Обычно партнёры целуются, Мастер Дилюк.

Медленно опустилась ночь, и Винокурня погрузилась во тьму. Дилюк подошел к балкону, спокойно присев на перила: сегодняшний день вымотал его вконец, предстояло многое сделать. Утром в Мондштат к Чарльзу, через час подписать контракт на Винокурне, еще через час нужно было явиться на встречу в пригороде Ли Юэ, а вечером он и вовсе помчался к Джинн со всех ног, получив ее письмо об исчезновении Итэра. Что за день сегодня?! «Ну, по крайней мере, меня не отправили в Снежную, храни их Барбатос» Опустив голову на сгибы локтей, парень глубоко выдохнул, услышав за спиной скрип двери и частые-частые шаги каблуков. — Аделинда? Ради Барбатоса, что случилось на этот раз? Я просил не беспокоить меня. Девушка заправила белокурую прядь за ухо, отводя глаза. — Мистер Эльзер просит вас. Дилюк недовольно цокнул, повторяя: — Я просил, чтобы меня не беспокоили. Должен ли я повторить «Мистеру Эльзеру» по слогам? Аделинда поколебалась и склонила голову. Было очевидно, что ее руки немного дрожали, а сама она едва держалась на ногах. Дилюк понимал, что ее работа изматывает и он не ушел далеко, постоянное: сделай это, забери то, не входи сюда, молчи и так далее явно изматывало девушку. Дилюк снова посмотрел на нее, более мягко, чем раньше. — Господин, ради Барбатоса, извините. Но мистер Эльзер сказал, что это срочно! «Скажи ему, что я скоро спущусь» Как только девушка захлопнула балконную дверь, Дилюк в изнеможении уронил голову на руки. Как он устал. Если бы это не было делом всей жизни его отца, он бы давно ушел с Винокурни и начал нормальную жизнь. Каждый день приносил все больше и больше неприятностей, а после их нейтрализации, что самое интересное, меньше не становилось. Накинув случайный пиджак со стула, он поспешно вышел, практически бегом направляясь к Эльзеру на другом конце поместья. — Сэр, какое счастье, что вы пришли! У нас снова проблемы. Ну, как у нас, в частности, с одним молодым человеком, этим славным путешественником, он, кажется, не так давно приходил к вам на чай. Мужчина передал письмо, скомканное ветром и чудом уцелевшее, Дилюку, и тот ужаснулся: это почерк Итэра! Он начал судорожно читать его. Здравствуйте, Мастер Дилюк, боюсь, мне нужна ваша помощь. Мы с Паймон застряли в пещере после обвала, недалеко от духа Борея. Я думал, что выберусь сам, но у меня хватило сил только на элементарное письмо. Неужели мы пробыли здесь…три дня без еды и воды? Честно говоря, я не считал, так что не могу сказать наверняка. Я заплачу за все, просто сделайте что-нибудь. Я рассчитываю на вас, Мастер Дилюк. Итэр. Дилюк отбросил бумажку в сторону и, оттолкнув мужчину, бросился к стенду с оружием. Он никогда раньше не принимал решения так быстро, просто подумайте. Теперь стало по-настоящему страшно за жизнь Итэра, даже если бы он был богом с Селестии, выжить в таких условиях легко далеко не каждому. — Я скоро вернусь, если спросят, скажи, что я пошел спать. Эльзер недоверчиво посмотрел на него, но решил промолчать, кивнув. На улице шел дождь, погода бушевала. Сильный ветер поднимал капли воды и закручивал их. Дилюк понятия не имел, где находится эта пещера и на каком расстоянии от Борея, обратиться к нему за помощью прямо сейчас казалось не такой уж плохой идеей. Что там говорят? «У Борея есть глаза и уши по всему лесу: он все видит, слышит и знает», сбитый с толку и/или не зная, что еще делать, он бросился к нему со всех ног, намереваясь выяснить хотя бы приблизительное местонахождение Итера. Дорога заняла больше времени, чем он думал, добираться туда в таких условиях точно не входило в его планы. Выйдя на арену, он коснулся рукояти меча, собрал все свои силы и закричал: — Борей, удели мне немного времени! Белый, яркий свет озарил пространство, послышался строгий голос: «Что привело тебя сюда, мастер Дилюк?» Волк сверкнул глазами, как бы оценивая вид тяжело дышащего и взъерошенного парня перед ним. Он шагнул вперед, возвышаясь над Дилюком огромной тенью. Сейчас его превосходство ощущалось особенно остро: даже несмотря на духовную форму, Борей оставался тем же Бореем, и Дилюк кожей чувствовал исходящую от него угрозу. — Я. — начал он, но его голос сорвался, дрожа, — я ищу Путешественника, который усмирил Ужас Бури, ты должен помнить. Я получил от него тревожное элементарное письмо. Тихий смешок озарил арену: — Знаю его, знаю. И где он тоже знаю, но так ли тебе это надо? Кроме того, что я получу взамен, а? Борей увидел, как разгневанный Дилюк вынул свой меч из ножен и подошел немного ближе. Таким он его и знал: разъяренным и отчаявшимся. Волк усмехнулся про себя: слишком много времени прошло с момента их последней схватки, неплохо было бы повторить. Он считал Дилюка отличным