ВиР

-Вот всё материалы по этому делу – мужчина в камуфляже положил на стол пухлую папку с документами. Слава медленно поднял глаза на вошедшего, потом перевёл тяжёлый взгляд на папку, словно перед ним лежала дохлая крыса, а не стопка бумаг. -Тут всё? -Абсолютно. -Расскажите вкратце. -Адрес означенной квартиры совпадает с местом съёмки. Один из участников съёмки Вади… -Я его знаю – Слава поморщился как от зубной боли – кто второй? Визитёр продолжил так, словно никто и не прерывал его речь. -Второй – Глеб Самойлов, однофамилец первого. Числится консультантом по безопасности в холдинге Хакимова Дмитрия Абдулловича. -И тут этот поганец замешан – Слава бросил ручку на стол и откинулся на спинку кресла – всё же жаль, что я его тогда не додавил, подозреваю, что он и был зачинщиком всего. -Проживает в квартире на Павелецкой, оставшейся ему в наследство – продолжил гость – до недавнего времени сожительствовал с Бекревым Константином, который так же числится работником холдинга Хакимова. -Вадик, Вадик, куда же ты влип? – ещё больше помрачнел Слава, не хватало тебя ещё главным лицом в этой политической заварушке – дальше? -По показаниям соседей, они встречаются уже несколько месяцев. -Даже так? – Слава встал, подошёл к окну и закурил, глядя вдаль – и подолгу они там жили? -В последнее время неделями. Тихо жили, соседям не докучали, бабкам в подъезде нравились. -Достаточно – Слава махнул рукой – вызови мне Ветрова. -Так точно – отрапортовал мужчина и вышел из кабинета. Слава смотрел в окно, но ничего не видел. Он не мог понять, как его Вадик, такой милый, взбалмошный и безобидный связался с этим человеком. Слава смог бы понять измену, ведь жизнь рок-звезды несёт много искушений, но чтобы его любовником стал этот… Слава невольно поморщился. Он давно уже знал про Глеба, про его подрывную работу и про то, что его спонсировал Хакимов, этот мошенник, и вор, которого он в своё время пожалел и не уничтожил до конца. Слава давно завербовал Костю Бекрева, который приносил ему всё свежие известия с той стороны. Это было удобно и безопасно. Можно было спокойно узнавать все новости, но оставаться в тени. Костя хотел власти и денег, был вторым человеком после Глеба и понимал, что если убрать Глеба, но оставить организацию, то главой автоматически станет он – Костя. Оставалось лишь убедиться в том, что это место будет безопасным, вот тут ему на помощь и пришёл Слава, предложивший взаимовыгодное сотрудничество. Слава давно знал, что Глеб выгнал Костю из квартиры, потому что завёл нового любовника, но не мог поверить, что этим любовником станет Вадик. Слава медленно сжал пальцы в кулак до того состояния, что ногти впились в ладонь, оставив багровые следы, поднял кулак и со всей дури саданул им в стекло. Руку пронзила острая боль. Пуленепробиваемое стекло лишь слегка завибрировало, но не разбилось, лишив Славу хоть такой разрядки. -Владислав Юрьевич? Вызывали? – от двери раздался вкрадчивый тихий голос. -А, Костя, проходи – Слава натянул на лицо дежурную улыбку и вернулся к столу. -Я так понимаю, вопрос насчёт повстанцев? – Ветров начал осторожно прощупывать обстановку. -Ты прав, очень прав. Ты ведь в курсе, статьи, которую чуть не выпустили на днях. Статьи про Вадика. -Нет – равнодушно ответил Костя. -Врёшь ведь, вижу, что врёшь. Такие вещи никогда не проходят мимо. Не переживай, я не собираюсь ликвидировать всех, кто знает про адюльтер Вадика. -Но, Владислав Юр… -Константин Владимирович! – Слава поднял руку, прекращая спор – ты тут, со мной потому, что я уверен в том, что ты всё знаешь и не выпустишь это наружу. Я доверяю тебе. Поэтому закончим вежливые реверансы и приступим к делу. Ты так же в курсе, кто стал любовником Вадика, поэтому нам придётся