Товарищи

      — Понимаешь, мама, мы не можем быть уверенными в том, что ты не вернешься к старому, — майор решил разрубить этот гордиев узел, поэтому вышел на прямой разговор, чтобы решить все раз и навсегда. — Вы были самыми преданными сторонниками Дамблдора, а он оказался… очень плохим человеком.       — И что ты предлагаешь? — Молли была расстроена именно такой постановкой вопроса, но понимала, что сын прав.       — Непреложный Обет для тебя и Джинни, — Вакушев протянул составленный гоблинами при консультации слуг, которых слугами отнюдь не считал, текст Обета. Молли вчиталась, улыбнувшись пару раз. Обет был хорош, ничуть не унижая ни ее, ни Джинни, он гарантировал лояльность обеих.       — Хорошо, — кивнула мама тела. — Я дам тебе этот обет, и Джинни даст. Так будет спокойнее и тебе, и нам.       Именно после Обета, который успокоил товарища майора, но не унял полностью его паранойю, сейчас все сидели вокруг круглого стола, навевающего воспоминания о сказках про короля Артура, и слушали рассказ Вакушева. Поттерам сделали предложение, от которого Джеймс не стал отказываться, а Лили никто не спрашивал. Она была обязана родить наследника, на этом ее функции заканчивались. Но голема магическим браком не свяжешь, и потому родился бастард.       — Получается, Джеймса шантажировали? — поинтересовалась Гермиона, пытаясь увидеть что-то хорошее в людях, даже недостойных этого.       — Нет, — вздохнул Вакушев. — Для получения наследства Джеймс должен был продолжить семейное дело и учиться на артефактора, а он пошел в аврорат, потому денежный краник ему перекрыли. Даже после загадочной смерти родных сейф ему не открылся, а тут была такая возможность…       — Значит… Лили, — Саша не мог назвать эту женщину мамой. — Она не живет?       — Живет, почему нет, — хмыкнул Вакушев, понимая лейтенанта. — Считай, резиновая кукла на радиоуправлении.       — И что теперь с ней делать? — поинтересовался товарищ лейтенант, а Гермиона просто обняла своего Гарри, понимая, какое нелегкое решение ему придется принять.       — Ты понимаешь, — твердо взглянул майор в глаза младшему по званию, обнимая начавшую всхлипывать Луну. — Ты сам все понимаешь.       — Мне надо подумать, — вздохнул Саша, после чего ушел со все еще обнимавшей его Гермионой. — Нам всем надо подумать.       Усевшись в спальне, девушка обнимала своего Гарри, пытаясь прогнать грустные мысли, когда в голову принцессы Морриган пришла идея. Некоторое время девушка ее обдумывала, прервав поцелуи, от которых голова соображать переставала. Гермиона что-то пыталась вспомнить, что-то слышанное давным-давно, но никак не могла ухватить воспоминание за хвостик.       — Гарри, а что, если Певереллов спросить? — поинтересовалась девушка. — И заодно им Джеймса отдать.       — Джеймса… Это интересно, — согласился Саша, обняв свою умную невесту. — Хорошо, а о чем их спросить?       — Ну они же некроманты, — объяснила Гермиона, чувствуя себя расслабленно в объятиях жениха. — Может, могут что-то с душой сделать, если не вернуть, то хоть упокоить так, чтобы… — лейтенант понял, что она хотела ему сказать, почувствовав благодарность. Все-таки что-то в глубине его откликалось на эту женщину, из-за чего логичное решение принять было… сложно.       — Ну… Пошли тогда, — решился Саша, вставая с их кровати, обрадованная девушка принялась его обнимать, поэтому из комнаты они вышли только спустя четверть часа. В первую очередь они оба отправились к Вакушеву, надо было рассказать старшему по званию о принятом решении.       Вакушев горячо одобрил это самое решение, так как оно решало множество проблем — от «что делать с недопоттером» до судьбы бывшей Лили. Скелеты споро приволокли Джеймса, смотревшего на них с ужасом, рыжеволосая женщина с ничего не выражавшим лицом пришла сама. Смотреть на нее… Саша тяжело вздохнул, обнимая невесту, чтобы в следующий момент оказаться в крепости Певерелл. Идя в галерею предков этого тела, лейтенант раздумывал о том, как все неожиданно завертелось, а Гермиона думала только о нем. Ей совсем не хотелось думать о чем-то другом, она просто чувствовала, что все происходящее правильно. Наконец перед молодыми людьми открылись двери галереи, показав портреты, особенно чрезвычайно удивленного Игнотуса.       — Познакомьтесь, — с ноткой брезгливости произнесла девушка. — Джеймс Поттер, предавший сына и уничтоживший душу доверившейся ему супруги.       — Предатель крови в нашем роду, — сокрушенно произнес чей-то портрет, висевший у самого входа в зал.       — Отец? — страшно удивился удерживаемый скелетами Джеймс. — А что… Где я?       — Ты в крепости Певерелл, — устало ответил ему портрет, понимая теперь, отчего внук сменил семью, едва только пройдя грань жизни и смерти. — И я тебе больше не отец.       — Итак, тело мы заберем, — проговорил Игнотус, глядя на последнего Поттера, как на что-то мерзкое, вылезшее из отхожего места. — Может быть, получим от него потомство без печати… Унесите это в виварий, — скелеты уносили верещавшего Джеймса, пытавшегося давать какие-то обещания, как-то объясниться… — Помойте тут, — приказал Певерелл.       — Я хотела спросить… — Гермиона помолчала, не зная, как сформулировать то, что пришло ей в голову получасом ранее. — Мама Гарри… Не имеет души, но, может быть, можно что-то сделать, или…. Упокойте ее вы, потому что я не хочу, чтобы он всю жизнь себя за это винил, — она помнила, как стирала память родителям и что это для нее значило. Как это больно и страшно, особенно потом.       — Вот и вместилище наставницы, — хмыкнул висевший рядом с Игнотусом портрет.       — Думаешь, Кадмус? — поинтересовался старший Певерелл. — Смогут ли они принять наставницу в этом теле?       — Они очень взрослые, брат мой, — ответил висевший рядом. — Очень взрослые, но и им нужно тепло. Иногда важно точно знать, что можно выговориться и тебя не предадут, — его слова прозвучали неожиданно очень горько. — В этом теле будет жить наставница юной принцессы и ее жениха, — произнес портрет. — Сейчас идите, дети, приходите завтра. Все будет завтра.

***

      «Завтра» наступило как-то очень быстро. Может быть, дело было в том, что вечер был посвящен обсуждениям и фактическому допросу Молли Уизли, впрочем, женщина знала на удивление мало, что вызвало очередные вопросы и очередное обследование у целителей. Ну и очень молчаливую Джинни заодно обследовали тоже, тогда и выяснилось, что девочка несмотря на возраст девственницей не является. Учитывая, что Джинни не помнила ничего связанного с половыми отношениями и страшно пугалась даже намека, Вакушев сделал простой вывод. Вопрос был только в том, кто посмел… К сожалению, узнать это не удалось — большая часть памяти Джинни по неизвестной причине отсутствовала, будучи даже не заблокированной, а намертво удаленной. Та же картина наблюдалась и у Молли, что наводило на очень нехорошие мысли. Нужен был специалист ментальной магии, да и то…       — Хотя, если подумать, вариантов не так много, — вздохнул товарищ майор, вспоминая, как девочка боялась Персиваля.       Нервничавшая Гермиона и хмурый лейтенант шагнули в крепость Певерелл. Несмотря на уверения Певереллов, девушка опасалась того, что к ней попытаются применить методы традиционного воспитания. Сможет ли она это пережить, Гермиона не знала, как не знала, останется ли хоть что-то, кроме развалин, от крепости древних некромантов. «Потому что Гарри — герой и тормозов у него нет», — думала откровенно нервничавшая девушка. В картинной галерее их встретила Лили… Она, конечно, не была той Лили Поттер, что родила Гарри, но смотревшая на молодых людей с улыбкой на губах женщина точно не была злой.       — Здравствуйте, Ваше Высочество… Воин… — поприветствовала их женщина, при этом у Гермионы появилось ощущение родства, что ли. Девушка не могла объяснить своих ощущений даже себе, поэтому просто кивнула и поздоровалась. Рыжеволосая женщина построжела, отчего Гермиона среагировала рефлекторно, прикрывшись ладонями, а Гарри просто шагнул вперед, защищая ее. — Ого, — протянула женщина, уже не бывшая Лили. — Даже так? Что произошло с принцессой, воин?       — Замучили ее, — вздохнул Саша, понимая суть вопроса. — А нас с братом просто убили, — продолжил он, отвечая на незаданный вопрос. — Поэтому не надо ее пугать, ей и так досталось сверх всякой меры.       — Я вижу, — кивнула наставница. — Не бойся, принцесса, я не причиню тебе боли. Тебе больше никто не причинит боли, — на мгновение лейтенанту показалось, что на него из глаз рыжеволосой женщины выглянула Вечность. Ощущение при этом возникло… Так себе ощущение, в общем.       — Мы в крепость? — тихо спросила обнимаемая Сашей девушка. — Ну… Домой?       — Домой? — удивилась женщина с зелеными глазами. — А разве…       — Ее Высочество живет в крепости Таранис, — сообщил наслаждавшийся ошеломлением женщины Игнотус Певерелл.       — Вот как… — проговорила рыжеволосая. — То есть настолько плохо… Ладно, пойдем домой, дитя, — улыбнулась она Гермионе очень доброй и ласковой улыбкой. — Будем учиться ходить, стоять, сидеть и говорить.       — Ну пока это не больно, я согласна, — кивнула девушка.       — Ох, дети, — с какой-то непонятной тоской произнесла женщина. Шагнув к ним, она обняла обоих, отчего и Саше, и Гермионе стало спокойней на душе.       Попрощавшись с Певереллами и даже не спрашивая о судьбе Джеймса, молодые люди в сопровождении наставницы и двух скелетов отправились «домой». Крепость действительно стала им домом, домом, в котором было хорошо обоим. Именно здесь им хотелось жить, именно здесь им было комфортно, что рыжеволосая женщина увидела сразу.       — Вы сейчас будете отдыхать и разговаривать друг с другом, — сообщила им Лили. — А потом будем говорить все вместе.       — Простите, а как вас называть? — с непонятной ей самой робостью поинтересовалась Гермиона.       — Называть, — женщина задумалась, а потом, вспомнив, как звали тело, нашлась. — Называйте наставницей Лили. Вам будет проще, а мне все равно, ибо мое настоящее имя смертным знать не положено.       — Хорошо, наставница Лили, — согласилась Гермиона, чтобы затем утащить своего жениха куда-то в сторону их спальни.       Уронив задумчивого жениха в кровать, Гермиона уселась на него сверху, давая понять товарищу лейтенанту, что девушке в опасно задравшейся юбке хочется пошалить. Поэтому Саша начал гладить свою Гермиону по ногам, медленно подбираясь к местам, откуда они росли. Девушка наслаждалась его нежными прикосновениями, медленными движениями, ощущая вокруг себя какой-то теплый вихрь, а снаружи — физиологическую реакцию юноши, ощущаемую спиной.       — Я чувствую, что она хорошая, — произнесла полузакрывшая глаза Гермиона. — Не так, как ты, но хорошая… ты знаешь, что я и сравнить-то могу только с тобой… С родителями оказалось не так просто, смогу ли я доверять маме — не знаю.       — Ну у меня с родителями еще веселее получилось, — хмыкнул в ответ лейтенант. — Так что у меня есть только ты.       — Гар-р-ри, — простонала девушка, падая на него. Судя по ее ощущениям, Гарри как-то так погладил, что Гермиону будто прошило током, выбив из головы все мысли. Судя по нашедшим ее губы губам юноши, в его случае ситуация была аналогичной.       А пока юные влюбленные миловались, товарищ майор разговаривал с наставницей принцессы, стараясь определить для себя потенциальную опасность женщины. Надо сказать, что Лили отлично чувствовала, что хочет выяснить для себя этот большой мальчик, которого обнимала потерявшая все и всех девочка. Охотно пошедшая на руки к рыжеволосой женщине, несмотря на свой возраст, она во всем убедила Вакушева, ибо Луне он верил, как самому себе, хоть и понимал, что такое доверие иррационально, но ничего поделать с собой не мог.