соперником: у них были совершенно разные техники, и в то же время они, казалось, подходили друг другу как нельзя лучше. Никто никогда не погибал и не получал увечий, но при необходимости каждый мог применить грубую силу: в этом вся прелесть. — Опусти меч, мастер Дилюк, пусть будет по твоему. Ты же знаешь, я ничего так просто не делаю. Я ставлю условие: мы повторим последнюю битву. Глаза Дилюка вспыхнули злым огнем, но он быстро угас. Сдерживаясь, чтобы не закричать, что ситуация сейчас не исправится, он согласился: — Да хоть до смерти, я согласен, давай повторим, хорошо. Скажи мне, где он, скажи мне, не молчи, давай. — Слушай внимательно, я не буду повторять, — Борей подошел еще ближе, немного наклонившись, чтобы его было лучше слышно, — Встань там, где та яблоня, и иди вглубь леса, никуда не сворачивай, только прямо. Там ты найдешь поляну, доверху усеянную травой-светяшкой, а справа от нее будет обрушившаяся пещера. Я не знаю, как его достать, надеюсь ты разберешься сам. Арена снова вмиг была освещена белым светом, но теперь Борей исчез. Дилюк, изо всех сил прокручивая в голове его слова бросился в сторону леса. Прямо, прямо, и так он уходил все глубже и глубже. Время летело невероятно быстро, с каждой потраченной минутой Дилюк начинал волноваться все больше и больше. Сидеть в холодной пещере без еды и закрытой одежды? Он там вообще жив? В отчаянии парень повернул голову налево и увидел свет. «Это оно» Дилюк никогда здесь не бывал, но он мог с уверенностью сказать, что это место невероятно красивое. Деревья медленно редели, а посередине виднелась поляна, сияющая ярко-синим светом. Ее свет прерывался только крупными каплями дождя. Подойдя туда, Дилюк увидел груду камней и подбежал, начиная судорожно кричать: — Итэр?! Паймон?! Не услышав никакой реакции или каких-либо ответов, он подбежал ближе. Его глаза метались из стороны в сторону: — Да, где же… А потом наткнулись на небольшую брешь. Заглянуть в нее было невозможно, но вполне можно было схватить и отодвинуть один из камней подальше. Дилюк прищурился, схватив камень левой рукой и немного сдвинув его в сторону. Остальные камни съехали вниз. Дилюк повторил: снова и снова. В конце концов, прошло более двух часов, прежде чем он смог немного почистить вход. Заглянув внутрь и увидев темноту, он обернулся и схватил охапку травы-светяшки. Пещера оказалась глубокой, в ней была сильная влажность. Он позвал снова: — Итэр? Паймон? И из глубины пещеры послышался шуршащий звук. Дилюк бросился на него, по пути повторяя их имена. Завернув за угол, он чуть не закричал: Итэр лежал на полу, прислонившись к стене. Вокруг него были кусочки травы-светяшки. Это было ужасное зрелище: он как будто лежал в гробу. Его бок был перевязан куском одежды, сквозь нее просвечивались кусочки засохшей крови. Дилюк сначала подумал, что он мертв, но потом услышал тихое дыхание. Рядом с Итэром, у него на коленях, спала Паймон, изредка шурша ножками, именно этот звук услышал Дилюк, когда вошел. Он тихо присел на корточки, тронув маленькую Паймон за плечико. Она дернулась, недоуменно повернув голову и, видимо, увидев лицо Дилюка, закричала: — Они пришли за Паймон и Итэром! Итэр, Итэр! Мастер Дилюк, но как вы нас нашли? — У меня, — он сделал паузу, вспоминая разговор с Бореем, — есть свои методы, Паймон. Девушка отлетела, а Дилюк осторожно отодвинул пальцем край лоскута ткани, прикрывавшего рваную рану. Как Итэр вообще остался в живых? И куда, черт возьми, он вляпался? Дилюк не мог думать ни о чем другом, сейчас самым важным было дойти с Итэром до Винокурни. Дилюк осторожно потряс его за плечо и увидел, как наморщился его лоб: сейчас проснется. — Мастер… Дилюк? — растерянно спросил он, моргая. — Потом Итэр, потом. Все хорошо. /////// Дорогу к Винокурне невозможно было описать словами: Дилюк никогда еще не бегал так быстро, даже шустрая Паймон едва поспевала за ним. Дождь все еще лил рекой, и Дилюк крепче прижал Итэра к себе, пытаясь хоть как-то защитить его от капель воды. Он никогда еще не был так напуган. Только завидев Винокурню, Дилюк смог взять себя в руки, прибавив скорости, одновременно смотря за Паймон глазами. Никогда не знаешь, что с ней может случиться. Из последних сил пробираясь к крыльцу, он чуть не упал на колени перед ним, яростно стуча и чуть ли не повисая на ручке двери. Ее открыл Эльзер и, удостоив всех троих озадаченным взглядом, начал оборачиваться, но Дилюк окликнул его: — Позови лекаря, быстро. Сам он пошел в ванную, сменил прилипшую к коже мокрую одежду и промокнул волосы полотенцем. Отражение в зеркале показало заебанного мужчину и не то чтобы Дилюк был этим недоволен. Он тяжело вздохнул и вышел в коридор, глядя на весь персонал поместья, который