немного сменить политику в разработке Глеба. -Ликвидировать? – Костя был совершенно спокоен, словно интересовался, какое вино предпочитает его начальник. -Нет, что ты. Зачем? Я не хочу лишней крови, тем более не хочу заставлять страдать Вадика. И уж тем более, делать в его глазах Глеба святым, а меня конченым подлецом. Он будет жить, но только мы с ним немного поработаем. Слава начинал постепенно брать себя в руки от шока измены, который охватил его совсем недавно. Работа была единственным средством, способным его успокоить, взбодрить, настроить на боевой лад или просто придать смысл его жизни. Только работа никогда не предавала его, поэтому и сейчас он постарался оттолкнуть от себя мысли, что он обсуждает любовника своего мужа, он представил, что речь о том главаре повстанцев, который так давно мутит воду. Константин внимательно слушал и делал пометки в блокноте, стараясь лишний раз не перебивать. -Настала пора нам познакомиться, но, знаешь, не как с противником на политической арене, хочу сначала его прощупать, но как соперника в постели. Я действительно хочу узнать, чем он так привлёк Вадика, но одновременно и проверить его на стойкость в политике. Мне давно хочется узнать, является он самостоятельной единицей, или всего лишь марионетка Хакимова. Нам надо его арестовать и устроить допрос со мной, но именно по вопросу пошлой измены. -Не проще ли сменить Самойлова на Бекрева? Тот, по крайней мере, согласен работать на нас на наших условиях. -Зачем? Эта система сейчас держится, особенными сбоями не грозит, поэтому прощу оставить её. Да и Хакимов меньше нервничает, если всё остаётся без изменения. Хакимов, он же как змея. Он осторожный, наглый и непредсказуемый, но он спокоен, когда пейзаж не меняется. Так что оставим пока наших героев такими, какие они есть, да ещё и дадим им понять, что мы абсолютно не в курсе их игры. -Тогда, может, вообще ничего не делать? -Костя, тут уже сопротивляется во мне обычный мужик из народа. Я, понимаешь ли, не люблю, когда у меня чешется голова от растущих рогов. Да и… - Слава задумался, словно пытаясь понять своё внутреннее настроение – я за Вадика беспокоюсь. Слишком с опасными людьми он связался. Мне сейчас важнее разрушить их связь. Я вынесу, если он уйдёт от меня, если будет счастлив с другим, но мне не вынести его гибели. -Думаете, может дойти и до этого? -Я слишком хорошо знаю Хакимова, на его счету есть смерти, и их не мало. Я должен защитить Вадика, пусть даже таким странным образом. Костя, сейчас пора снова достать твоё хобби. Я никогда не обращался к тебе, считая, что Вадик и сам достигнет успеха, но сейчас мне нужны твои связи в музыкальной среде и опыт продюсирования. Поможешь? -Смотря что надо сделать – Костя боле внимательно посмотрел на начальника, удивлённый этой сменой разговора. -Устрой ему грандиозный концерт. На самой крутой площадке с огромным количеством людей, и чтобы было много звука, света, дыма. Шумно и громко, как он любит. -Это не получится очень скоро. Такие мероприятия требуют время на подготовку. -Я согласен. Время и степень подготовки выбирай сам, но только чтобы Вадик был занят сценой, а не своим новоявленным любовником. Можно было бы отправить его на гастроли, но я не хочу сейчас терять его из поля своего зрения. Так что думаешь, получится? -Я сделаю ему самый крутой концерт десятилетия. Рад, что, наконец, понадобились мои знания и связи в этой области. Костя, неожиданно даже для себя, немного засмущался и слегка покраснел. Потом он встал, осторожно задвинул стул. И подошёл к двери. -Костя, спасибо тебе – в этот момент Слава, наверное, впервые, предстал перед своим помощником живым человеком, а не ходячей должность. -И вам спасибо, за всё – Костя вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. *** Глеб послушно ждал пять дней, но Вадим так и не позвонил. Сначала фантазия рисовала Глебу Вадима, изнывающего в объятиях любовников, потом он стал накручивать себя, что с Вадимом что-то случилось, а к концу пятых суток он просто тосковал по своему любимому. Собравшись с мыслями, Глеб выскочил из дома и направился к ближайшей станции метро – он был согласен ждать своего Влада столько, сколько тот захочет, даже не будет ему звонить, как его просили, даже жаловаться, что тот его бросил, но ждать будет в их квартире. Их квартира, как же сладко это звучало. В вагоне метро Глеб постарался выбрать место подальше от людей, но через две остановки к нему присоединилась молоденькая девица, бесцеремонно усевшись на соседнее сиденье. Девица была в тяжёлых ботинках, короткой юбке в складку и необычной куртке, почти полностью покрытой замками-молниями. Всё одеяние девушки, как и коротко стриженые волосы, было черного цвета, чёрными были так же густо подведённые глаза и губы. Глеб определил девушку как неформалку, поморщился, глядя на соседку, но пересаживаться ему было лень, поэтому он решил просто перетерпеть эту напасть как насморк. Девица начала копаться в своём плейере, из которого были вытащены наушники. Глеб уже начал снова погружаться в свои мысли, как его внимание разорвала негромко включенная песня. Голос показался Глебу знакомым. Точнее даже не то, что знакомым, но от него было тепло на душе и хотелось подпевать, несмотря на то, что эта рок-песня была несколько мрачной и тяжеловатой. -Кто это? – непроизвольно поинтересовался Глеб – песня кажется знакомой. -Дядя, ты с Луны упал? – презрительно фыркнула девица, раздувая пузырь из жевательной резинки – это же Вадик Самойлов. -Это который музыкант? Что-то из рок-тусовки? – Глеб начал вытаскивать воспоминания из светской жизни. -Самый крутой музыкант – разулыбалась девушка – я на все его концерты стараюсь приходить. У него классные песни, и вообще, он – душка. У меня есть с ним фото и автограф, но они дома, а то показала бы. -А что ещё про него знаешь? – Глеб просто пьянел от звучащей песни, которая очаровывала его, погружая в странный транс, словно он влюблялся в эту музыку, льющуюся из динамика. -Он приехал из провинции, выпустил кучу альбомов, а потом заключил брак с президентом – девица почувствовала, что нашла свободные послушные уши, и начала тараторить, выливая на Глеба информацию, которую знала о своём кумире – ты же помнишь, что несколько лет назад у нас разрешили однополые браки? Так вот, это была первая регистрация такого брака. Ой, они такая красивая пара, они мне так нравятся. -Так первый брак – процедил сквозь зубы Глеб – как же, помню. Глеб не соврал, когда говорил, что помнит этот факт. Почти не соврал. Шумиха в обществе тогда была сильная. Одни поддерживали эти браки, другие их отрицали – обсуждения шли непрерывным потоком несколько месяцев. Почти все сходились в том, что президент продвигает этот закон только для того, чтобы легализовать свои отношения с каким-то музыкантом. Глебу на тот момент вся суета с законом была безразлична, потому что он не испытывал никакого желания заключать ни гетеро, ни гомосексуальный брак – он хотел быть один. Глеб не любил власть с детства, даже сам себе не в силах объяснить причины этой ненависти. Стоит уточнить, что личной неприязни персонально к Суркову Глеб не испытывал, точно так же он с азартом ненавидел бы любого в этом кресле. Вот и тогда он видел лишь лицо ненавистного Суркова, но не замечал того, кто был рядом с ним на фото. Глеб не мог вспомнить даже цвет волос спутника президента. -Дааа – продолжала девица – я была тогда на их свадьбе. Ну, как на свадьбе? Я приходила на площадь рядом