happier than ever

едва переступив порог общежития младших, феликс практически падает на тумбочку в коридоре, успевая зацепиться за стену левой рукой и за хёнджина правой. минхо быстро оказывается рядом с феликсом, придерживая, пока сынмин закрывает входную дверь. он с чонином кинули многозначительный взгляд на двух старших. — феликс, выглядишь не очень, давайте отложим сегодняшние празднования, — говорит сынмин, внимательно рассматривая младшего ли. феликс измученно улыбнулся в ответ младшим уголками губ и кивнул,  посмотрев сначала на минхо, а потом на хёнджина. те, все это время наблюдавшие за ним, кивнули ему тоже, и улыбнулись в ответ, совсем немного менее уставше, чем сам феликс. когда двери за спинами сынмина и чонина закрылись, минхо немного отстранился, оглядел феликса и сказал: — ну, раздеваться будем или как? хёнджин негромко прыснул, и помог стащить куртку и кроссовки с феликса, и снял уличную одежду сам. негласно решив, что в комнате у минхо-хёна спать сегодня будет наилучшим решением, все трое, хватаясь друг за друга кое-как, дошли до места. в комнате был легкий творческий беспорядок за неимением банально времени его убрать из-за трех дней концертов подряд. феликс немного ускорился и упал на среднего размера кровать, застеленную только одеялом. хёнджин плюхнулся рядом, а минхо менее шумно пристроился с другой стороны от феликса. все трое лежали кто на спине, кто на боку неизвестно сколько времени. Кажется, прошло несколько минут, а может несколько часов. у всех, абсолютно всех (они уверены) мемберов сейчас эмоциональное опустошение, после того оглушительного шквала захвативших каждого из 8 парней чувств. сейчас все смешалось, осталось лишь абсолютное счастье, и постепенно подбирающаяся усталость, которая из-за бури эмоций и не ощущалась все это время. когда старшие почувствовали лёгкое сотрясание кровати, то сразу поняли, в чем дело. их солнце опять плачет. у всех семерых на сцене сердце кровью обливалось видеть, как этот веснушчатый мальчик не может остановиться лить слезы. его тогда нельзя было не обнять и не успокоить. а сейчас тем более. феликс, лежащий на спине, беззвучно плакал, сотрясаясь всем телом с каждым всхлипом все больше, смотря в потолок, слёзы катились по поцелованным солнцем щекам куда-то на одеяло. — эй, солнце, тише, – минхо одной рукой гладит щёки младшего, стирая мокрые дорожки, повернувшись на бок лицом к нему. ему сложно видеть ёнбока таким разбитым. свободной рукой он переплел пальцы с ближайшей рукой феликса. — ликси, мы здесь, мы рядом, мой хороший, — хёнджин перекинул длинную руку через грудь младшего, оставив ее на предплечье ли-старшего, и уткнулся носом в подрагивающую щеку феликса, легонько потираясь о нее носом, пытаясь приободрить. — мы сделали это... мы правда сделали это? я будто всё ещё сплю. это кажется нереальным, — с паузами между каждой фразой тихо прохрипел ли, постепенно успокаиваясь от заполняющего тепла парней под боком. — да, солнце, мы сделали это, — минхо вытянул шею и чмокнул младшего куда-то между ухом и виском, слегка дунув следом. феликс фыркнул от этого, улыбнувшись. — и сделаем это вновь. тур ведь только начинается, у нас впереди еще столько возможностей. ёнбок повернул на него лицо, и встретился взглядом, шмыгнув носом. минхо посмотрел на его опухшие от слез глаза, усмехнулся своим мыслям о том, как же он сильно обожает этого заплаканного котёнка. ну и ещё одного, который постарше. он потянулся к феликсу и накрыл его губы своими, застыв на несколько секунд. отстранившись, он поймал взгляд младшего, и прищурился, улыбаясь. — все ребята так волновались, у тебя будто сорвало вентиль, — по-доброму умилившись с картины перед ним, сказал хёнджин. он посмотрел на четыре смотрящих на него глаза: карие, глубокие, и со столькими созвездиями внутри, что бери да падай, но хёнджин сейчас решает разве что мягко упасть на губы феликса, не в простом прикосновении, но и без нажима. нежность бьет из него ключом, хочется раствориться и растворить в ней парней без остатка. хван отстраняется и переводит взгляд на минхо. после нескольких секунд гляделок с искринками веселья в глазах обоих, ли первый не выдерживает и приподнимаясь, поддается навстречу хёнджину, аккуратно и нежно сминая его губы. феликс смотрит на своих парней, слабо, но довольно улыбаясь, и чувствует разливающееся по телу тепло (на самом деле оно образовалось с самого начала, когда минхо заполнил пустоту слева от него на кровати). парни над феликсом отстраняются друг от друга очень скоро, потому что, как по начавшимся переругиваниям понял сморенный уютом феликс, искры в глазах минхо были не зря, и он таки укусил хвана во время поцелуя. от этих споров над ухом ёнбок почувствовал, что он почти самый счастливый человек на свете. когда руки и ноги старших окутали его тело и сплелись где-то на нем или за ним,  или друг на друге, тут не разберешь, он подумал, что нет. нет, вот теперь он правда самый счастливый человек на свете.