собрался в гостиной на шум. Все пытались выяснить: что случилось с Итэром? Потом была большая суматоха: все носились туда-сюда. Внезапно возникла проблема: свободных комнат не было, а Дилюк не рискнул оставить Итэра в комнате одного из слуг и предложил свою спальню. Никто не возражал, на том и решили. Вскоре в его комнате начал твориться бедлам. Всего три человека, а столько беготни и совершенно ненужных разговоров. В конце концов, лекарь почесал затылок, улыбаясь: — Живой. Рваная рана, похожая на повреждение старой. Дайте ему отдохнуть, сделайте недельку-другую перевязок. Сейчас он без сознания, потерял много крови. Когда он проснется, позовите меня, я буду в поместье. Дилюк кивнул и крикнул Эльзеру: — Отведи джентльмена в комнату и скажи остальным, чтобы разошлись, здесь нет ничего интересного. Чуть не забыл, дай Аделинде выходной. /////// Как только все ушли, Дилюк присел перед ним на корточки. От количества болтовни, которая окружала его последние два часа, у него гудела голова. Он позволил себе бросить взгляд на Итера. Сначала он упал на слегка растрепанные светлые волосы, рассыпавшиеся по подушке, затем очертил линии шеи и тела, накрытого одеялом. Дилюк не хотел смотреть на это лицо. Барбатос видит, что он не хотел этого делать, но посмотрел. Лицо Итэра всегда казалось ему красивым, и это самое «красивым» было наименьшим из числа прилагательных в его голове. Дилюк почувствовал желание прикоснуться и резко встал с колен, ошарашенно подойдя к окну. Он не спал уже три дня, и ему не должно было быть трудно стоять там, время от времени постукивая пальцами по подоконнику. Но Дилюк только резко выдохнул, так и не поборов своего желания. Еще раз, медленно склонившись над кроватью, он вгляделся в лицо Итэра. «Красивый» Положив перчатки на прикроватный столик и сбросив верхнюю одежду, Дилюк опустился на край кровати, оправдываясь тем, что Итэр мог внезапно очнуться. Улегшись поверх одеяла, он позволил себе на долю секунды слегка обнять его. Итэр был горячим, очевидно, температура повысилась. Оставаться так долго в сыром, холодном месте и не заболеть — это чушь собачья. Было бы лучше дать ему остыть сейчас, чем лежать и температурить в какой-то незнакомой Инадзуме. Дилюк неохотно встал, отметив, что ему нужно выпить чаю. В поместье было тихо, и звук шагов мог разбудить кого угодно. Дилюк осторожно закрыл дверь, стараясь спускаться по лестнице как можно тише. На первом этаже никого не было, он вздохнул с облегчением, спокойно пройдя на кухню, и чуть не упал от сердечного приступа, когда увидел там Аделинду. — Почему не спишь? Ты почти напугала меня. Девушка выдавила из себя смешок, отвечая простое: — Я не могу уснуть, — и после паузы она продолжила, — а вы, Господин, почему еще не легли? Что-то случилось? — Случилась бессонница. — Чай? — Я не откажусь. Дилюк сел в кресло, глядя на то, как девушка роется в шкафчиках. По рассказам его отца, именно такой и должна быть его жизнь: он — самодостаточный магнат и красавица жена. Но что-то не сработало. С первым все в порядке, имеем, но со вторым пунктом проблемы. Как его там называют? Самый желанный холостяк Мондштата? Но Дилюку даже не нужны были девушки. Он часто пытался смотреть на горничных не как на прислугу, но его мозг отказывался это делать. Да, та же Аделинда, она достаточно взрослая, чтобы быть его сестрой, о каком браке может идти речь? Внезапно перед его носом поставили кружку. — Не обожгитесь, — она сделала паузу, а затем тихо спросила: — У вас что-то не так, верно? Я не прошу рассказывать мне все, но, может быть, вам от этого станет лучше? Не поймите меня неправильно, я действительно хочу помочь. Дилюк глубоко вздохнул, прочищая горло. — Ты как в воду глядишь. Все верно, но я сомневаюсь в этом, как бы это сказать… Я сомневаюсь, что могу доверить это тебе. С другой стороны, это почти ничего не значит? Ладно, хорошо. Я часто думаю о том, что мне не нужна жена, и у меня больше химии с работой, чем с девушками. Кажется, в этом нет необходимости, но все эти правила счастливой жизни. Когда я был подростком, такое нежелание можно было оправдать половым созреванием, но когда тебе почти тридцать, это оправдание не работает. Ты тогда уже работала, верно? Я думаю об этом как о чем-то неправильном исключительно из-за слов моего отца. В результате я не понимаю, зачем мне нужна семейная жизнь с девушкой, и я боюсь собственных эмоций по отношению к окружающим меня мужчинам. Это странно, тебе не кажется? Девушка изумленно выдохнула, Дилюк впервые так сильно ей доверял. Теперь важно было найти правильные слова чтобы поддержать его. — Почему бы не любить того, кто тебе нравится? — тихо спросила она, — Все равно найдутся те, кто будет тыкать тебя в