Разве это так важно?

— Вот это сюда… А вот это… Пожалуй, сюда… Юнги передвигал мышку по коврику, сосредоточенно глядя в большой и плоский экран компьютера, что занимал большую часть рабочего стола. От того, как парень хмурился, у него между бровями появилась глубокая морщинка, и это было удивительное зрелище. Йена считала такого Юнги самым сексуальным — слегка хмурый, серьёзный, деловой и уж слишком занятой. Это то, ради чего его хотелось завалить работой. Правда, когда Йена подошла ближе, выдохнула беззвучно, но с раздражением во взгляде. Ей так и хотелось покачать головой, а потом разразиться обозлённым воплем, потому что Юнги снова делал это. Он играл в пасьянс, вместо того, чтобы делать проект. А для Йены это значило только одно — он бастует. — Кхм, — она нарочито громко застучала каблуками, приближаясь к рабочему столу парня, но тот, лишь бросив косой взгляд, чтобы убедиться, что это та, о ком он думает, — а он думал о ней постоянно — ещё чаще стал двигать мышью. — Уже половина восьмого, ты не ушёл, работу не сдал… Он перетащил карту в сторону, в отражении компьютера тайно ища взгляд Йены. Но она не смотрела туда, она смотрела на Юнги в упор. — Разве это так важно? — он повторял точь-в-точь её слова, ещё и таким тоном, словно это он здесь был руководителем. Йена была вынуждена поджать губы, чтобы притупить очередное желание разругаться с ним. Она сдерживала себя два дня. Два чёртовых дня не ругалась с ним, и то только потому, что до этого он уже успел поругаться с ней. А теперь он дулся по-детски, но по очень взрослой причине, как считал он сам. — Юнги, я знаю, что у нас любовная ссора, — начала она обманчиво мягко, надеясь угомонить его непростой характер и притупить бдительность хотя бы на время, — но директор требует с меня. Команда уже всё сделала и только ты ничего не прислал. — Но разве это важно? — он протянул «о-о», начиная напевать что-то неразборчиво, как будто не знал слов, только мелодию. Откинувшись на спинку стула, Юнги поёрзал в кресле, ища наиболее удобное положение, а потом обновил игру. Не будь этого «родительского» контроля на компьютере, который не позволял работникам тратить интернет компании, а также время, которое оплачивалось, и Юнги сыграл бы во что-нибудь поинтереснее, возможно, он бы даже фильм посмотрел. Потому что какой смысл страдать над тем, с чем Йена и сама могла бы справиться? И какой смысл идти домой, раз ей там и одной хорошо? И какой вообще смысл в этих отношениях, где лодку их грёбаной любви на себе тащит только Юнги? — Ты хочешь, чтобы я извинилась? Он сильно зажал левую клавишу мышки, удерживая карту. «Неплохо было бы», — подумал он, но вслух ничего не сказал. Йена замечала, что что-то не так, только когда он становился таким задумчивым, молчаливым и будто уходил в себя. Если он не появлялся дома раньше десяти, хотя в рабочем графике не было никаких изменений и нагрузки, за которыми Йена следила лично; если игнорировал её требования по работе. — Окей, — она попыталась повернуть стул Юнги, чтобы он посмотрел на неё, но он, совсем как ребёнок, упёрся туфлями в стол, не желая играть по правилам. Йена пыхтела и ворчала, всячески стараясь повернуть стул, а Юнги вцепился левой рукой в полочку для клавиатуры и с места не сдвигался. — Боже, и почему я встречаюсь с таким ребёнком? — недоуменно спросила она Всевышнего. — Разве мы встречаемся? — завёл свою шарманку Юнги. — Я думал, это не так уж и важно и, быть может, у нас сугубо соседские отношения… Йену его поведение не только злило, но и смешило. Она даже немного улыбнулась, не понимая, как у него совести хватает так говорить. Как и держать это серьёзное лицо, которое не давало их ссоре сдвинуться с мёртвой точки в сторону примирения. — И где ты только такой взялся? — снова заговорила она. Юнги всё же повернул голову в её сторону и посмотрел снизу не просто жалобно, а с проблеском обиды в глазах. — Что ж ты не спросила этого за столом с моими родителями, когда возмущалась тем, что я, понимаешь ли, не вовремя предложение решил сделать?! Он перестал упираться: сложил руки на груди, ноги скрестил, позволяя Йене всё же развернуть стул. Тогда, за столом с родителями, он не мог закатить ей истерику и высказать всё, что думает. Он выбирал для неё кольцо полтора месяца, расхаживая вместе с другом по всем возможным ювелирным, потом заказал совершенно особенное и оригинальное колечко, заплатил целое состояние за сияющий камушек, но это и правда не самое главное. Всё же больше внимания было уделено тому, чтобы за семейным ужином, при своих родителях спросить у Йены, согласна ли она стать его женой. Не то чтобы это было неожиданностью — они встречались больше трёх лет, им было по двадцать девять, всё больше их общих друзей и