Кинофобия

Джисон выходит из ванной комнаты, оставляя за спиной запотевшее зеркало с нарисованным пальцем сердечком для Минхо, который ждёт своей очереди. Он прочёсывает пальцами мокрые пряди своей чёлки, обходит квартиру в поисках старшего, и Ли выходит ему навстречу сам. — Почему ты занимаешь ванную так долго? — спрашивает он, держа в руках своё полотенце. — Согласись, обниматься приятнее, когда от меня не пахнет потом, — усмехается младший. — Всё равно ты будешь пахнуть собакой через пять, четыре, три... Диего прыгает на своего хозяина, тянется лапами к его плечам, становясь на задние лапы, и Минхо поскорее скрывается за дверью ванной, чтобы не наблюдать за тем, как Джисон позволяет вылизывать свои руки. Хан смеётся, встречая своего мальчика, который успел соскучиться, пока он принимал душ. — Кто так рад меня видеть? Кто такой хороший пёс? Это ты? Это ты-ы? — улыбается Хан, а Диего от счастья чуть язык не прикусывает, когда начинает прыгать вокруг него и радостно подвывать. Соседи снова стучат по батареям, но лучше не делают — Диего уверен, что в трубах живут чудовища, от которых нужно защищать хозяев, и бежит лаять на них, чтобы прогнать. Хан не может перестать смеяться, а Диего ждёт, когда его снова похвалят за проявленый героизм. Джисон с трудом убеждает Диего, что он смелее проклятых ложек с верхних этажей, и ведёт его за собой в комнату. В последнее время Минхо всё больше времени проводит у Хана, и его квартира начинает меняться. Сперва он не замечал этого, но Ли оставляет повсюду свои следы. В прошлом месяце он забыл у него свои вязаные рукавицы, а недавно принёс гирлянду, потому что у Джисона дома в канун Рождества возмутительно тускло и праздником даже не пахло. Порой он готовит для Хана у него на кухне, удивляясь тому, как он может неделями жить на макаронах и рисе. Теперь Джисон и сам поражается тому, как раньше питался – Минхо готовит изумительно, каждый ужин с ним ощущается как ужин на три звезды. — Кошмарил Минхо, пока меня не было, а? — с усмешкой спрашивает парень, почёсывая Диего за ухом. Пёс только блаженно закрывает глаза и дышит, вывалив язык наружу. — Не обижай Минхо, пока меня нет рядом. Его нужно защищать. Диего тычется в его колени мокрым носом, Хан гладит его пушистую морду. Пёс смотрит в глаза человеку, показывая, каким он может быть послушным и ласковым — "смотри, разве такой, как я, может обидеть?". Диего, в самом деле, нежнейшее создание, просто гиперактивное, как четырёхлетка, и любвеобильное. Проблема в том, что у Минхо и Диего разные языки любви. Хаски считает себя обязанным облизать колени во время завтрака под столом, запрыгнуть на кровать и будить холодным носом, вынюхивая сны, закидывать сверху когтистые лапы. Минхо такое не приемлет, его личные границы достаточно широки. Он был бы доволен, если бы Диего любил его на расстоянии. Справедливости ради, Ли делает большие успехи в преодолении своего страха и не прекращает попытки примириться с собакой в доме своего парня. Джисон им очень гордится. Когда Минхо заходит в комнату, щурясь от яркого света гирлянды под потолком, Диего подходит к нему, чтобы обнюхать. Его запах стал похожим на запах хозяина из-за геля, хаски смотрит то на Минхо, скромно обходящего его стороной, то на Джисона, недоумевая. Хо забирается на кровать и обнимает младшего, улыбаясь. — Я так устал сегодня, — говорит он, сонно растирая красный глаз – в него нечаянно попал шампунь во время душа. Сегодня действительно был трудный день. Минхо вовсю готовится к зимней сессии, и конспектам он уделяет больше времени, чем друзьям и бойфренду. Диего ласковый, но сессию проклятую бы разодрал вклочья, потому что Минхо приходит в гости и постоянно на неё жалуется, значит, она плохая и делает ему неприятно. Надо её загрызть и косточки в сугробе закопать. Джисон обнимает Минхо и падает с ним на постель. Его хён выглядит волшебно, когда на его лице переливаются огоньки. Он щурится, и его глаза кажутся залитыми чернилами, густые ресницы скрывают белок. Минхо широко зевает. — Отдыхай, хён, — шепчет младший и прячет поцелуй между плечом и шеей. Как странно смотреть на него, вспоминая первую встречу. Минхо тогда показался ему высокомерным и грубым. Он никогда так сильно не ошибался. Хан встретил Минхо закрытой ракушкой, но когда зажёгся свет, его ослепил жемчужный блеск. Он не всем показывает то драгоценное, что есть внутри, но те, кто удостаивается шанса прикоснуться к его душе, поистине везунчики. У Джисона не было шансов, он был обречён влюбиться в него. Их знакомство прошло неправильно: обычно люди долгое время привыкают друг к другу, чтобы показать свою слабую сторону – это то, что называют доверием. Джисон сразу увидел его уязвимым. Минхо учится быть сильным ради него, с каждым днём делает всё больше успехов, и Хан гордится своим парнем. Минхо своим парнем тоже гордится. Джисон не замечает того, как сам меняется в отношениях с Ли, но старший видит каждую мелочь. Он встретил Джисона сильным и стабильным. Хан любит поддерживать и быть опорой для своих близких, он обнажает свою душу для всех подряд и не любит оставаться в долгу, когда получает помощь. Но когда раздаёшь себя по крошке каждому голодному, в конце концов начинаешь ощущать пустоту внутри, там, где должно биться и греть. Джисон ненавидит это чувство, но другим не смеет рассказать о нём, чтобы не расстраивать. Кому он будет нужен унылый? Хо полюбил его энергичным и счастливым, значит, он должен быть таким и дальше, как бы глубоко он ни тонул. Он мог обмануть кого угодно, но не Минхо. Старший знал, насколько это страшно для Хана – быть доступным и разгаданным, когда он пытается прятать секреты. Быть уязвимым. Минхо держал его за руки, заставляя поверить, что на него можно положиться, что рядом с ним безопасно. Он терпеливо ждал, когда Хан позволит увидеть себя без масок, и дождался – совсем недавно. Хо вытирал слёзы с его щёк и восхищался: страхи Джисона были гораздо сильнее, чем его кинофобия. Их, в самом деле, немногое различает. У них гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд. Они стали воплощением страхов друг друга и почти – ещё немного – и совсем их победят, научившись друг у друга. Если держаться за руки, это становится проще. Минхо прижимает к себе Джисона и целует в губы. Его любимый человек многому его научил. Он рад узнавать новое о нём – рад чувствовать доверие между ними, оно драгоценно. От потока мыслей отвлекает внезапный шум. За окном раздаётся гром, и Диего, задремавший на полу, подскакивает на лапы, его когти стучат по ламинату. Он принимается искать место, где можно спрятаться, и жалобно ноет, издавая не то вой, не то лай – нечто среднее. Парни поднимаются на постели в переполохе. — Фейерверки, — произносит Джисон, увидев всполохи света сквозь шторы, — они его пугают. Кто додумался запускать их так рано? Рождество ещё не наступило! Диего подбегает к своему хозяину и запрыгивает на кровать, потому что безопаснее места, чем его объятия, найти невозможно. Хан прижимает к себе плачущего пса, треплет загривок, успокаивая, как дитя. Минхо, наблюдая за этим, кусает губы, потерянный. Он видел, как пугается Диего, это всегда были громкие звуки, но прежде это были единичные хлопки или удары, а сейчас – непрекращающаяся тирада взрывов, от которой пёс не может убежать. Разноглазый ужас нуждается в защите. Минхо внезапно подаётся вперёд к нему и обнимает, задержав дыхание и зажмурившись. Диего прижимается к Ли, скуля от страха, и тычется носом в его щёку. Парня передёргивает, его пальцы дрожат, но он не смеет отпустить. Если бы Минхо боялся фейерверков, ему бы тоже хотелось, чтобы кто-то крепко его держал. Он всю свою жизнь презирал собак, но этому большому щенку прямо сейчас очень страшно – Минхо знакомо это чувство, он не позволит никому его испытать. — Тише-тише, мальчик, всё хорошо, мы же тут, — шепчет Минхо, поглаживая его серую шерсть. Джисон в изумлении наблюдает, как Минхо прижимает к себе пса, и не может сдержать улыбку. Чудо пришло раньше праздника, Хан ущипнул себя, чтобы убедиться в том, что это не сон. Через минуту шум за окном стихает, и Диего оглядывается, не веря, что всё закончилось. Минхо отпускает его, Хан замечает, что его руки больше не дрожат, а грудь не ходит ходуном от сбитого дыхания. Хаски благодарно смотрит на Минхо, укладывается рядом, заняв всю середину кровати, и виляет хвостом. Он готов защищать этого человека всю свою жизнь. Минхо переводит взгляд на Джисона, и он видит, как его глаза искрятся, будто бенгальские огни. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает младший. — Я не знаю. Это странно... — Отвечает Минхо и улыбается. — Скорее хорошо, чем нет. Джисон притягивает Минхо ближе для крепких объятий: — Ты это, чёрт возьми, сделал! Ты сделал это! Минхо чуть не задыхается в руках Джисона – отчасти от восторга. Он ощущает, как кожу приятно покалывает, а сердце бьётся с невообразимой скоростью. Так ощущается победа. Он сильнее любой фобии, он не позволит ей отравлять свою жизнь. — Это было не страшно, — шепчет Минхо, — с тобой не страшно, Хан. Джисон всхлипывает. Это сильнее признания.