с дворцом бракосочетания, где они расписывались. Народу та было – жуть. Я даже смогла бросить в их сторону букет. -Лучше бы камень бросила – еле слышно выдавил Глеб. -Что? Простите, я не расслышала. -Поздравляю, говорю, вы, видимо были очень счастливы – Глеб попытался натянуть на себя маску радушия, а девица, находящаяся мыслями рядом со своим кумиром, не расслышала в словах изрядную долю яда. Девица продолжала что-то говорить, но Глеб её не слушал, он пытался разобраться с собой. Его совершенно пьянила песня, но он испытывал отвращение к её автору и исполнителю, потому что ничего другого он не мог испытывать к подстилке власти. Но песня медленно проникала в подсознание. Глеб не мог узнать голос, но он казался даже не знакомым, а родным, словно он звучал где-то глубоко в сердце. Этот раздрай достиг апогея к тому моменту, как Глеб доехал до своей станции. Он резко вскочил и вылетел из вагона, бросив: «Мне пора» - своей попутчице. Девушка ошалело замолчала на полуслове, глядя в спину Глеба, уже скрывающуюся за дверями вагона метро. Песня звучала в мозгу Глеба, словно говоря, что она уже завладела им, и не станет так легко отступать. Измученный таким коварством памяти, Глеб шёл в сторону уютной квартиры для свиданий, беззвучно повторяя одними губами: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу…» Мимо мелькали дома и огоньки сияющей рекламы, но Глеб их не замечал, выбирая свою дорогу практически по навигатору своей памяти. Влад, его любимый Влад, он хороший, правильный, он не такой, как эта подстилка Суркова, он принадлежит лишь ему и никогда не прогнётся по власть. Глеб не отдавал себе отчёта, но он посознательно начал ревновать этого неизвестного Вадима Самойлова к его мужу. Как? Просто как автор такой чудесной песни мог спасть с этим сатрапом? От таких мыслей у Глеба разболелась голова, и он дошёл до подъезда в желании лишь принять душ и улечься в их с Владом постель, которая ещё сохранила его запах. Влад, как же хотелось уткнуться в его грудь и услышать его голос, обещающий, что всё будет хорошо. Вот бы он был там, дома и ждал его. Но суровое сознание возвращало Глеба на землю и говорило, что Влада там нет, иначе он бы позвонил. Всё же пять дней разлуки после недели счастья были мучительны. -Глеб Самойлов? Не ошибаюсь? Из тёмной арки дома вышли три бравых молодчика и подошли вплотную к Глебу. Молодые люди были высокими, крепкими, одинаково стрижеными и в одинаковой невзрачной одежде. Казалось, что даже лица их неотличимы – такие пройдут мимо тебя в толпе, и ты их даже не запомнишь. -Да. Чем обязан? – дернулся Глеб, выскакивая из своих раздумий. -Мы бы хотели с Вами поговорить – ответил, видимо, старший из них. -А у нас есть общие темы для разговора? – Глеб автоматически выпустил шипы агрессии, понимая, что этим троим от него нужны никак не спички для того, чтобы закурить. -Темы есть всегда – миролюбиво ответил старший – так сами пройдёте с нами? -А если откажусь? – Глеб автоматически оглянулся, выбирая путь для спасения. -Не советую – ответил старший, предварительно поцокав языком – если Вы хорошо осмотритесь, то увидите, что все пути побега из двора заняты нашими людьми, и, уж поверьте на слово, вы не сможете их победить в случае схватки. Бежать в квартиру тоже не советую. Да, да, там тоже находится наш человек. Так пойдёмте сами – мне не хочется пугать Ваших милых соседей выстрелами и криками. -Вы серьёзно думаете, что сможете остановить движение, арестовав меня? – Глеб незаметно оглядывался, пытаясь найти способ побега. -Не советую – подмигнул старший – Ваше бегство исключено, уж поверьте, а то движение, которое мы хотим остановить, как раз с Вашим арестом и исчезнет. Можем с Вами поспорить. -Нет уж – внешне