизывает уголки своих чертовски пухлых губ.       Ибо поглядывал на Сяо Чжаня и только ухмылялся, чем очень отвлекал учителя от своей сегодняшней цели.       Пара завершилась, будущие хореографы, как всегда пританцовывая, направились к выходу, поблагодарив преподавателя и попрощавшись до следующей недели.       Сяо Чжань встретился глазами с Ибо, тот шел с друзьями, но держал его взгляд. Учитель окликнул его в толпе:       — Ван Ибо, подойди, пожалуйста!       Красивый студент остановился, посмотрел по очереди на друзей, и направился к Сяо Чжаню. Друзья Ибо переглянулись, но ждать не стали, вышли за дверь.       Что сказать и как начать? По большому счету, с Ван Ибо они несколько раз поздоровались в начале лекции и попрощались после. У них всего-то и было что три занятия, и эти ежедневные переглядывания у ограды скейт-парка… «Моя просьба хотя бы объяснит, почему я постоянно его разглядываю», — успокаивал он себя.       Сяо Чжань застегивал и расстегивал пуговицу на рукаве пиджака.       Ибо по-своему растолковал его нерешительность и внезапно сказал:       — Я не сплю с преподавателями.       Сяо Чжань испуганно поднял на него взгляд.       — Почему? То есть… и в мыслях не было! — поспешно вымолвил он.       — Вот и хорошо, — Ибо весело ухмылялся.       Сяо Чжань несколько секунд смотрел в его смеющиеся глаза, пока не понял, что это шутка. Это ведь шутка?       — Что, часто предлагают? — Сяо Чжань с улыбкой покачал головой, чувствуя облегчение.       — Да постоянно.       — Даже семидесятилетняя лао Чжу? — прищурился учитель.       — Она особенно, — серьезно ответил Ибо.       Сяо Чжань рассмеялся так искренне, как не смеялся давно. А Ибо с улыбкой ловил реакцию учителя, довольный своей шуткой.       — Лао Сяо что-то хотел от меня? — уточнил Ибо.       — Да, Ибо, у меня есть просьба, на которую я никак не могу решиться.       — Я могу пересмотреть свои строгие взгляды, — пожал плечами Ибо.       — Прекрати! — засмеялся Сяо Чжань. — Ибо, у меня есть хобби, я фотографирую. Хотел напроситься к вам на площадку и сделать пару кадров вас с друзьями, на скейтах.       — И это все? — уточнил Ибо.       — Все, — Сяо Чжань кивнул головой.       — Почему ты… Вы так волновались?       — Не знаю. Ты мог отказаться. Или твои друзья.       — Приходите сегодня.       — Сегодня не получится, мне нужна моя камера. Постараюсь завтра. Вы собираетесь завтра?       — Мы собираемся каждый день, если нет ничего интереснее, — улыбнулся Ибо, чуть склонив голову набок.       — Надеюсь, завтра будет скучнейший день, — засмеялся Сяо Чжань. — Тогда до завтра, Ибо, спасибо! На всякий случай, уточни у своих друзей, не против ли они?       — Да плевать, если против, я буду моделью лао Сяо, — Ван Ибо подмигнул и, оскалясь в улыбке, начал двигаться спиной вперед на выход, не сводя глаз с учителя. — Пока! — он помахал рукой и исчез за дверью.       — Пока, — вдогонку произнес Сяо Чжань и, улыбнувшись, покачал головой.       У него определенно появилось вдохновение, и он собирался схватить его за хвост и принести домой в золотой клетке, выжать по капле, по кадру, все возможное. Проходя после лекций мимо площадки скейтеров, Сяо Чжань словил на прощание внимательный взгляд Ибо и унес его с собой, чтобы несколько раз прокрутить перед мысленным взором, лежа в кровати.       Следующий день благоволил Сяо Чжаню. Стоит принять одно правильное решение, и вселенная выстилает красную дорожку к его достижению. На улице стоял один из самых теплых дней сентября. К тому моменту, как Сяо Чжань вышел из университета с тяжелой сумкой наперевес, солнце успело склониться к горизонту, окрасив все выступающие объекты в теплый оранжевый оттенок. Листья деревьев бросали контрастные тени и рябили красными пятнами в глазах. Воздух замер в безветрии, вокруг витал аромат жженых листьев и приготовленной уличной еды.       Площадка для скейтеров и велосипедистов располагалась недалеко от университета, она одной стороной выходила на тротуар, дальним углом пряталась в деревьях, в которых обычно путались лучи заходящего солнца, создавая игру света и тени. Сяо Чжань как раз успел до наступления сумерек. Подойдя к входу площадки, он нерешительно посмотрел на порог «между», отделяющий его прежний мир и скейт-парк, и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь.       Скейт-парк представлял собой прямоугольную огороженную площадку с твердым покрытием, на которой расположилась одна мини-рампа, а также множество других фигур, названия которых Сяо Чжань не знал, но видел, что некоторые использовались для разгона, какие-то элементы осваивали новички: трамплины, горки, пирамиды, фигуры, напоминающие невысокие перила. Вся площадка напоминала логово гигантских драконов, на гладких изгибах которых отражались блики солнца.       Помимо студентов университета, на площадке находились и школьники на скейтах, велосипедисты. Вокруг царила спортивная идиллия, на площадке раздавался веселый гомон, шорох и удары колесиков о все, что попадалось на пути у скейтеров.       Увидев Ибо с другой стороны площадки, Сяо Чжань помахал ему рукой. Тот поспешно подхватил друзей и направился к учителю.       Сяо Чжань встретил их с улыбкой, подруга же насторожилась, будто почувствовала опасность.       — Добрый вечер! — начал учитель.       Друзья поздоровались, Ибо поспешно обратился к ним:       — Ребята, лао Сяо хочет сфотографировать нас. Вы не против?       Он по очереди представил друзей:       — Сяо-лаоши, мои друзья, Чжэн Сюли, — показал он рукой на нахмуренную девушку. — Ли Дэмин, — представил он высокого друга.       — Да, конечно! Очень приятно пообщаться с вами в неформальной среде, — поклонился им Сяо Чжань. — На самом деле, хочу сделать несколько кадров. Вам ничего не нужно будет делать, просто катайтесь, делайте то, что вам нравится.       Чжэн Сюли немного расслабилась, поглядела на Ибо и вдруг обратилась к учителю:       — Лао Сяо, Вы планируете новую выставку? Я видела Ваши работы в прошлом году, это было круто, — она одобрительно кивнула головой, отчего ее гладкие волосы задорно всколыхнулись.       — Если наберу достаточно материала, безусловно, — улыбнулся Сяо Чжань, приятно удивленный ее осведомленностью. — Благодарю!       Ибо же наоборот недовольно почесал затылок.       Ли Дэмин участливо спросил:       — Сяо-лаоши, как Вы будете ловить нас на площадке? Ведь мы сейчас разойдемся.       — Куда вы хотите отправиться? Где вы любите кататься? И главное, где я не помешаю?       — Пойдемте на рампу, Сяо-лаоши! — улыбчивый Ли Дэмин увлек учителя за собой и показал, где будет открываться лучший вид на скейтеров.       Первые пробные кадры Сяо Чжань сделал с горизонтальной площадки рампы, но там было тесновато и темно, поскольку она примыкала к ограде, скрытой деревьями. Учитель спустился и ловил размытые фигуры скейтеров, которые спускались по дуге сверху вниз. Сначала он наблюдал и фотографировал Ли Дэмина, высокого и эффектного, он спускался с широко расставленными руками, мышцы напрягались и подсвечивались лучами заката. Затем Сяо Чжань нашел миниатюрную Чжэн Сюли, которая осваивала невысокий трамплин, как она назвала его, кикер. У нее отлично получалось, однако, лучшие кадры вышли, когда она отдыхала, поставив одну ногу на скейт и эффектно устремив взгляд на заходящее солнце.       Ибо же сидел на горизонтальном краю мини-рампы, умостившись на скейт. Он угрюмо наблюдал сверху за друзьями, не давая толком ни подойти к себе, ни сфотографировать.       Сяо Чжань усердно делал вид, что не пришел сюда ради одного Ван Ибо. Он терпеливо фотографировал друзей, но раз за разом искал глазами своего идеального скейтера. Солнце садилось, а у него зародился план.       Когда площадка стала пустеть, оставались лишь несколько студентов, с Сяо Чжанем внезапно попрощались участливый Ли Дэмин и немного сердитая Чжэн Сюли. Она то и дело поглядывала на Ибо, но тот в одиночестве катался на низких фигурах.       — Ибо, ты идешь? — крикнул друг и поманил его широким жестом руки.       Тот подъехал к друзьям, собираясь, вероятно, покинуть площадку вместе с ними, но Сяо Чжань его остановил:       — Ибо, у меня на тебя планы, останешься? — прозвучало неоднозначно, Сяо Чжань даже не понял подвоха.       — Останусь, — только и сказал Ван Ибо.       Когда площадка опустела, Сяо Чжань усадил Ибо на скейт с более подсвеченной стороны. Освещение было ни к черту, поэтому учитель решил сделать черно-белые кадры крупным планом. По идее, нужен другой объектив, другая линза, но хитрый Сяо Чжань просто не хотел отпускать студента. Солнце уже почти совсем село, от этого небо позади Ибо было графитово-черным, а его лицо, освещенное последними лучами, выделялось контрастным пятном. В тишине площадки был слышен лишь шорох колесиков, потому что Ибо мелко двигался на скейте вправо-влево, да пение припозднившихся птиц где-то за пределами скейт-парка.       — Почему ты избегал меня? — спросил Сяо Чжань, прищурив глаз, прячась за камерой.       — Потому что лао Сяо пришел фотографировать моих друзей? — вопросительно ответил Ибо.       — Лао Сяо пришел фотографировать Ван Ибо, он обещал стать моей моделью, — покачал головой Сяо Чжань.       Ван Ибо ничего не ответил, только повернул голову, разглядывая его.       Сяо Чжань продолжил:       — Мне придется прийти сюда завтра, чтобы поймать лао Вана.       Ван Ибо рассмеялся:       — Что за обращение, Сяо-лаоши?       — Я видел, как ты учил детей кататься, — пожал плечами учитель, вставая с камерой. — Все, освещение закончилось, — печально подытожил он.       — Хочешь, научу тебя, лао Сяо?       — Я… не стоит, — покачал головой Сяо Чжань. — Это не мое, Ибо.       — Ты ведь даже не пробовал? — Ибо так органично перешел на «ты», что учитель этого не заметил. — Я видел, что ты смотришь на скейт. Со страхом и любопытством.       — Не сегодня, Ибо, — уверенно сказал Сяо Чжань.       — Не сегодня, так завтра, — Ибо хлопнул себя по коленям, поднимаясь со скейта.       — Посмотрим, — засмеялся учитель, чуя подвох.       