твои собственные ошибки. Не проще ли со спокойной душой идти под руку с действительно любимым человеком? Или сидеть вечерами у окна, загадывая желание на падающей звезде. Представьте, что вы сидите у камина и играете в шахматы. И вам не нужен ни один человек, кроме того, кто сидит напротив, у вас возникает ощущение, что вы готовы разрушить весь мир ради этого человека. Вы слышите тихий смех и готовы продать свою душу за то, чтобы он не прекращался. Представили? Дилюк медленно кивнул, но резко замер после вопроса: — А кого вы представляли? — Аделинда хихикнула, — Вам не нужно говорить, что это был Итэр, я права? И это не так уж важно. Моя бабушка рассказала мне об этом. Я как-то пришла к ней в слезах, мол не знаю, что делать, все говорят о женитьбе, но у меня в голове Айлин и только. Она также сказала мне представить, а затем спросила, о ком я думаю. Наверное, моя бабушка была единственной, кто поддерживал меня тогда. Родители даже не слушали: вещи за дверь и все тут. — Я понимаю, что мои комментарии излишни, но подождите, Эйлин? Та, которая все к Джинн набивается? У вас что, мода на партнеров из Ордо Фавониус? Впрочем, это не мое дело, ты молодец. Чай был восхитительный, я пойду. Ложись спать пораньше и…спасибо за беседу. Я попросил Эльзера устроить тебе завтра выходной, ты можешь поехать к своей бабушке. /////// В комнате по-прежнему было темно. Дилюк подошел к кровати, чтобы посмотреть, проснулся ли Итэр. Но он все еще спал, даже не меняя позы. Часы показывали половину четвертого утра, и если Дилюк не хотел опоздать на утреннюю встречу с Джинн, то ему действительно следовало лечь спать. Теперь возник новый вопрос: где он должен спать? Если бы еще как-то можно было юркнуть на диван где-то в гостиной… Тут он уж точно не лег бы спать: это буквально противоречит всем его моральным принципам. Его взгляд на мгновение упал на письменный стол и стопку бумаг: похоже, он нашел, чем заняться. Взвесив все «за» и «против», Дилюк пришел к выводу, что еще одна бессонная ночь ему не повредит. Бумаг действительно было много, но в них нужно было разобраться. Он откладывал работу с документами до последнего, и, похоже, сейчас просто идеальное стечение обстоятельств, чтобы покончить с ними. Смиренно выдохнув, Дилюк сел за массивный дубовый стул и вытащил чернильницу, ночь обещала быть долгой. На десятом документе его глаза начали закрываться. «Черт возьми» Дилюк нахмурился, часто моргая: сейчас не время спать. Его жизнь всегда была заполнена бумагами и не более того, сейчас нет времени думать об отношениях, хотя Дилюк справлялся. Аделинда узнала слишком много личного, но так ли сильно он сожалеет об этом? После ее слов стало немного легче, как будто она дала ему самый край спасательного круга. И задача Дилюка — собрать всю головоломку у себя в голове, ухватиться за оставшуюся часть этого круга. Он не был уверен, влюблен ли, но в любом случае, нормальны ли его чувства? Мондштат — город свободы, здесь каждый живет так, как хочет, и любит, кого хочет. «Это то, как я утешаю себя?» /////// — Ты вообще меня слушаешь? — Джинн потянула его за плечо, и Дилюк недоверчиво открыл глаза. Неужели он заснул? — Конечно, я слушаю. Нет, он вообще не слушает. Не спать было самой большой ошибкой за всю его жизнь. Сейчас он сидит и едва сдерживается, чтобы не заснуть. «Я лягу спать сразу как вернусь домой» Утром Итэр все еще спал, и Дилюк в полусонном состоянии попросил лекаря присмотреть за ним. Прямо сейчас болтовня Джинн невероятно раздражала, он буквально едва сдерживался, чтобы не уйти. Его совершенно не волновал отчет о деятельности Винокурни, который он мог прочитать сам. Но нет, Дилюка втянули в это дерьмо. Его глаза закрывались, и это было буквально невозможно терпеть, ему срочно нужен был сон, прямо сейчас. — Джинн, извини, что прерываю, но мне действительно нужно идти. Он благоразумно промолчал об Итэре, понимая, что такими темпами его задержат еще на два часа. Конечно, было неудобно перед Джинн, она так старается: собрала все из архива, наверное, сидела, как он, всю ночь, сравнивала данные. Вот только она не валится с ног от такой нагрузки. Но времени думать об этом не было, повозка уже тронулась. Пейзажи Мондштата всегда удивляли его: чистые и нежные в своей простоте. И на что было похоже небо… Ему одному можно было бы посвятить бесчисленные баллады. Дилюк ненавидел дорогу в поместье, считая ее скучной. Слуга боялся даже заговорить с ним, а Дилюк… Дилюк не привередлив. Если бы только Итэр был здесь… когда он рядом, ты не замечаешь, как бежит время. У вас всегда будут темы для разговора. Итэр так много знал, хотя и выглядел как обычный мальчишка. Они добрались до Винокурни чуть меньше чем за час. Зайдя туда, Дилюк