бывших однокурсников женились и выходили замуж, так что Юнги казался вполне логичным следующий шаг. Но Йена, как всегда, умела испортить настроение и сказать что-нибудь ненамеренно колкое, что потом ещё очень долго давило у Юнги в груди. Как когда-то её отказ в том, чтобы завести общую карту на какие-то покупки для дома, совместные поездки и прочее. Он предложил потому, что его зарплата была гораздо меньше её, и он далеко не всё мог себе позволить, и при этом чувствовал себя неловко, когда тратилась только она. Но Йена сказала: «Зачем? Я могу оплатить за двоих!» — совсем не учитывая чувства и мысли Юнги на этот счёт. Или её небрежные слова о том, что она лучше останется дома одна, чем пойдёт с Юнги и младшими коллегами на корпоратив. Получается, ей лучше одной, чем с ним. А теперь и это провальное предложение, к которому Юнги готовился, — репетировал у зеркала сотни раз — и на которое она неловко рассмеялась, захлопнула чёрную коробочку и, поглядывая на родителей Юнги, спросила: «Разве это так важно?» После она заговорила о том, что и так его любит, и необязательно торопиться с женитьбой только потому, что другие это делают. Она так и не поняла, что Юнги это делал не из-за других, а исключительно из-за них двоих. Он любил Йену, он хотел надеть на её палец кольцо и звать их ссоры не любовными, а «семейными». Такая себе романтика, но с Йеной по-другому не получалось. — Извини, пожалуйста, — она присела на корточки настолько, насколько ей чёрная узкая юбка позволяла, — ты обиделся потому, что я отказала при твоих родителях? Он адресовал ей испепеляющий взгляд. — Обиделся просто из-за того, что отказала? — не веря в собственные слова, спросила Йена. Они с Юнги частенько высмеивали все эти приглашения на свадьбы, которые получали от своих знакомых. Юнги лично смеялся над стремлением других связать себя узами брака, и постоянно кивал, когда Йена высказывалась о таком резко и даже жёстко. Он поддерживал её, потому ей казалось, что он сделает ей предложение взаправду лет через десять, когда они поймут, что достигли всего, чего хотели, поездили всюду, попробовали всё и готовы нести общую ответственность за общего ребёнка. А в ином случае какой прок от кольца? — Ты правда хотел бы жениться на мне? — искренне удивилась она, убирая руки от стула и отстраняясь. Юнги открывался для неё с новой стороны, стоило ей решить, что он это серьёзно. — А я, по-твоему, шутки ради решил спросить? — заворчал он. — И как тебе удаётся звать неважным всё то, что много значит для меня? Ты вечно игнорируешь мои ухаживания, отметаешь все мои идеи и даже обесцениваешь моё предложение! Чтобы хоть немного остыть, он опять вперился взглядом в компьютер, стараясь сосредоточиться на игре. И снова он выглядел до невозможного привлекательным. Йена то и дело мельком смотрела на него, потом прохаживалась вдоль стола и снова взгляд через плечо бросала, борясь с собой и тем, что происходило у неё в голове. — Я не думала, что ты шутишь, — наконец, вздохнула она, — но мы никогда не говорили на эту тему всерьёз. Возможно, если бы ты хотя бы намекнул, что собираешься такое учудить при своих родителях, я бы не была так растеряна и сказала то, что тебе хотелось бы услышать… — Йена, — он выпалил её имя отнюдь не мягко, вставая из-за стола и забивая на игру, — я не просил тебя говорить то, что я хотел бы услышать, я просил ответить, хочешь ли ты выйти за меня. По сути, она дала ему ответ, но в представлении Юнги он был слишком шуточным, чтобы он принял его за чёткое «нет». Йена нервно сглотнула, стоя напротив и глядя ему в глаза. Теперь они были приблизительно на одном уровне, но отчего-то она почувствовала себя меньше, младше, глупее. Такой солидный Мин Юнги на полном серьёзе спрашивал её о замужестве, а она терялась и понятия не имела, должна ли она ответить прямо сейчас или он даст ей время, как будто этих двух дней было недостаточно, чтобы понять, что она очень хочет, но боится. Пока у них всё было серьёзно не на бумагах, а на словах и действиях, она пребывала в восторге. Она сильно любила Юнги и ни разу не усомнилась в своём выборе, но замужество? Уже? — Я так понимаю… — начал он упадническим голосом. — Нет, — она отмахнулась руками, тут же исправляясь: — То есть подожди. Дай мне минутку, пожалуйста. Юнги снова упал в кресло, выглядя ещё более удручённым. — Какого чёрта тебе нужна минутка, чтобы решить такое? — вспылил он полушёпотом. — Я же не прошу тебя без парашюта спрыгнуть ради нашей любви… В чём-то он был прав. Ведь на браке ничего не кончается и «новый уровень отношений» при условии, что они и так живут вместе, в действительности никак на них не отразится. Просто Йене было страшно представить всё это безумство со свадьбой, гостями, новыми