Он испугался, что, скажи он лишнее слово, Ван Ибо обязательно обернет его против него и заставит кататься на скейте до поздней ночи.       — Я знаю, почему ты боишься. Ты думаешь, что я заставлю тебя скатиться с рампы в первый раз?       — Как ты узнал?! — засмеялся Сяо Чжань, так он и представлял обучение.       — Я сам когда-то начинал, все начинают. Но для начала надо просто научиться вставать на доску, правильно отталкиваться.       — Ты говоришь убедительно, но я не стану учиться в темноте, — возразил непреклонный учитель.       — Сейчас зажгутся фонари, вот увидишь, это будет еще романтичнее!       Сяо Чжань посмотрел в веселое лицо, которое уже с трудом различалось в темноте.       — Пойдем по домам, мы задержались. Спасибо, что остался!       — Всегда рад помочь. Ты пешком? — Ибо завертел головой в сторону тротуара, будто там стояла машина с надписью «лао Сяо».       — Да, всегда пешком. А ты?       Ибо кивнул:       — Идем вместе?       — Идем, — улыбнулся в темноте Сяо Чжань.       Фонари все никак не зажигались, поэтому они практически в полной темноте отправились на выход. Сентябрьский вечерний воздух был теплым, как летом. В тишине в густой листве за оградой еще пела высокой трелью одинокая птица, учитель со студентом на ощупь пробирались к выходу.       — Где эти чертовы фонари? — буркнул Ибо, цепляясь за рукав пиджака Сяо Чжаня.       — Вообще-то, уже должны зажечься, — задумчиво произнес Сяо Чжань. — Давай, подсвечу телефоном.       Как только он достал телефон и включил фонарик, улица разом зажглась припозднившимся светом.       — Да ты волшебник, лао Сяо, — улыбнулся Ван Ибо.       — Кстати, — Сяо Чжань вдруг кое о чем вспомнил, поглядывая на свой телефон. — Что было не так с моей первой лекцией? Тебе настолько не понравилось?       — Чего это? — Ибо даже остановился от неожиданности.       — Ты всю пару провел в своем телефоне. Я не претендую на всеобщую любовь, но обычно меня никто так откровенно не игнорирует.       — Ааа, — только и сказал Ибо.       Они молча двинулись по тротуару, Сяо Чжань крутил между пальцами телефон, забыв убрать его в карман, другой рукой он придерживал ремень от сумки, лямка резала плечо.       — Я искал одного знакомого в weibo, — наконец нарушил тишину Ибо.       Сяо Чжань молча кивнул и через некоторое время ответил:       — Его нет в соцсетях, можешь не искать.       Ибо заглянул ему в глаза и усмехнулся.       — Как же он общается с друзьями? Со своей девушкой, а может, женой?       — У твоего знакомого есть wechat, — Сяо Чжань пожал плечами.       Ван Ибо встал на месте.       — Договаривайте, лао Сяо.       Сяо Чжань тоже остановился и обернулся на Ибо.       — Ты всегда такой болтливый?       — Только когда очень хочется. Так ты свободен?       Сяо Чжань помолчал, подбирая слова.       — Ты же не спишь с преподавателями, — напомнил он ему.       — И все же? — упрямо спросил Ибо.       — Разве есть разница?       — На самом деле, нет, — после некоторого молчания нехотя согласился Ибо и двинулся вперед.       Они распрощались на перекрестке под фонарем и отправились в противоположные стороны. Сяо Чжань вдыхал прохладный воздух и ежился от предвкушения. Фото, ему предстояло посмотреть фото.       Кадры на закате получились отличными. Динамичными и атмосферными. Теперь необходимо было поймать в похожих ракурсах Ван Ибо, поскольку черно-белые портреты совершенно не вышли, но их Сяо Чжань рассматривал с особым трепетом. Зернистые и смазанные от плохого освещения, они запечатлели задумчивого Ибо с взъерошенными волосами и блестящими кольцами в ушах. Крупные кисти рук в обрамлении клетчатых рукавов рубашки расслабленно расположились на коленях. Ноги в драных джинсах были скрещены перед скейтом. Ибо на фото будто бы не желал покидать площадку. Все ушли, уходил и день, но он пытался продлить этот вечер и эту беззаботную жизнь. Хотел насладиться ей.       Сяо Чжань не удалил эти снимки, оставил для себя как памятку под названием «Как нужно жить».       В голову то и дело лезли неотснятые кадры их прощания, когда Ван Ибо поклонился, не сводя пристального взгляда с учителя, бросил «Пока», усмехнулся и ушел. Их Сяо Чжань прокручивал с замиранием сердца. «Просто меня наконец-то посетила муза… С серьгами в ушах и скейтом подмышкой», — так оправдывал себя учитель, думая о холодном студенте, который в действительности оказался вполне общительным.

***

      Лекции по дизайну у разных групп проходили по вторникам и средам, в пятницу у Сяо Чжаня было присутствие. В остальные дни он в университете не появлялся, поскольку у него были неоконченные (а порой и не начатые) работы, отложенные статьи и намеченные планы, не касающиеся университетской жизни. У него были обязательства перед друзьями, с которыми он иногда общался в wechat, но которые непременно хотели видеть его живьем. В тот момент, когда у него абсолютно не было желания кого-то видеть, его хотели все. Писали нарочно, вызванивали, приходили домой. Но Сяо Чжань всегда искусно придумывал повод остаться дома.       Сегодня, в свой выходной, он проснулся и нерешительно поднялся на постели. У него накопилась такая гора дел, что в планах было беспечно их игнорировать.       Медленно позавтракав, Сяо Чжань взял чашку зеленого чая и отправился в комнату, которую отвел под мастерскую. На книжных полках ровными рядами стояли книги по искусству и дизайну, методические материалы и художественные сборники. На всех горизонтальных поверхностях были разложены тонкие твердые холсты, а на полу стройным рядом расположились крупные подрамники. Сяо Чжань взглянул на рабочий стол, на котором стояли бутылки разных мастей, ровными рядами лежали тюбики с маслом, за ними, как строгие надзиратели, расположились прозрачные банки с растворителем. В мастерской удивительным образом сочетался творческий беспорядок и педантичная чистота. Он коснулся пальцами верхнего края мольберта и остановился нерешительно. Хотелось что-то нарисовать, выплеснуть эмоции прошедших дней. Он поставил чашку с чаем на стол, взял маленький холст и поставил его на горизонтальную подставку своего напольного мольберта. Расположившись перед холстом, он повертел в руках заточенный карандаш и вдруг нарисовал удлиненный овал лица. Он знал, к чему приведет его этот рисунок, но ему хотелось добиться узнаваемости, а уже потом стыдиться порыва. Поэтому он, заглушая голос совести, сделал карандашный набросок Ван Ибо и убрал его подальше, не планируя приступать к цвету.       Совершив маленькую глупость, он отправился разгребать поистине важные задачи.       До самого вечера Сяо Чжань писал статью для ближайшей искусствоведческой конференции, которая была намечена после октябрьских праздников . Тезисы он отправил давно, с заявкой, теперь необходимо было срочно выдумывать остальную часть для публикации. С какой легкостью Сяо Чжань ввязывался во все эти научно-художественные дела, и с каким трудом потом доводил их до конечного результата.       Отсидев все на свете части тела на своем уютном диванчике, Сяо Чжань вдруг обнаружил, что на часах было семь вечера. Кажется, он планировал сфотографировать сегодня Ибо? Он в ужасе подскочил с дивана. Он его ждал? Или Сяо Чжань просто выдумал это? Проведя день в стенах дома, остальная жизнь, его серый костюм и аудитория, красивый Ван Ибо, казались ему выдумкой или сном.       Он метался по квартире в нерешительности: вчера в это время с площадки ушли последние студенты. Пока Сяо Чжань оденется и дойдет до площадки, там не останется никого, к тому же стремительно начнет темнеть. Что он будет делать там, без скейта? Просто посидит. Ну конечно, он ведь целый день не присел. Но он столько часов находился в квартире, что выйти и подышать свежим воздухом не кажется ему такой уж плохой идеей. Эта мысль формировалась в тот момент, когда Сяо Чжань натягивал серую толстовку и выбегал на улицу, прихватив с собой один лишь телефон.       Дорога до университета занимала обычно пятнадцать минут. Но сейчас Сяо Чжань преодолел расстояние за десять. «Там точно никого не будет, никого, или Ибо будет с друзьями», — эта новая мысль повергла его в шок. Но Сяо Чжань уже был слишком близко, а потому он сбавил шаг и приблизился к скейт-парку. Уже зажженные фонари освещали тротуар, а также нескольких человек на площадке.       Сяо Чжань зашел внутрь и присел на низкие перила. Вчера он видел, как на них тренировалась Чжэн Сюли, но больше тут негде было посидеть, а этот элемент некому было использовать на практически пустой площадке. В противоположном углу лао Ван учил ребенка кататься на скейте, выполнять самые простейшие элементы. Рядом стоял мужчина, вероятно, отец школьника. На вошедшего Сяо Чжаня они не обратили особого внимания, поэтому учитель продолжал наблюдать, как Ибо терпеливо показывал на своем скейте, как нужно отталкиваться и проезжать по прямой. Мужчина вдруг спохватился, посмотрев на часы, поблагодарил молодого студента, и вместе с сыном они направились к выходу. Ван Ибо уходить не спешил, или медлил. Кажется, Сяо Чжаня просто не узнали. Он поднялся и отправился к нему.       — Ибо, привет! — Сяо Чжань замер, не дойдя нескольких шагов.       Ван Ибо резко остановился и уставился на Сяо Чжаня.       — Лао Сяо, тьфу ты, разве это Вы?       — А кто ж еще? — засмеялся учитель.       Ибо подъехал поближе и широко улыбнулся.       — Да тебя не узнать, — он обвел глазами его толстовку, джинсы и кеды. — Видел, как я учил ребенка? — довольно спросил он.       — Видел, ты молодец!       — Давай, я тебя научу, — он быстро спрыгнул со скейта и ногой подкатил его к Сяо Чжаню.       — Ты смеешься? — Сяо Чжань встревоженно попятился назад.       — Я только что научил ребенка вставать обеими ногами на скейт, еще час назад он не мог даже держать равновесие!       — Нет, не стоит, — покачал головой учитель.       — Катался на коньках? — спросил Ибо, не слушая Сяо Чжаня.       — Катался, только на крытом катке. Но это другое…       — Какой ногой отталкиваешься обычно, какая нога едет вперед? Просто вспомни.       — Не знаю, правой обычно еду вперед. Ибо…       — Тогда попробуем с правой ведущей. Так, ставь правую ногу ровно по середине доски.       Ибо ногой подтолкнул доску к Сяо Чжаню, рукой настойчиво подвел его к скейту.       — Доверься мне и получай удовольствие, — спокойно сказал Ибо.       Правая нога встала на доску раньше, чем Сяо Чжань успел придумать отговорку.       — Вот так, теперь левой просто оттолкнись, — напутствовал Ибо, не отходя далеко.       И он оттолкнулся, потерял равновесие и тут же затормозил левой ногой.       Подбежавший Ибо тут же успокоил:       — Отлично, теперь давай еще, просто почувствуй баланс, почувствуй себя на доске. Помни, что телом по-прежнему управляешь ты.       Сяо Чжань чувствовал, что ему не хватает опоры, что тело не успевает за ногами, а руки вдруг оказались лишними. Из-за высокого роста он чувствовал себя ужасно неуклюжим и огромным для этого маленького скейта. Но Ибо хвалил, и это успокаивало.       Вопреки своему страху, обучение первому элементу не потребовало много времени. Сяо Чжань мог свободно отталкиваться левой ногой и ровно проезжать по прямой линии. Его не клонило назад и в стороны, он начинал получать удовольствие от потоков прохладного ветра, которые были свидетелями его маленького успеха.       Ван Ибо показал, как нужно вставать на доску обеими ногами, разворачивая ступни параллельно друг другу и перпендикулярно доске. Этот элемент давался Сяо Чжаню сложнее, но он пробовал. Научившись отталкиваться, все остальное теперь казалось делом времени. Детская радость клубилась в груди, ведь он попробовал, да, его заставили, но Ибо правда углядел его любопытство.       — Ты счастлив? — спросил Ибо Сяо Чжаня, когда тот с лучезарной улыбкой проезжал мимо.       — Я счастлив! — он неловко спрыгнул со скейта рядом с Ибо и вдруг обнял его.       — Извини, я хотел просто пожать тебе руку, но поскользнулся, — Сяо Чжань отстранился, держа Ибо за плечи.       — Сойдет за благодарность, — улыбнулся студент.       Сяо Чжань попятился назад и засунул руки в карманы джинсов.       — На сегодня хватит, как считаешь? — он поправил дужки очков двумя пальцами.       — Да, хватит. Приходи завтра пораньше, успеем больше.       Сяо Чжань замялся, разглядывая свои интересные кеды.       Ибо прокашлялся и добавил:       — Если тебя отпустит… ну, тот, кто сегодня задержал.       Сяо Чжань посмотрел на него пристально.       — Я не приду кататься, когда тут твои друзья, — объяснил он свое молчание.       — Почему?       — Они меня съедят.       — Ты их преподаватель, кто им разрешит?       — Я чувствую себя маленьким кроликом, который посягнул на твой прайд. Они сразу встретили меня настороженно.       — Маленький кролик… Ты… — Ибо посмотрел так странно, но только улыбнулся уголком губ, резко скрестив руки на груди.       Прощались снова на перекрестке. Ибо решил научить Сяо Чжаня маленькому жесту, которым обычно прощаются настоящие скейтеры. Учитель смеялся, пытаясь уловить комбинацию ударов. В итоге, он ничего не запомнил, постоянно путал простейшую последовательность.       — Спасибо, Ибо, ты не представляешь, как я тебе благодарен, — признательно улыбнулся Сяо Чжань. — Я никогда бы не решился встать на скейт, если бы не ты.       — Мы увидимся завтра? Можешь прийти, когда зажгутся фонари.       — Я не обещаю, но ведь нужно практиковаться каждый день? — хитро улыбнулся Сяо Чжань.       — Безусловно! — серьезно кивнул Ибо и рассмеялся.       — Тогда до завтра, лао Ван, — Сяо Чжань непроизвольно вздохнул и протянул руку.       — До завтра, лао Сяо.       Они долго не отпускали руки. Первым расцепил прощальное рукопожатие Ибо. Он поклонился, встал на скейт и уехал в противоположном направлении.       В голове Сяо Чжаня крутились невеселые мысли. К чему приведет его это развлечение? Очевидно, что ему нравилось проводить время с Ибо, иначе он не понесся бы на ночь глядя на скейтерскую площадку.       «Я не сплю с преподавателями» — сама эта формулировка наталкивала на мысль, что Ибо, если и заводит отношения с хорошенькими учителями, коих на факультете хореографии и музыки хоть отбавляй, то исключительно ради секса. Сяо Чжань был в этом уверен. Ибо достаточно взрослый для этого, а еще чертовски привлекательный. И сексуальный. Этот его пикаперский прием в связке с внушительной внешностью явно работал.       Но Сяо Чжань не планировал заводить какие-либо отношения со студентами, будь то секс или любовь, поэтому он и не стал переубеждать Ибо в том, что он несвободен. Так надежнее, так не будет соблазнов.       Возможно, он еще немного использует Ибо для своего удовольствия — прокатится пару раз на скейте поздним вечером, а потом ночи станут холоднее, и их недолгая связь угаснет.       «К тому же, я еще не сделал нужные фотографии», — так рассуждал Сяо Чжань, нанося теплые оранжевые мазки на холст. Карандашный набросок Ибо обретал цвет.

***

      Неприятное чувство — тебя ненавидят.       Достаточно одного взгляда.       Сяо Чжань встретил их в коридоре: Ли Дэмин и Чжэн Сюли. Они поздоровались, почтительно, как приветствуют старшего по возрасту и высшего по положению. Но его пронзил холодный и сердитый взгляд девушки. Возможно, вчера они должны были покинуть площадку с Ван Ибо, но тот остался ждать своего учителя? Сяо Чжань не знал, но теперь был точно уверен, что друзья не простят его вмешательство.       Плана на вечер у Сяо Чжаня не было. Он взял с собой тяжелую камеру, но, встретив друзей, засомневался. Стоит ли мешать? Захотят ли те увидеть свои снимки, после того, как Сяо Чжань выкрал у них их друга?       Приятное чувство — тебя любят.       Одного взгляда на Ибо достаточно, чтобы передумать.       Он встретил его также в коридоре, без сопровождения друзей. Ибо подошел, улыбнулся открыто, поздоровался:       — Доброе утро, Сяо-лаоши, — поклон и лукавая улыбка. — Кролик, маленький кролик, — нежным шепотом добавил он.       Сяо Чжань обомлел и вымолвил только:       — Здравствуй, лао Ван.       Он ошарашенно смотрел на два скейта, которые держал Ван Ибо в обеих руках.       — Это что, Ибо? — спросил учитель, указывая подбородком на доски.       — Лао Сяо не знает, что это? — усмехнулся Ибо.       — Я надеюсь, это не для меня?       — Вот это «надеюсь» звучит обидно, — нахмурился Ибо.       — Но я ведь мог не прийти сегодня? Стоило ли так… рисковать? — Сяо Чжань вдруг соотнес два скейта и холодный взгляд Чжэн Сюли.       — Стоило, — пожал плечами красивый студент.       — Я постараюсь прийти, — он замолчал и огляделся, поскольку рядом проходили студенты, которые здоровались с учителем и улыбались Ван Ибо. — Но кататься я смогу только когда мы останемся одни, без свидетелей.       — Без вопросов, — ответил Ибо. — Только приходи.       Они бросили друг другу утвердительный взгляд и разошлись, не прощаясь.       Вечер выдался прохладным, затянутое дымкой небо не радовало теплыми лучами, солнце садилось блекло. Сяо Чжань вышел на крыльцо и забыл вдохнуть свежий воздух, быстро сбежал по ступеням и направился прямиком к скейт-парку. Он специально задержался на кафедре, стараясь сделать все бумажные дела, которыми с лихвой заваливают преподавателей. Подходя к площадке, Сяо Чжань отметил, что нейтральное освещение идеально подойдет для снимков, не будет яркой светотени, характерной для закатного вечера.       Площадка была заполнена народом. Сентябрьская прохлада приманила не только завсегдатаев скейт-парка, но и новых гостей. Все же это не помешало разглядеть среди подвижной толпы знакомый силуэт. Еще с утра в коридоре университета Сяо Чжань запомнил это ярко-синее худи и объемные тертые джинсы. Ибо всегда был разным, но каждый раз ярким. Вот и сейчас с противоположной стороны площадки Сяо Чжань без труда увидел Ибо, словно четвертый круг светофора, который сигнализировал: «Внимание: Ибо».       Красивый студент опять помогал, в этот раз своей подруге Чжэн Сюли. Сяо Чжань обошел их по широкому кругу, достал камеру и начал делать кадры, пока его не обнаружат и пока в него никто не врежется. Все же он постарался выбрать островок безопасности, поэтому без труда шпионил за парой. Чжэн Сюли часто улыбалась, заправляла непослушные локоны за ухо, внимательно смотрела в глаза Ибо и отлично справлялась. Ван Ибо был прирожденным учителем, Сяо Чжань успел убедиться в этом на себе. Он имел необходимый опыт, а также крепкое терпение, чтобы работать как с новичком, что было в случае с Сяо Чжанем, так и с опытным скейтером, таким как Чжэн Сюли.       Сяо Чжань делал кадры, красивые и, быть может, личные. Подруга Ибо все же заметила учителя, но виду не подала. Сяо Чжань тоже не стал раскрываться. Было в этом что-то противоестественно приятное: наблюдать, как Ибо учит девушку. Будто бы ешь мороженное, политое медленно действующим ядом. Оно холодит, его сладость приятно убивает.       — Лао Сяо!       Сяо Чжань подпрыгнул, поскольку со спины с шумом к нему подъехал Ли Дэмин.       — Добрый вечер, Ли Дэмин! — поздоровался учитель, успокаивая участившееся сердцебиение.       Нарочно ли приветствие было столь шумным или нет, но объекты наблюдения и скрытой фотосессии заметили Сяо Чжаня и направились к нему.       — Лао Сяо, здравствуйте! — поздоровались друзья.       Ибо выглядел взволнованным, Чжэн Сюли — нахмуренной.       — Сяо-лаоши уже минут десять вас снимает, — улыбнулся Ли Дэмин.       Ван Ибо встревоженно бросил взгляд на подругу, перевел на учителя.       — Я не видел, — только и сказал он.       — Вы отлично получились, не переживай, — улыбнулся Сяо Чжань, чувствуя, что яд добрался до сердца.       — Сяо-лаоши, хочу Вам кое-что показать! — добродушно сказал Ли Дэмин, схватил скейт одной рукой и потянул учителя за локоть другой.       Ибо и Чжэн Сюли остались стоять на месте. Сяо Чжань же послушно отправился за студентом. Остановившись у невысокого кикера, Ли Дэмин замялся:       — Я привел Вас, чтобы Вы притворились, что фотографируете меня здесь, а вообще, не могли бы Вы как-нибудь сфотографировать нас с Чжэн Сюли? Вдвоем? Но… — он запнулся.       — Я понял, — Сяо Чжань поспешно кивнул.       