не увидел гвалта: все было как обычно. Эльзер подошел к нему: — Сэр, ваш гость все еще без сознания. Лекарь говорит, что состояние стабильное. — Пошлите одного из слуг разбудить меня, как только он проснется. В комнате было солнечно. Яркий свет просачивался даже сквозь плотные шторы, Итэр все еще лежал. «Ничего нового» На ходу снимая пиджак, Дилюк, почти не соображая, плюхнулся под одеяло. Он будет спать так только один раз. В этом нет ничего странного, не так ли? Просто немного отодвинься, и все будет хорошо. Так же? Кровать была теплой, то ли из-за солнца, то ли потому, что Итэр спал к нему спиной. Теперь Дилюк просто отвернется и заснет, окончательно выбросив все заботы из головы. Ему нужно было поспать, а не корпеть над бумагами до утра, но, по крайней мере, теперь он знает, что бодрствовать пять дней — не самая лучшая идея. Лежать с кем-то в одной постели казалось сродни домогательству, Дилюк никогда не позволял себе такой дерзости, тем более без спроса. Ему было по-настоящему стыдно: если бы дом не был битком набит слугами, он бы, ей-богу, улегся на первый попавшийся диван. Еще хуже было то, что Итэр никогда бы не одобрил такую идею, по крайней мере, сам по себе. Закрыв на секунду глаза, Дилюк открыл их как бы нехотя: почему так тепло и…темно? Он спал? Эта чертова секунда — его сон? Но зрение его не подвело, в комнате было действительно темно. Дилюк хотел приподняться на локтях, но не смог: Итэр мирно спал у него на груди…?! О Барбатос! Дилюка охватила паника сразу по нескольким причинам: во-первых, его сердце бешено колотилось прямо сейчас и да, это проблема, во-вторых, Итэр мог проснуться в любой момент и обнаружить себя не только в таком положении, но и раскрасневшегося Дилюка с паникой и трясущимися руками: это настоящее унижение. В панике он начал бегать глазами по комнате: вставать было страшно, но необходимо. Куда он бросил этот чертов пиджак? Тем не менее, наткнувшись на упавшую рядом со стулом вещь, Дилюк выдохнул: нужно было осторожно снять с себя Итэра (его можно было бы назвать «спящим солнцем» или «милым недоразумением», но Дилюк боялся даже думать о таком). Он понятия не имел, как это сделать, но ситуация не позволяла ему действовать по-другому. Подумав около пяти секунд, Дилюк все же попытался осторожно отодвинуться, но руки, обхватившие его за шею, помешали ему это сделать. «Да, что-ж такое-то» Слегка закатив глаза от охватившего его отчаяния, он резко откинул одеяло, подталкивая Итера к себе. Дилюк схватил его под колени и, слегка придерживая за спину, встал, немного пошатываясь, теперь главное было не упасть. Итэр в его руках выглядел почти крошечным, и Дилюк на секунду закрыл глаза, приводя себя в чувство, сейчас не время думать об этом. Молясь всем известным Богам, он осторожно ступил и, не видя реакции, сделал еще несколько шагов, склонившись над кроватью. Итэр резко дернулся и еще более трогательно сдвинул брови. Внезапно Дилюк остановился и резко выдохнул: что, черт возьми, он чувствует? Сейчас самое время посмотреть на реакцию своего организма. Стоять там и осознавать, что человек, за которого ты отдашь свою жизнь, мирно спит в твоих объятиях и понятия не имеет о таких «неправильных мыслях». Теперь он просто расцепит руки (красивые руки с изящными пальцами, на которые Дилюк смотрит при каждом удобном случае и мечтает надеть на них кольцо даже чисто ради интереса, но сам себе в этом никогда не признается) и забудет, что они когда-то его обнимали. Нет, он не забудет. Он бросил взгляд на дверь и стиснул зубы до боли в челюстях, чтобы не заплакать от стыда, потому что мысленное расстояние, разделявшее их, причиняло почти физическую боль, его сердце, казалось, было вырезано ножом. Все это неправильно, Дилюк должен быть хорошим сыном своего отца. Но тогда почему это так больно? Почему он это чувствует? Он не такой. Нет, конечно, нет, ни за что. Вывернувшись из кольца рук, Дилюк замер: Итэр дернул головой и нахмурился чуть сильнее. О Барбатос! Он засуетился и чуть не швырнул его на кровать. Быстро подхватив куртку, Дилюк почти выбежал из комнаты. На втором этаже его встретил Эльзер и небрежно спросил: — Ваш Гость проснулся? — Нет, позови лекаря позже, мне это не нравится. Дилюк вздохнул, желая пойти на кухню, но за его спиной послышался голос: — Мастер Дилюк? Его глаза на мгновение расширились, и он обернулся. Итэр стоял перед ним, и это было худшее, что могло случиться за день. /////// Нужно было как-то реагировать, но Дилюк замер с поднятой вверх рукой. Эльзер смотрел прямо на него, и это не добавляло радости. В моей голове промелькнула фраза отца: «Тебе нужно вести себя сдержанно перед людьми». Сложив руки на груди, Дилюк слегка наклонил голову вправо и