датами годовщин и, возможно, новые ссоры с Юнги на более семейные темы. Ей нравился их нынешний статус отношений, нравилось ощущение, что они вместе, а не она «за» ним. Но с другой стороны, она не думала, что после их свадьбы что-либо может сильно измениться. Они и так уже прожили вместе достаточно, чтобы знать все плюсы и минусы друг друга, составили символический график уборки, кое-как пришли к соглашению о совместной оплате коммуналки и как-то ведь умудрялись поделить корейские праздники так, чтобы поочерёдно проведывать родителей друг друга. Тогда почему Йене так страшно обрадовать его таким заветным «да»? — Ты снова попросишь завести семейный бюджет, если мы поженимся? — Йена чуть прищурила глаза, глядя на Юнги выжидающе. — И заставишь ходить на все мероприятия вдвоём, раз мы женаты? И будешь вот так дуться, пользуясь тем, что я твоя жена и ни за что тебя под удар не подставлю, да и не отправлю проект директору, не дописав твою часть самостоятельно? Юнги моментально свернул окно с игрой, с надеждой глядя на Йену. — Обещаю делать свою работу вовремя, — с воодушевлением проговорил он, словно своим поведением в последние дни не продемонстрировал Йене, как на самом деле он работает, когда обижен. — Ага, — фыркнула она, — обещаешь делать свою работу в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии… — Если я заболею, я оформлю больничный, — перебил он её. — И насчёт последней части речи, где «пока смерть не разлучит нас»… Я бы предпочёл не умереть от переработок и однажды уйти на пенсию. С тобой, разумеется. Йене даже нечего было возразить. Вот он, такой родной и любимый, говорил, что ждёт от неё серьёзного ответа, и при этом сам шутил. Но так мило, что у Йены сердце в груди трепетало. Она упёрлась руками в стол, мысленно прося ещё минутку, но используя из неё всего десять секунд. — Ладно, — с нарастающей убедительностью заговорила она. — Да, давай поженимся. Мне хочется выйти за тебя. Очень хочется, Юнги. Она набиралась решительности и в какой-то момент достигла пика, когда сама была готова спросить, согласен ли он жениться на ней. — Простите, — негромкий, но настойчивый стук заставил Йену обернуться и стушеваться под обеспокоенным взглядом директора Пака. Тот стоял в дверях с широко распахнутыми глазами и пытался незаметно ослабить хватку галстука. Он застал самую любопытную часть разговора и чувствовал себя неловко, хотя это Йена и Юнги должны были чувствовать себя так. — Я ждал разработку до семи, — он посмотрел на наручные часы, намекая, что уже гораздо позже. — Есть ли шанс получить документ сегодня? Пока Юнги открывал окно браузера и искал документ, в котором не доставало его части, Йена прошлась немного вперёд, улыбаясь Пак Чимину смущённо. — Директор Пак, — её слова звучали и вполовину не так уверено, как минуту назад, — боюсь, что закончить придётся дома. Если это не очень срочно, могу ли я выслать всё завтра утром или сегодня ближе к полуночи? Работы было минимум на пару рабочих дней и у Йены коленки дрожать начинали, стоило ей представить, что они с Юнги будут пытаться всё сделать за несколько часов. — Я отправлю прямо сейчас, — отозвался Юнги до того, как директор Пак успел покинуть офис. — Я закончил некоторое время назад, но не успел отправить до конца рабочего дня и подумал, что лучше уже завтра. Йена прожгла Юнги взглядом, мысленно называя его обманщиком. Получается, он всю работу сделал и нарочно притворялся разгильдяем, чтобы вывести её на эмоции и заставить извиняться. — Да, спасибо, — Чимин одарил сперва Юнги улыбкой, затем Йену. Он открыл рот, чтобы что-то ещё сказать, возможно, о подслушанном, но в последний момент передумал. После неуклюжего поклона Йены он просто посеменил прочь из офиса. И почему о замужестве кричала она, а неловко было Чимину? Он и так в собственной компании себя вечно чужим чувствовал, слишком далёким от происходящего в офисе, а когда одним глазком решил взглянуть, попал на такую сцену. — Ты всё сделал, — раздался за спиной уличающий тон Йены. Такой холодный и обвинительный, что Чимину пришлось ускорить шаг. Из-за этой женщины он чувствовал себя никаким не директором, а стажёром. — Трепал мне нервы эти два дня, но работу сделал! Ему нужно было брать у неё уроки. Ставить такой же грозный голос, репетировать убийственный взгляд и ругать сотрудников так, чтобы они после на отлично работу выполняли. — Я же обещал, что буду делать в срок… — затерялся где-то позади ответ Юнги. Чимин слышал не так много, но не был уверен, что Йена сможет поглотить Юнги. Казалось, он умело добивался того, чего хотел, обходя препятствия и переманивая Йену на свою сторону. И этому Чимину тоже нужно было научиться. Боже, ему ещё предстояло столько всего узнать о своих сотрудниках…