Все было ясно без лишних объяснений и просьб.       — Сфотографирую вас совершенно случайно, — он подмигнул стушевавшемуся студенту. — А теперь давай сделаем алиби нашего разговора. Что ты хотел показать? Я готов это заснять.       Сяо Чжань отошел подальше, настраивая камеру. Ли Дэмин заехал на трамплин, подхватил в прыжке доску руками и эффектно приземлился на ровную поверхность. Сяо Чжань сделал несколько удачных снимков, прокрутил их в окошке предварительного просмотра и показал подошедшему студенту. Тот повторил трюк еще раз по просьбе Сяо Чжаня, и после того, как он одобрил снимки, они отправились к Ван Ибо и Чжэн Сюли.       Ибо сидел, приземлившись на доску, и кисло смотрел, как подруга выполняет новые элементы. Как только учитель появился рядом, он поспешно встал, заглядывая ему в глаза.       — Ван Ибо, не хочешь скатиться по рампе? — предложил Сяо Чжань.       — Да, пойдем…те, — быстро исправился Ибо. — Мы сейчас, — сказал он друзьям.       — О чем болтали с Дэмином? — спросил Ибо, как только они отошли к мини-рампе.       — Он сказал, что не против научить меня кататься на скейте, — хитро улыбнулся Сяо Чжань.       — Он охренел? — развернулся всем телом Ибо.       — Я шучу, Ибо, шучу! Поднимайся наверх, — он подтолкнул все еще застывшего Ибо к лестнице, ведущей на верхнюю площадку рампы.       — Я не пойду, если это правда, — мотнул головой Ибо.       — Не правда. Какой ты собственник! — тихо произнес Сяо Чжань и засмеялся.       Ибо все же поднялся наверх, и, когда Сяо Чжань махнул рукой, с ровным шумом скейта о поверхность рампы, сделал несколько прокаток от одного края к другому.       По сравнению с Ли Дэмином, Ибо катался как молодой бог скейтбординга, если бы такой существовал. Он будто родился с ним, и скейт был продолжением его ног. Плавные линии и никакого напряжения, только красота движения. Все это постарался уловить Сяо Чжань, хотя он сильно отвлекался на Ибо и забывал щелкнуть затвором камеры.       Когда кадры были сделаны, Сяо Чжань махнул Ибо, чтобы тот спускался, а сам поспешил к паре друзей, которые остались кататься вдвоем. Они просто кружили, объезжая преграды, встречаясь и разъезжаясь в стороны. Подойдя к паре, Сяо Чжань попросил их катить друг другу навстречу, и, когда они встретятся, ударить по рукам в приветственном жесте. Чжэн Сюли и Ли Дэмин начали выполнять план учителя, только на деле это оказалось сложнее. Из-за разницы в росте девушке приходилось тянуться к руке высокого парня, поэтому они не могли сделать это ровно и четко. В итоге, было сделано много неудачных в плане жеста кадров, зато друзья так смеялись, пока подъезжали друг другу и случайно разъезжались в разные стороны, что Сяо Чжань посчитал именно эти снимки успешными.       — Лао Сяо подрабатывает Юэ Лао? — усмехнулся подошедший к нему Ибо.       — Просто фотографирую, разве не за этим я здесь? — Сяо Чжань опустил камеру и подозвал друзей. — Вы молодцы, спасибо вам всем за участие и содействие! Я думаю, что мне хватит этих снимков.       — Вы больше не будете снимать? — удивился Ли Дэмин.       — Я думаю, я набрал достаточное количество материала, — улыбнулся Сяо Чжань.       Он спрятал фотоаппарат в сумку, обвел всех взглядом: Ли Дэмин и Чжэн Сюли улыбались, приводя дыхание в порядок, Ибо нетерпеливо подергивал ногой.       — До вторника, ребята, увидимся на лекции! Еще раз спасибо! — Сяо Чжань поклонился им и, достав телефон, начал отходить к выходу.       Он обернулся на молчаливого Ибо, включил фонарик на телефоне и постучал по нему пальцем. Он надеялся, что лао Ван поймет его сигнал. Ван Ибо видел и, возможно, незаметно кивнул головой, Сяо Чжань не был уверен. Но он в любом случае собирался пойти домой и вернуться, когда на площадке зажгутся фонари.       Добравшись до квартиры и устроившись на диване, Сяо Чжань решил немного подумать, прежде чем готовиться бежать из дома еще раз. Но мысли не шли. Ни за, ни против. В голове пустота и желание поскорее идти к Ибо.       Сяо Чжань отправился в душ, зная, что под горячими струями воды его всегда посещает внезапная рефлексия. Но и тут он остался один. Мозг упрямо игнорировал попытки копаться в себе.       «Он принес тебе скейт», — услужливо подсказывал внутренний голос, пинками заставляя одеваться и выходить из дома.       Прохладный сентябрьский ветер окутал учителя, как только за ним закрылась входная дверь его дома.       «Это уже ненормально», — думал Сяо Чжань, чувствуя что с хлопком двери бешено заколотилось сердце.       — Волнуюсь снова вставать на скейт, — вслух сказал он, хотя рядом никого не было; врать себе можно было и мысленно.       Ибо ждал его, на площадке еще были люди, но друзья ушли. Хотя бы это успокаивало. Не хотелось создавать лишние слухи и разговоры. На ночную прогулку Сяо Чжань нацепил розовую толстовку, черную кепку, джинсы и кеды. Кепка немного давила на дужки очков, но зато учитель мог не переживать, что его узнают студенты, если они тут есть.       — Сяо-лаоши, — обратился Ибо, когда Сяо Чжань подошел к нему, — нельзя было найти еще что-то более милое, чем эта розовая толстовка?       — Что не так с толстовкой, Ибо? — засмеялся учитель.       — Я хочу укусить тебя за плечо, ты похож на сладкую вату, — Ибо жадно посмотрел на всего Сяо Чжаня, прикусив обе губы, борясь с желанием вонзить зубы в своего учителя.       Сяо Чжань проследил этот взгляд, который взволновал его. Внизу живота приятно заныло. Он нетрезво посмотрел в глаза красивого студента, затем на его рот, медленно облизнул свои губы, оставляя блестящую слюну. Как в замедленной съемке Сяо Чжань видел, что пухлые губы Ибо приоткрылись, а зрачки расширились. Учитель поспешно опустил глаза, испугавшись своего внезапного порыва. «Он. Твой. Студент», — пульсировала в мозгу запоздалая мысль. Щеки вспыхнули, он поправил козырек кепки и вновь посмотрел на Ибо, уже вполне спокойно и немного виновато.       Ибо не сводил с него темный взгляд. Он замер, и, если бы не ветер, который ласкал его челку и серьги-кольца, Сяо Чжань бы подумал, что перед ним статуя.       — Ибо, мы будем кататься? — произнес учитель в никуда, сердце бешено колотилось.       — Поцелуешь меня? — все также не шевелясь произнес студент низким голосом.       — Тут кругом люди! — испуганно произнес Сяо Чжань. И не ясно, относилось это к тому, что их могли услышать, или к тому, что он не мог поцеловать прямо сейчас. Ибо сглотнул слюну, отчего его кадык дернулся, огляделся и с усмешкой покачал головой:       — Становись на скейт.       Сяо Чжань почувствовал, что волнение от езды на скейте сменилось страхом соблазнить студента. Страшнее было то, что Ибо, кажется, был не против. Сяо Чжань с готовностью поспешил к скейтборду.       В этот раз они катались оба, Ибо дал время вспомнить и отработать самое первое движение, сам находился рядом на своем скейте, ловко лавируя между фигурами, уезжая вперед и возвращаясь к учителю. Сяо Чжань чувствовал, что уже вполне сносно движется по прямой, ловко ставя ноги на доске параллельно друг другу.       Когда учитель начал набирать скорость передвижения, Ибо показал, как делать простой разворот. И началось новое развлечение. Не получалось, не разворачивалось, Сяо Чжань снова чувствовал себя слишком большим для этого способа передвижения. Но Ибо всякий раз подбадривал большими пальцами вверх, и сил прибавлялось.       К тому времени, как площадка осветилась теплым светом фонарей, в парке катались только двое: учитель и… его учитель.       Сяо Чжаню казалось, что вот тут на скейте разворачивается не он, не тот утонченный художник, завсегдатай светских мероприятий и участник искусствоведческих конференций, преподаватель дизайна моды. Моды! Ему стало смешно. Он несется на скейте, его руки разрезают прохладный воздух, он управляет скоростью. А рядом катается Ибо, такой красивый и умелый. Разве он не спит?       Сяо Чжань остановился возле своего учителя, чтобы перевести дух. Кажется, последние полчаса с его губ не сходила счастливая улыбка.       — Я хочу залезть на рампу, — внезапно произнес он, глядя на Ибо.       — Тебе рано, лао Сяо, — спокойно сказал тот.       — Я хочу просто посидеть на краю.       — Пойдем, — Ибо по-хозяйски взял в свою руку прохладную ладонь учителя и потянул за собой.       Два парня забрались на горизонтальную площадку мини-рампы и уселись, свесив ноги. Сяо Чжань немного ежился, разгоряченный после катания. Полоска горизонта еще светлела тонкой нитью, но из-за включенных фонарей казалось, что на город спустилась ночь.       — Ты давно катаешься? — поинтересовался Сяо Чжань.       — Давно, со школы, практически каждый день на доске.       — Вау! А танцуешь давно?       — Тоже со школы.       — Не видел, как ты танцуешь, должно быть, круто!       — Не то слово, — засмеялся Ибо.       — Ого, вот это уверенность! — Сяо Чжань посмотрел на него восхищенно.       — Это правда, я крутой.       — У тебя дар преподавателя, знаешь? Ты находишь подход к любому на этой площадке: и к детям, и к студентам, к хорошеньким девушкам. Вокруг тебя постоянно находятся хорошенькие девушки.       — Забыл себя добавить, — ухмыльнулся Ибо.       — Я не кручусь вокруг тебя, — засмеялся Сяо Чжань и легонько ткнул его рукой.       — В этом и проблема! — погрозил пальцем Ибо.       Они молчали. Молчали той комфортной тишиной, которая не тяготит. В вечерней тишине были слышны лишь трели поздних птиц, которые переговаривались с разных сторон площадки, не решаясь воссоединиться.       — Ибо, — со вздохом позвал учитель, с улыбкой глядя на горизонт.       Ибо обхватил колени руками и, положив на них щеку, посмотрел на Сяо Чжаня.       Учитель продолжил:       — Когда я стою в аудитории перед студентами, я чувствую, что мне уже двадцать семь лет. Я чувствую себя стариком-преподавателем. Кафедра, лекции, костюм…       Он помолчал, Ибо смотрел на него. Сяо Чжань вдохнул воздух полной грудью, получилось легко.       — А когда я с тобой, я чувствую, что мне всего лишь двадцать семь, и жизнь прекрасна.       Он с улыбкой покачал головой, глядя на Ибо.       — Ты слишком много думаешь, лао Сяо. Все самое крутое происходит, когда ты перестаешь над этим трястись.       — И самое безрассудное.       — И крутое, — Ибо обвел взглядом лицо учителя.       Сяо Чжань вздохнул и улегся на горизонтальную поверхность площадки спиной, закинув руки за голову. Он разглядывал темное небо и белый дым облаков, которые скрывали звезды. Скейт, Ибо… Было в этом что-то запретное, свободное, дерзкое. В ту секунду, когда он поставил ногу на скейт, он не думал, отключил встроенную рефлексию и получил давно забытое чувство баловства и удовольствия. Ему всего двадцать семь, впереди яркая жизнь…       Ибо прервал его размышления, склонившись сверху. Он поставив свой локоть рядом с его лицом и жадно заглянул в глаза. Сяо Чжань задержал дыхание и удивленно приподнял брови в ожидании.       Ибо прошептал горячо прямо в губы:       — Маленький кролик, ты попался.       Он аккуратно одной рукой снял очки и вложил их в ладонь учителя, а затем коснулся приоткрытых губ сначала большим пальцем, пробуя мягкость кожи, потом приблизился и обхватил нижнюю губу своими губами. Сяо Чжань тихо застонал. Губы его были горячие и гладкие, Ибо поцеловал сначала невесомо, с каждым прикосновением увеличивая настойчивость и силу, от чего возбуждение буквально разрядом прошло по всему телу Сяо Чжаня. Ибо обхватил его нежную щеку широкой ладонью и поцеловал глубоко, нетерпеливо, влажно, лишая обоих воздуха. Не было возможности противиться натиску молодого порывистого студента, да и своему желанию. Сяо Чжань закрыл глаза, его ресницы трепетали, свободная рука вцепилась в волосы Ибо, погружая обоих в долгий поцелуй.       Сминая в руке розовую толстовку, пробираясь горячей ладонью под футболку, сжимая грубую ткань джинсов на бедрах, Ибо шептал и шептал сбившимся шепотом какие-то невероятные слова:       — Боже мой, разве можно быть таким? Нежным, тонким, — Ибо обхватил лицо Сяо Чжаня ладонями и начал покрывать поцелуями глаза, щеки. — Я боюсь тебя раздавить, ты такой хрупкий, — снова поцелуи, жадный поцелуй в губы.       Сяо Чжань не противился, но Ибо каждый раз хватал его руки крепкой хваткой, при этом не выпуская из поцелуя. Не в силах совладать с чувствами, желанием, он прижался всем телом к лежащему учителю, блуждая руками по его телу.       — Ибо, — только и мог протянуть Сяо Чжань, но рот его тут же закрывали поцелуем.       — Ты мучаешь меня с первой лекции, — Ибо шипел не то от злости, не то от разрывающей нежности, — своими тонкими пальцами, этой родинкой, этой шеей, — он с нажимом провел большим пальцем по кадыку учителя и горячо поцеловал. — Есть ли предел? Я не могу смотреть на тебя спокойно. Хочу поднять на руки и унести от всех, обнимать тебя, целовать тебя.       — Целуй, Ибо, — прошептал Сяо Чжань, который чувствовал, что съезжает с катушек.       Ибо зацеловал эти слова, слизнул их языком с блестящих приоткрытых губ, забрал себе, присвоил. Сяо Чжань судорожно хватал его рукой, прижимал к себе, впивался ногтями в плечи.       Ибо вдруг резко вскрикнул и подскочил, подтягивая Сяо Чжаня вверх.       — Черт, чуть не скатились с рампы.       Сяо Чжань, взъерошенный и ошалелый, тяжело дыша от возбуждения, отодвинулся от края и смотрел на Ибо. Через несколько секунд они разразились смехом, таким громким, что распугали в листве притихших птиц. От смеха Ибо чуть снова не съехал с края, но в этот раз его удержал Сяо Чжань.       Они с трудом подавили хохот, Ибо отполз к невысокой металлической ограде рампы и оперся на нее спиной. Учитель удобно устроил голову на его коленях и прикрыл глаза.       Ибо продолжил свой разговор, уже тихим голосом:       — Я смотрел на тебя на лекции и думал: этот маленький кролик говорит такие серьезные и умные вещи, он не боится публики, он знает, о чем говорит. Он переключает слайды. Своими изящными пальцами. Он очень красивый, самый красивый учитель, которого я видел. А голос? Почему у тебя такой голос, который хочется слушать перед сном как мантру, как медитацию или чертов асмр?       Сяо Чжань слушал его с закрытыми глазами и улыбался. Ибо гладил его волосы, пропускал воздушные прядки между пальцами, проводил твердыми ногтями по коже, посылая мурашки на руки и бедра.       — Я пришел на лекцию и охренел, лао Сяо, охренел от твоей красоты. А потом от голоса. От того, как ты поправляешь очки и улыбаешься, как смотришь на студентов, у тебя так по-детски мило взлетают брови, ты бы видел. Я полез искать тебя в соцсетях, чтобы убедиться, что ты свободен. Я до сих пор этого не знаю, но мне плевать.       Сяо Чжань на этих словах со смехом покачал головой, но не сказал ни слова.       — А потом скейты, площадка, фотография. Эти твои взгляды вечером. А иногда тебя не было. Мучил меня. Но все равно, ты захотел нас сфотографировать… Маленький кролик сам пришел ко мне в лапы, — Ибо улыбался, приподнял на своих коленях Сяо Чжаня и чмокнул его в губы.       Учитель распахнул глаза и посмотрел вверх на склоненное лицо.       — Признайся, ты говоришь это всем учителям?       Ибо засмеялся:       — Да я пытался тебя зацепить, вот и сказал, что не сплю с преподами. Точнее, я и не сплю, но впервые желание появилось.       — Рискованно, Ибо, очень рискованно, — Сяо Чжань усмехнулся и покачал головой.       — Ну извини, я не знал, как к тебе подкатить. Такой неприступный, я думал, подойду, и ты растаешь как самая лучшая моя фантазия.       Сяо Чжань вдруг воскликнул:       — Ты такой болтливый, Ибо! Сколько не наблюдал за тобой, ты всегда молчишь, обычно говорят все, кроме тебя!       Ибо усмехнулся:       — Разговариваю, когда очень хочу, когда есть с кем и для кого, — он снова приподнял колени, чтобы удобнее было дотянуться до учителя, и нежно прикусил его нижнюю губу.       Они молчали. Сяо Чжань прикрыл глаза и ровно дышал, ему было тепло от ног Ибо, от его руки, которая гладила голову, задевая уши и щеки. Тепло распространилось в груди и сердце, которое теперь успокоилось, как пригретый и свернувшийся в клубок котенок.       — Что дальше, Ибо? — спросил Сяо Чжань.       Ибо расслабленно опирался на ограду рампы, прикрыв глаза.       — Мы немного посидим здесь, потом я тебя поцелую, затем провожу до дома, опять поцелую. Ты ляжешь с мыслями обо мне, я буду засыпать, вспоминая мельчайшие подробности нашего поцелуя. Продолжать?       — Я не про это, — засмеялся Сяо Чжань, закрывая смущенное лицо руками.       — Ты слишком много думаешь, — повторил Ибо свои прежние слова. — Тебе понравилось со мной целоваться?       Сяо Чжань убрал руки и посмотрел вверх в красивые глаза Ибо. Этот студент был таким самоуверенным. Он не спрашивал, а утверждал. Но Сяо Чжань ни о чем не жалел.       — Да, Ибо.       — Хочешь еще?       — Да.       — Остальное неважно, — Ибо пожал плечами.       Сяо Чжань поднялся, пригладил взъерошенные волосы и сел рядом со своим студентом.       — Важно, Ибо, все важно.       Он взял ворот его худи и притянул к себе, увлекая в поцелуй. Ему вдруг нестерпимо захотелось прикоснуться к Ибо, ощутить телесный контакт, почувствовать его тепло и гладкость кожи. Сяо Чжань провел языком между его губ, пробуя их мягкость и податливость. О, теперь они внезапно повиновались любому движению, следовали за требовательными губами, будто их обладатель не подминал под себя недавно отзывчивого учителя. Ибо послушно следовал за Сяо Чжанем, копировал действия, позволил проникнуть в рот, исследовать его, исцеловать, искусать губы. Только вот руки его с силой сжались на бёдрах учителя, отражая истинный порыв.       Поцелуй был долгим, Сяо Чжань обхватил лицо Ибо обеими ладонями, большим пальцем гладил скулу, подбородок, спускался на острый кадык. Их языки нежно касались друг друга, гладили. Сяо Чжань губами втягивал язык Ибо, отчего тот шумно дышал, срываясь на тихий рык. Этот поцелуй был похож на самого Сяо Чжаня, такой же нежный, легкий, волнующий.       Учитель отстранился первым, напоследок мягко поцеловав по очереди обе губы, которые успели покраснеть от длительного контакта. Бедра, руки, губы, все тело, все тянулось к Ибо как магнитом. Хотелось обнять его, слиться в одно целое, залезть в одну толстовку, в конце-то концов.       Но учитель просто сел к нему плечом к плечу, успокаивая тревожное сердце. Они смотрели вниз на освещенные фигуры площадки. На улице не было ни души.       — Расскажи мне о своих друзьях, почему вы дружите? — попросил Сяо Чжань, немного отдышавшись.       Ибо шумно переводил дыхание. Он подумал немного и ответил:       — Они такие же упертые, как я. Чжэн Сюли ни разу до этого не стояла на скейте, за четыре года нашего обучения она стоит на доске, как я. Почти как я. Дэмин проводит все свободное время в тренировочном зале или в скейт-парке. Он очень упертый. Они никогда не ноют, знают, чего хотят в будущем, и как к этому прийти.       — Ты встречался с Чжэн Сюли? Кажется, она в тебя влюблена.       — Она не влюблена! Я не встречался с ней.       — Вокруг тебя вращается вся твоя группа, а ты этого не видишь. К тебе тянутся люди, а ты сам по себе.       — Что ты говоришь? Откуда ты вообще это взял?       — Это видно невооруженным глазом, — засмеялся Сяо Чжань. — Куда же ты смотришь?       — На Чжань-гэ.       Сяо Чжань обернулся на него, в взгляде промелькнули нежность, восторг, снова нежность.       — Ибо, — протянул он.       — Можно так называть? Мы вроде как полчаса сосались на рампе.       Сяо Чжань рассмеялся, от этого неромантичного слова, от воспоминания, как они чуть не скатились.       — Только не в аудитории, — сказал он и ткнул пальцем своего студента в плечо.       — Облом, — Ибо надул губы.       — Пойдём? Время… Айя, уже ночь! — воскликнул Сяо Чжань, глядя на экран телефона.       Они спешно спустились с рампы, направляясь к оставленным вещам.       — Это тебе, — сказал Ибо, указывая подбородком на скейт, который принес сегодня Сяо Чжаню.       Учитель смотрел непонимающе.       — Мне — что? — уточнил он.       — Тебе — скейт, забирай.       — Ибо, зачем? — брови Сяо Чжаня удивленно взлетели. — Не стоит, правда не стоит!       — Он же не новый, чего ты испугался. Просто валялся дома, а тебе пригодится.       Ибо отмахнулся, но было заметно, что он волновался.       — Спасибо, — Сяо Чжань заглянул в глаза Ибо признательно и восторженно. — Но я все равно не буду кататься без тебя.       — Очень на это надеюсь, — оскалился в улыбке Ибо.       — Идем, Бо-ди, мы сильно задержались.       Ибо выронил рюкзак.       — Что? — улыбнулся Сяо Чжань.       Ибо неспеша подошел и обхватил руками учителя в облаке из розовой толстовки.       — Скажи еще раз, — сказал он, прижимаясь лицом к его шее и шумно вдыхая воздух.       — Бо-ди, — тихо сказал Сяо Чжань.       Ибо прижался губами к шее и втянул прохладную кожу, оставляя красную метку.       — Учитель, мой учитель называет меня Бо-ди, что он со мной делает? Мой красивый учитель, — Ибо жарко шептал, касаясь губами шеи, которая тут же покрылась мурашками.       — Ибо, Бо-ди, — шептал учитель, судорожно сминая мягкую ткань на спине Ибо, — мы никогда отсюда не уйдем.       — Чжань-гэ, я хочу отнести тебя на руках, ты такой… такой, — прошептал Ибо и прижался губами к выступающему кадыку учителя.       — Пойдем же, пока я действительно не разучился ходить, — рассеянно засмеялся Сяо Чжань.       Они с трудом расцепились, взяли свои вещи и вышли с площадки. Ибо взял Сяо Чжаня за руку, сплел пальцы вместе, учитель же огляделся. Хотя время уже было позднее, возле университета могли находится студенты, отправляющиеся в общежитие. Сяо Чжань на всякий случай надвинул капюшон толстовки на лицо, спустил козырек кепки пониже.       — Где ты живешь? — вдруг поинтересовался Сяо Чжань. — Все студенты живут в общежитии, по крайней мере, я жил в общаге.       — Мы с другом, с Дэмином, снимаем квартиру тут рядом, — ответил Ибо, показав скейтом куда-то в сторону.       — А родители?       — Они живут в Лояне.       — О, — только и сказал Сяо Чжань.       — На праздники уезжаю к ним.       — Я тоже уезжаю к родителям, — улыбнулся Сяо Чжань.       — Куда, Чжань-гэ? — с легкой паникой спросил Ибо.       — В Чунцин. Почему ты так реагируешь? Ты ведь тоже уезжаешь? — удивился учитель.       — Не знаю, буду скучать, — пожал плечами Ибо.       — Праздники пролетят быстро, я надеюсь, — вздохнул Сяо Чжань. — Давай простимся тут.       Они остановились на перекрестке, под фонарем.       — Я провожу, как и говорил, — Ибо потянул учителя за руку в сторону.       — Нет, уже поздно, я буду переживать. Давай обменяемся номерами? Выходные не переживу без тебя.       — Чжань-гэ, ты снова это делаешь? — Ибо потянул его за руку к себе, обнимать было тяжело, скейты бились друг об друга.       — Что, Бо-ди? Что я делаю? — невинно спросил Сяо Чжань.       — Внешне ты чистый ангел, но все, что ты делаешь, это соблазняешь меня, а потом возмущаешься, что мы никак не дойдем до дома!       — Я постараюсь не делать так, — улыбнулся Сяо Чжань, опустив глаза.       — Делай! — Ибо схватил его свободной рукой за щеку и поцеловал в губы, затем опустился к шее, провел губами и вцепился зубами в толстовку, оставляя на ней влажные следы укуса. — Кролик спрятался в сладкой вате, когда-нибудь я избавлю тебя от нее.       — Бо-ди, прекрати! — Сяо Чжань закрыл глаза и поднял подбородок, подставляя шею для поцелуев; Ибо припал губами к покрытой мурашками коже.       Прерваться пришлось лишь потому, что шумная толпа студентов проходила мимо. Сяо Чжань нацепил съехавший капюшон, удобнее взял скейт и ждал, когда веселая компания пройдет мимо. Со стороны они походили на двух студентов-скейтеров, которые тайком целуются на перекрестке. Только и всего.       — Ибо, до вторника, мы увидимся на лекции!       Они обменялись номерами телефонов, чтобы скоротать выходные.       А ночью, как и предсказывал Ибо, Сяо Чжань лежал в кровати с распахнутыми глазами. Он вспоминал их поцелуй на рампе. Он никогда не целовался так долго и так страстно. Никогда поцелуи не значили для него так много. Он понятия не имел, что их ждет дальше, но он начинал чувствовать. Важность поцелуев, необходимость объятий, потребность в разговорах. Он хотел узнать все о Ибо: кто его родители, какая комната была у него в Лояне, почему он выбрал университет в Пекине, как он познакомился с Дэмином и сразу ли они сняли квартиру, сколько часов в день он танцует, как хорошо питается, где он питается, что он ест. У него есть wechat Ибо, но он хотел узнать все это лично, желательно с возможностью обнять, и он был уверен, что ему понравятся ответы, потому что ему нравился этот настойчивый и принципиальный парень. Трудолюбивый, упорный, талантливый. Он нравился ему тем, что просто существовал, что просто пришел к нему на лекцию и дал о себе знать.       В то самое время, когда все мысли учителя были заняты своим красивым студентом, на телефон пришло краткое: «Чжань-гэ, думаю о тебе». Сяо Чжань прижал телефон к груди и глупо улыбался, преисполненный чувств. Он стал проваливаться в сон, словно выпил крепкого вина, а потому быстро включил чат, чтобы ответить ожидавшему его Ибо. Сяо Чжань написал только «Бо-ди» и красное сердечко. Он не помнил этого, поскольку заснул сразу же, как только нажал на кнопку «Отправить».       Утро субботы встретило Сяо Чжаня прозрачными лучами, пробивающимися сквозь штору, и горой сообщений от Ибо. Сонный учитель не мог разобрать последовательность, он проглядывал их в предварительном просмотре, не открывая, а потому не знал, что случилось, почему Ибо пишет «срочно», «я так не могу» и «нужно встретиться». Его сердце застучало, кровь отхлынула от головы. Неужели по какой-то причине все заканчивается, не успев толком начаться? Сяо Чжань резко сел в кровати. Он только вчера вечером размышлял, какие сложности могут возникнуть с их отношениями, какие риски… А сейчас он не мог поверить, что все это может просто исчезнуть. Он всем сердцем этого не хотел.       Не в силах открыть чат, Сяо Чжань поднялся с кровати и отправился на кухню к спасительной кофе-машине. Телефон он оставил на прикроватной тумбочке. Сделав усилие над собой на совершение утренних ритуалов, почистив зубы в два раза быстрее, чем обычно, Сяо Чжань схватил телефон и поспешил на кухню. Разогрев готовые булочки и поставив кофе на стол, он приготовился умирать.       Сообщения открылись с конца, а потому Сяо Чжань прочитал их так:       «Срочно»       «Нужно встретиться»       «Я так не могу»       «Ты спишь?»       «Почему ты не дал проводить тебя»       «Где ты живешь?»       «Я сейчас выйду из дома и приду к тебе под окна»       «Что ты со мной делаешь, гэгэ?»       «Чжань-гэ!»       Он перечитывал сообщения несколько раз, пока не увидел сердечко, которое отправил сам. Вот тут его настоящее сердце остановилось.       — Ты совсем болван, лао Сяо? — в сердцах сказал Сяо Чжань.       Он прочитал переписку в обратном порядке и понял, что возможно Ибо его не правильно понял. Но ведь он отправил сообщение не случайно? Он всего лишь прислушался к совету Ибо и перестал много думать…       Единственное, что он мог на это ответить, это: «Доброе утро, Бо-ди, увидимся во вторник? У меня планы на выходные».       Сяо Чжань чувствовал, что получилось грубо, будто бы он пытался сбежать. Но ему действительно нужно было сделать важные дела за эти дни без университета. А признаваться, что сообщение было отправлено бессознательно, но в то же время осознанно, было ох как страшно.       Он судорожно мыл посуду и оглядывался на телефон, боясь увидеть сообщение.       Уведомление, и Сяо Чжань уже берет телефон мокрыми руками.       «У меня тоже планы, Сяо-лаоши, поэтому я приду на пять минут к твоему дому, накажу тебя за то, что не отвечал на сообщения, и отпущу до вторника».       Сяо Чжань засмеялся, перечитывая строчки вдоль и поперек. Тут же пришло еще одно сообщение: «Пиши адрес». И все. Настойчивость и упорство в двух строчках.       Отправив свои координаты Ибо, Сяо Чжань уселся с ногами на диван, пребывая в сладостном предвкушении встречи.       Они действительно увиделись возле дома учителя, только не на пять минут, а на пятнадцать. И Ибо действительно отпустил учителя до вторника.       Но предварительно он чуть не довел Сяо Чжаня до бездыханного состояния, зажав в десятиминутном поцелуе, аккуратно прислонив учителя к шершавой стене дома. Он грубо обнимал его, растолкав его ноги своим коленом, прижимался к нему, попутно искусывая и зацеловывая податливые губы. Это действительно походило на наказание, но какое-то приятное.       — Бо-ди, остановись, — Сяо Чжань, как взрослый и ответственный человек, оглядывался по сторонам, боясь, что их могут увидеть.       Даже если бы их никто не узнал, их поцелуй выглядел скорее как прелюдия к сексу, и на улице был совершенно неуместен.       Ибо расслабил хватку, но из рук учителя не выпустил.       — Значит, Чжань-гэ тоже думал обо мне? — спросил он с усмешкой.       — Как ты и предсказывал, — Сяо Чжань склонил голову набок, его глаза улыбались.       — Я уже опаздываю в зал, мы тренируемся с ребятами, — Ибо обнял его, втянул запах его волос, легко поцеловал в губы и все-таки расцепил хватку.       — Конечно, Бо-ди, беги, — Сяо Чжань нежно пригладил его волосы, задел пальцами сережку и слегка коснулся его груди.       — Ты… — Ибо жадно сглотнул, быстро взглянул на часы, дернулся всем телом к учителю, но все же отстранился. — Пока, гэгэ!       — Пока, диди, — выдохнул вдогонку Сяо Чжань и медленно пошел домой.       Он был благодарен Ибо за то, что тот был достаточно тактичен, чтобы не задавать неудобных вопросов. Он был благодарен ему за то, что пришел, за то, что он такой настойчивый и порывистый.       Сяо Чжань никогда не чувствовал себя неполноценным. Самокритика была свойственна ему как и любому творческому человеку, однако он воспринимал себя целостной личностью. До первого вторника сентября, до первой лекции у студентов последнего курса бакалавриата факультета музыки и танца, он и понятия не имел, что ему жизненно необходим Ибо со всем его набором качеств. Нужен, как воздух, как половинка одного целого.