выдохнул, улыбаясь. Его брови немного поползли вверх, а глаза начали оценивать Итэра, стоящего перед ним: наполовину распущенная светлая коса и слегка мятые, слишком большие брюки с рубашкой. Это выглядело очень по-домашнему, и Дилюк не мог отрицать, что ему это нравилось. «Я бы хотел видеть его таким каждый день» — О, неожиданно, ты уже на ногах. Все в порядке? Одна проблема ведет к другой: необходимо было придумать ситуацию, в которой они могли бы остаться наедине и нормально поговорить, потому что тяжелый взгляд Эльзера не давал ему покоя. Дилюк медленно повернул голову и расслабил лицо, пристально глядя в глаза Эльзеру и приподняв одну бровь, как бы спрашивая: «Ты все еще здесь?» Он, очевидно поняв намек, вежливо склонил голову и развернулся, молча отступая. — Мы можем пойти на кухню? — спросил Дилюк и, увидев слабый кивок, оценил способность Итэра ходить: он еле тащится. «О, мне следовало отправить его обратно в постель» — Я приглашу врача, ты не возражаешь, правда? — не видя негативной реакции, он позвал одну из горничных: — Хилли, позови лекаря на кухню. Вернувшись, Дилюк сел на стул, врач пришел на минуту или две позже него и решил не затягивать с осмотром, достав перчатки из переднего кармана кейса. Пока он возился с термометром и стетоскопом, у Дилюка было время обдумать всю эту ситуацию. Сегодня слишком напряженный день даже для него, хотя он проспал половину из него. И эта ситуация в постели, Боже, просто позор. Вдруг Дилюк поймал на себе взгляд Итэра и нахмурился: а если он не спал? Да ладно, ерунда. Или нет? Итэр физически не мог так быстро проснуться, он буквально спустился вслед за ним. Означает ли это, что он… Дилюк встал из-за стола, но быстро понял, что сделал это слишком резко. Ему определенно нужно побыть одному и еще раз все обдумать, а еще лучше пригласить Итэра и спросить о его самочувствии, чего Дилюк не мог сделать в связи с кучей людей, постоянно вращающихся вокруг него. — Итэр, напомни лекарю, чтобы он проводил тебя в мою спальню, когда закончит. В комнате вообще ничего не изменилось, только одеяло было скомкано и лежало почти на краю кровати, потом придется позвать Аделинду, пусть она приберется. Решив не ждать, он все же пошел за ней, думая, что нужно поговорить в чистоте. — А вы, Господин, — начала она, — не знаете, что с ним? — Он… мне не сказал, но я думаю, у нас будет время затронуть эту тему. По крайней мере, я не собираюсь отпускать ситуацию. — Я боялась, что он убежит, как только проснется. — Ну, это в его духе, не отрицаю. Дилюк сел в кресло, кивнув Аделинде, которая попрощалась с ним. Было неясно, как спросить Итэра о том, что произошло. С одной стороны, можно было спросить прямо, но с другой: он даже не понимал ситуации, что, если это вообще было что-то личное, и он только усугубит это своим беспокойством? Дверь приоткрылась, и Дилюк услышал голос доктора: — Сэр, могу я войти? — Да, конечно. Мужчина средних лет вошел в его спальню и почтительно склонил голову, правой рукой он придерживал Итэра, чтобы избежать ненужных последствий от таких своевольных прогулок. — Что я могу сказать, — начал лекарь, — Жаль, что молодой джентльмен спустился по такой крутой лестнице без посторонней помощи, вам повезло, что все прошло хорошо. Я проверил состояние раны, это результат разрыва старого шва, видимо, от сильной нагрузки на мышцы пресса или чего-то подобного. Это относительно легкий случай, как я уже говорил ранее — вы должны делать перевязки утром, в обед и вечером. Из-за такой частоты лучше вообще ничего не делать в течение двух дней. Я не всемогущ и не могу точно сказать, сколько времени займет полная реабилитация, но, вероятно, не стоит заниматься домашними делами около недели. Потом я снова навещу вас, и, глядя на ваше состояние, мы во всем разберемся. А теперь я должен откланяться по делам, Господин Дилюк, — он сделал паузу, пожимая вставшему Дилюку руку, чтобы попрощаться, — До скорой встречи, берегите себя. Дверь за лекарем закрылась, и Дилюк приглушил свет, оставив гореть один канделябр, стоящий на комоде в непосредственной близости от кресла. Он собрался с мыслями, помог Итэру сесть на край кровати, а затем сел сам, начиная: — Итэр, не пойми меня неправильно, я долго думал: стоит мне влезать в это или нет, и решил, что это стоит моего внимания, но я не буду разбираться, если ты мне не позволишь. Поэтому я уточняю, могу ли я задать любые интересующие меня вопросы по поводу этого… инцидента? Итэр отвел глаза в сторону и слегка приподнял брови, спокойно отвечая: — Да, конечно. Как пожелаете, Мастер Дилюк. Он демонстративно склонил голову, показывая, что готов слушать. — Что ты там делал? Нет, какого черта тебя вообще занесло к Борею? — Я искал