миролюбиво отреагировал Глеб и развернулся в сторону стоящей у стены машины. Подвал! Да, именно подвал! Как же он про него забыл. Внешне дверь в подвал была закрыта на замок, но мало кто знал, что одна проушина уже давно отгнила, и дверь открывалась без проблем. А там чёрный тоннель подвала и выход на другой стороне улицы и свобода! Глеб исследовал этот проход в период отсутствия Вадима, стараясь выяснить возможные пути отхода на случай побега, и вот, этот случай представился. В Глебе проснулся уже почти утерянный азарт к жизни. Он почти по шагам просчитал свои движения, как побежит, как скроется в подвале, как подопрет дверь и скроется от этих псов правительства, а потом найдёт способ предупредить Влада и уедет с ним на новый адрес. Влад. Теперь он сможет гордиться Глебом, теперь Глеб сможет открыться ему. Глеб развернулся и медленно направился к машине, стоявшей недалеко от входа в желанный подвал. Шаг за шагом, всё внимание на звуки и движения вокруг. Нужно быть осторожным, чтобы не привлечь лишнего внимания, и лишь на последнем метре рвануть. Хорошо, кажется, они поверили ему и не особо следят, а значит, есть шанс, небольшой, но шанс. Глеб достал руки из карманов куртки, готовясь к последнему рывку. Медленное размеренное дыхание, успокаивающее сердцебиение, пружинящая походка, быстрые взгляды по сторонам… Глеб рванул настолько неожиданно, что показалось удивил этим не только преследователей, но и себя. Несколько шагов до двери, и вот она в руках, эта прохлада спасительной металлической ручки. Глеб рванул на себя – дверь не поддалась. Ах, досада, наверное, от прошедшего недавно дождя дверь разбухла, вот и не открылась, а это так некстати, ведь теряются драгоценные секунды. Глеб снова изо всех сил рванул дверь, но она осталась намертво стоять в своей коробке. Неприятное озарение ослепляющей вспышкой ворвалось в его сознание – они узнали про подвал и сейчас играли с ним как с котёнком, просто подводя его к этой двери и провоцируя. Обида, жгучая обида овладела душой Глеба – его обвели вокруг пальца и выставили на посмешище. Тут по спине Глеба прошёлся мощный удар дубинкой – его достиг один из преследователей и вломил изо всех сил. Жуткая сводящая с ума боль пронзила тело, но тут же другой удар усилил боль в несколько раз. Глеб упал на колени, обхватив плечи руками и сжавшись, стараясь уменьшить площадь соприкосновения с дубинкой, но удары сыпались один за другим. Глеб упал на землю, инстинктивно прикрыл голову руками и приготовился умирать, как вдруг удары прекратились, а мужики с дубинками отошли от него. -Глупыш, что же ты наделал? Я ведь предупреждал тебя – мягкий вкрадчивый голос старшего проникал в сознание Глеба, расталкивая волны боли – Тебя оказалось так легко предугадать, а говорили, что матерый волчара и опасный хищник. Жаль, но я даже разочаровался в тебе. Прости, но тебя слишком долго не было, вот мои ребятки решили провести небольшой ремонт во дворе. Понимаешь, это опасно, когда раскрыта дверь в подвал, ведь могут зайти и травмироваться дети. Ты же не хочешь лишних жертв? Старший посмеивался, словно говоря о невинных детях, но Глеб понимал, что намёк тут идёт на совершенно определённых людей и угрозы. Влад. Глеба взяли во дворе их квартиры, а значит, они отлично знают и про Влада, они могут ему навредить. Глеб понял, что готов умереть сам, но никогда не предаст Влада, не позволит пострадать ему по своей вине. Да, он пойдёт на всё, но выторгует любимому безопасность. -Ребята, пакуйте его в машину – голос старшего из мягкого кошачьего стал жестким и неприятным, словно кто-то скрежетал гвоздём по стеклу. Чужие грубые руки схватили Глеба и сунули в багажник машины. Крышка багажника захлопнулась, и Глеб потерял сознание.