***

      Вторник Сяо Чжань ждал как глоток воздуха. Он соскучился по Ибо сразу же, как только тот убежал на тренировку. Все выходные, включая понедельник, Сяо Чжань провел разъездах, изредка перекидываясь с Ибо короткими сообщениями. Вечером тот не отвечал, видимо, был в скейт-парке либо тренировался. Учитель не уточнял, он не чувствовал в этом необходимость.       Поэтому во вторник, когда Ибо вошел в аудиторию, Сяо Чжань замер с бумагами в руках, сердце его взволнованно колотилось, как будто от его бешеного ритма учитель мог стать чуточку ближе к студенту.       — Лао Сяо, добрый день, — поздоровался Ибо низким голосом и чуть склонился, не сводя полных нежности глаз.       Они поздоровались с утра в сообщениях, но увидеться лично было намного волнительнее.       — Здравствуй, — только и сказал он, переводя взгляд на свои руки, которые до сих пор оставались недвижимыми.       Перед самым началом лекции пришло сообщение от Ибо: «Хочу поцеловать тебя». Учитель обреченно поднял взгляд на своего красивого студента, тот жадно обводил его взглядом, нервно подергивая ногой под партой. Ибо не видел, но с обеих сторон на него смотрели друзья: Чжэн Сюли поглядывала с обреченным спокойствием, Ли Дэмин переводил растерянный взгляд с друга на подругу. Ибо не замечал ничего.       Сяо Чжань увидел, что Чжэн Сюли что-то шепнула Ибо, отчего тот опустил взгляд и не поднимал его до начала лекции. Он просто переговаривался с друзьями как ни в чем не бывало.       На протяжении пары Ибо был взвинчен, откидывался на стул и тут же садился прямо, раскинув локти на парте, он часто трепал свои волосы, дергал ногой и снова грыз колпачок ручки. Сяо Чжань читал лекцию спокойно, но внутри у него разрасталось волнение. Он будто чувствовал настроение Ибо, хотел взять его за руку, погладить по щеке, успокоить.       Лекция подошла к концу, студенты стали прощаться с учителем, Ибо медленно собирал свои вещи. Чжэн Сюли не стала его ждать, подхватила Дэмина под руку и потащила его из аудитории, напоследок попрощавшись с учителем и бросив ему равнодушный взгляд.       — Я думал, умру, пока дождусь конца лекции, — Ибо быстро подошел к Сяо Чжаню, когда последний студент вышел из аудитории.       — Ибо, сейчас зайдет следующая группа, — тревожно сказал учитель.       Он быстро обнял подошедшего Ибо, запустил руку в его волосы и поцеловал жадно, порывисто, нетерпеливо. Но также быстро пришлось убрать руки и силой отодвинуть от себя Ибо, хотя тот сопротивлялся.       — Слишком рискованно, Бо-ди. Что сказала Чжэн Сюли?       Ибо замешкался, он все еще был недоволен, что его так мало поцеловали и так грубо отодвинули.       — Чтобы не пялился на тебя, — он усмехнулся и покачал головой. — Это что, так очевидно?       — Ты смотрел на меня, не моргая!       — Я не видел тебя три дня! Еще бы я моргал, — Ибо оглядывался на дверь. — Чжань-гэ, ты хотя бы придешь на площадку?       — Нет, о чем ты… Я не смогу спокойно находиться рядом…       В аудиторию зашли первые студенты. К счастью, Сяо Чжань и Ван Ибо в этот момент молча смотрели друг на друга, поэтому им не составило труда так же молча разойтись.       А после лекций учитель вынужден был ограничиться долгим взглядом на своего Ибо, который медленно разъезжал по площадке, засунув руки в карманы джинсов.       Вечером, когда на улицу спустились сумерки, Сяо Чжань получил сообщение: «Тут никого, приходи со скейтом». Ибо ждал его, а учитель ждал встречи. Поэтому еще один вечер они провели вместе, сначала катаясь на скейте, затем грея друг друга поцелуями. Случайные прохожие могли видеть двух парней на рампе, чьи лица скрыты капюшонами толстовок, а фигуры плотно слились не то в объятии, не то в поцелуе. Позже вечером эту пару могли видеть на перекрестке у фонаря. Скейты были оставлены на тротуаре, а два парня обменивались теплом в долгом объятии. Можно подумать, что время специально остановилось, чтобы эти двое могли насладиться друг другом, их вечер длился бесконечно.       — По-моему, объятия серьезно недооценены, — пробормотал Сяо Чжань, касаясь губами шеи Ибо.       — А по-моему, объятия серьезно изучают ученые всего мира.       — И что же они говорят? Что объятия продлевают жизнь?       — Ну они точно полезны для людей в возрасте, — на этих словах Ибо захохотал, а Сяо Чжань укусил его в плечо.       — Тогда тебе уже хватит, Бо-ди, — проговорил учитель, отстраняясь.       — Эээ, куда! — Ибо притянул его обратно.       — Ибо, — позвал Сяо Чжань. — В субботу утром у меня самолет.       — А я улетаю в субботу в обед.       — Мы не увидимся.       — Почему? — Ибо отстранился на расстояние поцелуя. — Еще три дня, — мягкий поцелуй в губы.       — После праздников у меня конференция, поэтому я должен сдать все долги за эти дни.       — Ты решил меня убить? Я приду к тебе вечером в пятницу, помогу собраться. Не против?       — Вау, ты решил спросить моего разрешения? — удивился Сяо Чжань со смехом.       — Вообще-то не планировал, случайно вырвалось.       — Я не против. Кто ж тебе помешает, мой настойчивый диди.       — Твой, я твой, — слова легким шепотом коснулись губ Сяо Чжаня, после чего Ибо поцеловал его медленно, настойчиво, любя.