Рэйзора, Лиза попросила меня дать ему какую-то книгу, я не помню, какую именно. В конце концов, я нашел его рядом с духом Борея, и Паймон предложила пойти на Винокурню, но перед этим я задумался… сделать кое-что. Дилюк поднял бровь: — «Кое-что» — это, позволь спросить, что? — мужчина увидел, как уверенность Итэра медленно трещала по швам. Он немного съежился, его глаза безудержно бегали по комнате, и, похоже, Итэр придумывал оправдание. Дилюк нахмурился еще больше: его не устраивает такое положение дел. — Видишь ли, Итэр, я хочу помочь. Если ты так сильно не хочешь это обсуждать: ради Барбатоса, пожалуйста, дело твое. Главное, я должен знать то, что это не причинило тебе вреда. — Нет, мастер Дилюк, мне причинила вред только моя глупость, вам не о чем беспокоиться. Дилюк склонил голову набок, приветливо улыбаясь. — Я волновался. Я думал, у меня не будет времени, но теперь ты сидишь здесь, живой… Итэр застенчиво улыбнулся и начал осторожно расплетать свою и без того растрепанную косу. Дилюк уставился на него: это было уже слишком. Слишком во всех самых позитивных тональностях. Он встал со стула, спрашивая на ходу: — Это, должно быть, ужасно странно, но могу ли я?.. обнять тебя? Нет, я понимаю, что мужчины не обнимаются, и это довольно неприлично, но я так волнуюсь- Его прервали: — Я не знаю, кто вам сказал такую ересь, — Итэр, насколько у него хватило сил, раскинул руки и, слегка морщась от боли в боку, прижал к себе изумленного Дилюка, — но этот человек был явно глуп и из друзей у него был только фикус на подоконнике. Дилюк на секунду почувствовал себя самым счастливым человеком на земле и снова улыбнулся, зарывшись пальцами в мягкие кудри. «Так сказал мой отец» — осталось невысказанным. /////// Скорее всего, этот месяц был лучшим в жизни Дилюка, он никогда раньше не чувствовал себя таким живым. Сначала было трудно, Дилюк отдавал все свое свободное и не совсем время тому, чтобы Итэр ни в чем не нуждался. Он начал помогать Аделинде и сам делал много работы по дому, Дилюк не вспомнит, когда в последний раз помогал Чарльзу в «Доле ангелов» и вообще выбирался в город. Но была и приятная сторона. Жизнь с Итэром — предел его мечтаний, и Дилюк мог с уверенностью сказать, что все его ожидания оправдались. После двух недель полного отдыха он начал помогать Итэр гулять по вечерам вокруг поместья, и это стало одной из самых милых традиций. Дилюк спешил все отложить, лишь бы провести с ним еще немного времени, каждая секунда, проведенная вместе, — это золотая монета, самая важная ценность. В один из таких дней Итэр попросил научить его играть в шахматы, и Дилюк, конечно, не ожидал, что он чуть не проиграет в их первой совместной игре. Шахматы — буквально лучшее из его увлечений, и когда это «лучшее хобби» сочеталось с «лучшим человеком», Дилюк рисковал потерять голову. Он не был уверен, от чего он больше без ума: от обычного Итэра или от Итэра, играющего в шахматы (ему так нравилась эта игра…). Но теперь Дилюк точно знал, что он невероятен во всем, за что бы не взялся. Несколько дней подряд Дилюк вставал раньше обычного, например сегодня утром его срочно вызывали в город. В последнее время у него было много дел, и иногда он приходил в поместье почти за полночь. А Итэр всегда сидел в комнате и ждал. Ждал, чтобы пойти погулять, и Дилюк не посмел отказаться. Даже если бы его пырнули ножом, ни за что. Сегодня он пообещал себе, что закончит к обеду, чтобы провести больше времени с Итэром и, наконец, закончить игру, которая оставалась незаконченной около недели. Чарльз отвечал за «Долю ангелов», а Дилюк приезжал в город только для того, чтобы подписать документы, что вызвало ажиотаж среди местных жителей. Как только он появился у ворот, люди, находившиеся на улице, начали что-то кричать друг другу, и вскоре несколько из них даже подошли к нему. Оказалось, что они были встревожены его долгим отсутствием. Стараясь не задерживаться, Дилюк почти бегом добрался до таверны, где встретился с инвесторами, потратив на это около трех часов. Был уже второй час дня, когда Дилюк наконец вернулся на Винокурню. Честно говоря, он был немного взволнован продолжением партии, которое они так долго откладывали. Итэр был чертовски хорош в шахматах, и любая игра с ним доставляла удовольствие (Дилюк считал его хмурое лицо сексуальным, но думать об этом было сродни преступлению). Когда они, наконец, приехали, он увидел Итэра, сидящего на их скамейке и приветливо машущего ему рукой, и Дилюк солгал бы, если бы сказал, что это не сделало этот день лучше. — Мастер Дилюк! — крикнул он, когда Дилюк подошел достаточно близко. — Надеюсь ты не ждал меня слишком долго. — Нет, нет, я вышел около часа назад. «И это, по-вашему, «недолго»?» Под