***

      Катание на скейтборде сравнимо с полетом. Сначала тебе кажется, что ты не умеешь летать, это физиологически невозможно. Это они, скейтеры, просто родились птицами. А затем ты ощущаешь, как твои пальцы буквально пропускают осязаемый воздух, ты летишь, еще неумело. Но ты знаешь, что тебе это подвластно.       «Что, если бы я не решился? Что, если бы Ибо не пришел на мой курс? Что, если бы я никогда с ним не познакомился?» — Сяо Чжань боялся этой мысли. Несмотря на то, что сегодня вечером Ибо, с которым он все же познакомился, придет к нему домой.       Он любил размышлять о том, как судьба приводит его к тем или иным событиям в жизни. Даже самые незначительные решения, словно части от разных пазлов, в конечном итоге складываются в единую картину. Год назад он принял приглашение преподавать в университете. Через год он решил продолжить учебную деятельность. В начале сентября он познакомился с красавцем-студентом. Он назвал его своей музой, а на деле впустил его в свою жизнь, разрешив раскрасить ее новыми невиданными в природе красками. Отматывая события назад, совпадения кажутся нереальными.       Ибо пришел после семи вечера. Он позвонил в дверь и, поцеловав в качестве приветствия своего учителя, уверенно зашел в квартиру.       — Чжань-гэ, я принес тебе снеки.       Сяо Чжань опешил. Он разглядывал красивого Ибо, в белой футболке и клетчатой рубахе, в неизменных драных джинсах. Студент разулся в дверях, прошел в комнату и уселся на мягком диване с бумажным пакетом в руках. В глазах — уверенность, в ушах — серьги.       Сяо Чжань переспросил:       — Снеки?       — В дорогу. Любишь снеки?       — Да, конечно.       — Тебе лететь дольше, чем мне, вдруг проголодаешься. Тут чипсы, шоколадные батончики. Любишь? — Ибо копался в бумажном пакете, перебирая хрустящие упаковки.       — Бо-ди.       Сяо Чжань подошел к нему, аккуратно взял пакет из его рук и отложил его в сторону. Затем, приобняв Ибо за плечи, он сел к нему на колени и сказал:       — Бо-ди, я люблю тебя!       Ибо от неожиданности приоткрыл рот, руки замерли на полпути к ягодицам Сяо Чжаня. Он смотрел ему в глаза, а Сяо Чжань поспешно добавил:       — И снеки. Тоже. Люблю.       Ибо тяжело сглотнул, не произнеся ни слова.       Сяо Чжань по-своему истолковал его молчание.       — Ладно, я пошел, — он начал куда-то уходить.       — Куда? — очнулся Ибо и схватил его за талию. — Чжань-гэ, ты серьезно? Потому что я тоже люблю тебя, больше чем снеки, больше, чем скейт. Боже, неужели я это сказал. Маленький кролик, я тебя люблю!       Ибо обнял его крепко-крепко, обхватил руками. Сердце учителя пыталось выскочить, колотилось гулко, но сдерживалось прижавшимся студентом. Сяо Чжань гладил его по голове, целовал в мягкие волосы, убрав челку, поцеловал лоб.       Ибо забрался руками под домашнюю футболку Сяо Чжаня и гладил его шершавыми ладонями, щекоча чувствительную кожу.       — Слышал последнюю новость? — глухо спросил Ибо, не поднимая головы. — Лао Сяо влюбился в студента.       Сяо Чжань засмеялся и толкнул этого студента в плечо.       — Ты невозможный, Ван Ибо!       — Называй меня диди, никаких Ван Ибо, — Ибо умоляюще заглянул в глаза учителю.       — Пойдем, диди, я тебя покормлю, — улыбнулся Сяо Чжань, вставая с его колен.       Сидя за маленьким кухонным столом, они поели легкий суп с курицей и овощами, который, как отметил Ибо, был точь-в-точь как готовила его бабушка. Уже убирая со стола, Сяо Чжань признался, что приготовил первый попавшийся рецепт традиционной кухни Лояна. За что схлопотал поцелуй от Ибо. После чего последовал еще один поцелуй, ни за что, просто так. Ибо подошел к Сяо Чжаню, чтобы поблагодарить за внимание, и больше уже не отходил. Они целовались расслабленно, сонно.       Сяо Чжань расставил ноги, подпуская к себе Ибо, отчего тот прижался к его твердому паху.       — Гэгэ, я тебя хочу, — он влажно поцеловал Сяо Чжаня.       Кожа учителя тут же покрылась мурашками.       — Пройдем в аудиторию, кажется, Вам нужно сдать зачет, уважаемый студент!       — А если не сдам? — жадно спросил Ибо, который уже завелся.       — У меня много билетов для пересдачи.       — Я тоже взял с собой пару упаковок…билетов.       — Какой продуманный студент! На моей практике это впервые!       — Надеюсь, я тебя удивлю не только этим, — улыбнулся Ибо и потянул учителя за собой. — Где эта чертова аудитория?       В тишине спальни было слышно лишь сорванное дыхание двоих парней, да шелест смятых простыней. Влажный тяжелый воздух был пропитан сексом. Ибо гладил своей ногой расслабленную ногу Сяо Чжаня, пропуская большой палец между его пальцами. Сяо Чжань легко царапал ногтями бедро Ибо, оставляя на разгоряченной коже белые следы.       — Слышал новость? Ван Ибо теперь спит с преподавателями, — засмеялся учитель.       — Маленький кролик, ты хочешь получить еще? — прошептал Ибо.       — Давай передохнем, — жалобно предложил учитель. — У меня от твоей пересдачи уже задница ноет.       — Два раза всего тянул билет, чего ты, — усмехнулся Ибо, прижимаясь поцелуем к влажной коже с запахом секса.       Ибо гладил рукой шею Сяо Чжаня, покрытую красными метками, целовал за ухом и шептал:       — Ты теперь мой, и я тебя люблю, никто не сможет тронуть моего кролика, никто не сможет даже посмотреть на тебя. Теперь я не переживаю.       — Диди, ну о чем ты переживал? — Сяо Чжань снова чувствовал разрастающуюся волну возбуждения внизу живота.       — Ты на неделю уедешь от меня, такой соблазнительный, утонченный, а там вокруг дома явно кружат твои бывшие, старые друзья, ну, ты знаешь. Которые только и ждут, чтобы затащить тебя в койку.       — А теперь я стал переживать, — Сяо Чжань приподнялся на локте. — Ты ведь тоже едешь домой, мой молодой и сексуальный диди!       — Гэгэ, ты вообще видел, как я общаюсь с людьми? У меня «Чжань-гэ головного мозга», я ни на кого вообще не смотрю.       — Тогда будь добр, верь мне тоже, я тебя люблю, это не шутка. Я не ветреный, и я с трудом представляю, как проживу без тебя неделю.       — Еще пару билетов до рассвета, и эту неделю ты будешь вспоминать меня каждый раз, когда будешь садиться на стул.       — Диди, пощади, тащи зачетку, — засмеялся Сяо Чжань.       Ибо нежно взял учителя за подбородок и ласково с улыбкой поцеловал.       — Хочешь новость? — спросил он, откидываясь на спину. — Чжэн Сюли и Дэмин вроде как встречаются.       — Да ну? — Сяо Чжань искренне обрадовался.       — Да, все благодаря тебе, — засмеялся Ибо.       — Чем же я помог?       — Дэмин сказал, что года два был влюблен в нее, а когда ты стал нас фотографировать, я перестал возвращаться домой вместе с ними. Друг был в шоке, когда Чжэн Сюли сказала ему, что мы встречаемся.       — Вау, — рассеянно ответил Сяо Чжань.       — Она сказала ему это, когда ты первый раз пришел на площадку. Как она вообще это поняла? Мы еще сами это не придумали.       — Я же сказал, что она встретила меня настороженно, сразу почувствовала опасность, — учитель поцеловал своего любимого студента. — Да и ты на лекциях не сводил с меня взгляд, а она — с тебя.       — Не смотреть на тебя — заранее проваленная миссия, гэгэ. А это еще что? — вдруг вскрикнул Ибо.       Сяо Чжань даже подпрыгнул, когда Ибо резко поднялся и абсолютно голый направился к окну. Он остановился у подоконника, окно было зашторено, но из-за угла выглядывал…       — Боже, Ибо! Не обращай внимания, — Сяо Чжань густо покраснел и закрыл лицо руками.       Но Ибо уже держал в руках маленький холст, с которого на него смотрел красивый студент, в черной шапочке, с серьгами-кольцами. Его лицо было освещено лучами заката, оранжевые блики отражались в дерзких глазах и длинной цепочке, которая соединяла одну серьгу с другой.       — Чжань-гэ, — вдруг предъявил Ибо, — у тебя есть мои фотографии, у тебя есть мой портрет, а я целыми днями не мог даже посмотреть на тебя в соцсетях! Разве это честно?       Сяо Чжань смотрел жалобно.       — Мне жаль, что я нарисовал тебя, не стоило…       — Я заберу портрет себе, чтобы было равновесие, — Ибо разглядывал широкие мазки на холсте.       Портретное сходство было очевидным, заметно было, что Сяо Чжань пропустил через себя образ студента, написал портрет сквозь призму своих нежных чувств.       Учитель запротестовал:       — Нет уж, у тебя есть зеркало, диди, ты можешь смотреть на себя в любое время! Я писал его для себя.       — Тогда я сейчас же устрою тебе фотосессию, хитрый гэгэ.       — В стиле ню?       — Только так.       — Тогда я готов, — сказал Сяо Чжань, откидываясь на локти, согнув одну ногу в колене и призывно облизывая губы.

***

      Через восемь месяцев Сяо Чжань организовал фотовыставку в Пекинской галерее. Выставка для него ознаменовала окончание второго года преподавания в университете. Фотографии рассказывали о жизни студентов вне учебы, их страсть к скейбордингу, упорство и жизнелюбие. На снимках студенты-скейтеры не смотрели в камеру, они летели в движении, придерживая рукой доску, не теряя драгоценных минут заходящего вечера, лучи заката окрашивали их сосредоточенные лица. Подойдя к снимкам в тишине выставочного зала, можно было услышать гомон студентов на площадке, стук колесиков, хохот и шум сентябрьского вечера. Лишь одна работа молчала: фотограф запечатлел на черно-белом снимке красивого студента с миндалевидными глазами, в которых отражалась светлая полоска заката. Серьги-кольца белыми бликами контрастировали с черным небом позади. Парень на снимке спокойно сидел на скейте, скрестив ноги, рубашка на его плече сползла, как будто он только что закончил трюк и присел отдышаться. Он молча смотрел вдаль, чуть приоткрыв пухлые губы, он провожал день, как провожают лето или молодость. Он не жалел об уходящем дне, потому что прожил его так, как хотел. Словно этот день и есть вся жизнь. День длиною в жизнь. «День длиною в жизнь» — с названием выставки помог Ибо. Он долго смотрел на свой черно-белый портрет и выдал фразу, не задумываясь. Сяо Чжань ухватился за нее, он чувствовал от сделанных фотографий именно этот посыл. То, чего ему самому не хватало. Проживать каждый день так, как будто это и есть вся жизнь. Он был благодарен Ибо за ту живую энергию, которая появилась в его жизни. Они практически каждый вечер катались на скейте под покровом ночи и под теплом фонарей, затем возвращались вместе домой. Не было смысла прощаться на перекрестке, теперь они прощались лишь на время сна, а утром будили друг друга приветственными поцелуями. Никто, кроме друзей, не знал об их связи. Не было необходимости пожирать друг друга взглядом в стенах университета, когда для этого у них была каждая ночь. Поэтому они спокойно дождались окончания учебного года, выпуска Ибо, и также свободно продолжили свою жизнь, полную новых совместных увлечений и взаимной любви.       — Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — спросил как-то раз Сяо Чжань, когда они сидели на мини-рампе, болтая ногами и держась за руки.       — Стану преподавателем, буду работать с тобой в соседнем кабинете, на переменах будем целоваться.       — Тебе придется подсидеть лао Чжу.       — Ей же семьдесят, она бегает к тебе на перерывах?       — Нет, она работает в соседнем кабинете.       — Мне стоит только улыбнуться ей, и она уйдет на пенсию.       — Ты настолько упертый?       — Упертый, когда дело касается моего Чжань-гэ.       — И что же ты будешь преподавать?       — Ты слишком много думаешь, Чжань-гэ. Разве это важно?       — Действительно, главное целоваться на переменах, — улыбнулся Сяо Чжань и поцеловал своего любимого студента.

The End