радостное щебетание Итэра о каком-то новом десерте от Аделинды они вошли в поместье. — Ты помнишь, я обещал закончить эту партию по прибытии? Если ты не возражаешь, мы могли бы- — Конечно, Мастер Дилюк, почему бы и нет? По лицу Итэра было ясно, что он вдохновлен, и Дилюк только улыбнулся на это, тихо радуясь, что он не единственный, кто был в восторге. /////// — Шах и Мат! — Дилюк с довольной ухмылкой оттолкнулся от стола, откинувшись на спинку стула, — Замечательная игра. Парень напротив него задорно улыбался: — Когда-нибудь я обыграю вас. — Ты обязательно победишь меня, ха-ха. Итэр хотел встать, но задел стоящую на самом краю фигуру, и она с легким грохотом упала на пол. Он осторожно залез под стол и нащупал ее руками, резко поднявшись и уткнувшись лицом в…ширинку. И если в его жизни и случались неловкие ситуации, то они меркли по сравнению с этой. Резко ему в голову пришла сумасшедшая идея, и Итэр пожал плечами, поднимая глаза вверх. Дилюк ошарашенно посмотрел под стол: Итэр, его гребаное лицо прямо у него между ног. Законно ли это вообще? Он смотрел так…по-блядски, да простит Барбатос Дилюка. «Я не должен сексуализировать его, это чушь» Дилюк хотел встать и заверить Итэра, что все в порядке, помочь ему встать, но его удержала ладонь на бедре. — Итэр? — спросил он, — что ты- — Вам это нравится, не так ли? Нравится мое лицо. А Дилюк мог возразить, мог сделать над собой усилие и встать, закатить истерику, мол: «Что, черт возьми, здесь происходит?!», мог. Но ничего из этого не сделал. Итэр погладил ладонью его бедро и положил на него правую щеку, все еще глядя вверх. — Тогда я не спал. То, что вы подняли меня на руки было так чертовски мило. Дилюк чуть не подпрыгнул на месте: неужели его дурили весь этот месяц? Что? — Итэр, я все понимаю, но встань, пожалуйс- — Нет, — он ухмыльнулся еще сильнее, осторожно положив ладошку на внутреннюю сторону бедра. Мужчина глубоко вздохнул и на секунду закрыл глаза: что, черт возьми, происходит? «Ладно, успокойся» Итэр прямо сейчас переходил все границы, и Дилюк, если бы он не был так возбужден, отругал бы его за это. Казалось: вот, бери, не стесняйся, ты же хотел. Но он не мог этого сделать, это буквально противоречило всем его, сука, принципам — какими бы они ни были. Объект обожания, считающийся Богом в его глазах, теперь сидел перед ним на коленях и расстегивал его собственную ширинку. И в какой момент все пошло не так? — Итэр, серьезно, — его голос сорвался, дрожа, — почему ты-… — он не смог договорить, заглушив первый стон рукавом рубашки. Итэр высунул язык, самозабвенно облизывая наполовину вставший член через ткань боксеров. И, Боже мой, это было одно из лучших зрелищ в его жизни. Дилюк слегка свел брови и, подумав секунд пять, словно сожалея о чем-то, выдохнул, запустив руку в слегка ослабевшую косу. Это слишком тяжело для него, чтобы сопротивляться сейчас. — Хорошо, — его голос был немного хриплым когда он сказал это, — давай играть по твоим правилам. Наверное, со стороны Дилюка было глупо пускать все на самотек, но, увидев, как тот же Путешественник — славный мальчик, которого почитал весь Тейват, — сосет его член, он понял, что никогда еще не был так чертовски прав. Что можно было сказать: на самом деле, это был первый минет в его жизни и, скорее всего, лучший, потому что, чтобы скрыть резко тяжелое дыхание, Дилюку понадобилась огромная сила самообладания и тот же рукав белой рубашки. На самом деле, его мозг все еще в какой-то степени не осознавал происходящего и едва воспринимал тот факт, что Итэр действительно стоял перед ним на коленях. Потому что видит Барбатос, он никогда бы не подумал, что этот парень может быть таким. Горячим, милым и в то же время чертовски настойчивым. Мягкий язычок погладил уретру и протолкнулся в отверстие, совершая вокруг него полукруглые вращения. Дилюк буквально подпрыгнул на стуле и с силой укусил себя за руку, чувствуя, как пальцы ног сжимаются почти до судороги. Тепло распространилось в паху, и мужчина резко оттащил Итэра от себя за волосы со сдавленным стоном кончая в его руку. Сердце бешено колотилось в груди и Дилюк слишком сильно выдохнул, откинувшись на спинку стула. — Ты можешь объяснить, что это было? — Вы когда-нибудь отсасывали у кого-нибудь, кто вам не нравился? Я тоже нет, Мастер Дилюк. Итэр встал вслед за ним и хотел спуститься на кухню попить воды, но сильные мужские руки остановили его, обняв сзади. — Ты серьезно? Боже, Итэр, это что, шутка? Дилюк был сбит с толку. Он признался в своих чувствах после самого охуенного отсоса в своей жизни? Серьезно блять? — Я не похож на клоуна, — ответил Итэр с ухмылкой на губах. И, видя, как Дилюк смутился, добавил: — Обычно партнеры целуются, Мастер Дилюк.