Сказки, чудовища и рыцари двадцать первого века

- Случившееся – по большей части только моя ошибка. Не нужно, чтобы она снова чувствовала себя в чём-то виноватой. – У Юми, кажется, даже голова начинает болеть от того, как сильно она напрягает свой слух. - Да ты серьезно влип. – В голосе Минхо слышится смешок, и пускай сейчас он совсем не имеет в виду проблемы с законом, именно так его слова расценивает девушка. - Я не шучу, Минхо. Юми должна остаться в стороне от всего этого. - Я тебя понял, воздыхатель. – Его голос становится отчётливее. – Нам стоит вернуться в зал, бар всё ещё открыт.       Девушка уходит раньше, чем её замечают. Она не уверена, как ей стоит себя вести теперь, когда она знает, что тоже связана с этой историей. Она так переживала, в порядке ли всё с Чанбином. А теперь, как ей спросить, что с ним произошло, если она знает, что вероятнее всего не услышит от него правды. Юми стоит недолго под фонарём, освещающим бар, ничего не понимающая, потерянная и подавленная. Как в тот день, когда она стояла с чемоданом перед дверьми Гамми.       Недостаток уличного освещения неприятно проводит холодом по позвоночнику Юми. Она снова сталкивается с неприятным ощущением чужих глаз на себе. Забытая в других беспокойствах, девушка ступает в сторону дома.       Мысли всё копошатся в её голове, превращаются в гудящий рой, застилают всё вокруг, вплоть до момента, когда она спотыкается о коробку, оставленную под дверьми. Тихое чертыханье слетает с губ. Юми медленно берёт её, обёрнутую красной лентой, в руки, открывает входную дверь и ступает в тёмную прихожую. - Баблгам? – Юми нащупывает вслепую переключатель на стене. Из спальни доносится тихое копошение и через минуту к ней выходит сонная подруга. – Прости, не думала, что ты ляжешь так рано. - У Криса новый проект, так что я решила не отвлекать его. – ЁнГам любопытно вытягивает шею. – Что это у тебя там? - А, кажется, это для тебя. – Девушка устало скидывает с ног обувь и протягивает подруге коробку. Та не торопится принимать её и лишь хитро улыбается. - Я так не думаю. Я вернулась домой чуть больше часа назад, и Крис был всецело поглощён своей работой. Кажется, кто-то обзавёлся поклонником, - Гамми озорно подмигивает и добавляет тише, словно по секрету, - У меня даже есть одно предположение. - Брось, что за глупости. – Юми пропускает всё мимо ушей и стягивает с коробки ленту, открывая вид на дюжину алых бегоний. ЁнГам придвигается ближе, заглядывая в содержимое коробки. - Ну вот, я же говорила, это не для меня. Крис знает, что я люблю фрезии, а ещё терпеть не могу красный цвет. – Она неодобрительно морщится, поддевая пальцем один из бутонов. – Кажется там записка. «Ты будешь моей».       Обе девушки недоуменно хмурятся, замирая на пару секунд. - Что ж, кем бы ни был человек из твоих предположений, он звучит немного угрожающе. Надеюсь, курьер всё же ошибся адресом. – Юми беззаботно проходит мимо подруги на кухню, оставляя коробку на столе, пока ЁнГам борется с мыслями о том, что никогда Чанбин не выкинул бы что-то столь вычурное. Сколько бы она не думала, содержимое записки в сочетании с этими цветами казалось ей невероятно странным, даже немного недоброжелательным. - Может, это Джихун? – Юми замирает в проходе лишь на секунду и всё же замешательство в её поведении не укрывается от глаз Гамми. - Это сумасшествие. Конечно, нет. – Делая вид, что в этой догадке абсолютно нет смысла, она проходит в ванную и невозмутимо включает воду. - Его поведение казалось весьма неоднозначным, и ты не можешь этого отрицать. - Единственное, чего я не могу отрицать, это то, что твоё предположение звучит бредово.       Когда ЁнГам с поражением возвращается в спальню, Юми закрывает дверь и забирается в воду, оставаясь наедине со своими мыслями. Они снова наполняют голову жужжанием и теперь эхо, казалось бы, забытых «тебе все равно придётся рано или поздно выслушать меня» и «я уверен, мы со всем разберемся» звучит гораздо отчётливее в её ушах, пока слова водят хороводы вокруг последних сохранившихся нервных клеток. Они цепляют за собой разговор в баре, что-то о её вине и неприятностях Чанбина. Юми сжимает веки так сильно, что перед глазами начинают расплываться пятна. Мокрыми руками она выуживает телефон из кармана джинс, валяющихся на полу. Ни одного уведомления, только рассылка о какой-то ежемесячной акции. Палец водит по экрану скорее по инерции, перебирая открытые вкладки, задерживаясь чуть дольше обычного в истории звонков. Не то, чтобы она ждала чего-то. В первую очередь это она была той, кто волновался. Было бы гораздо логичней позвони она ему, а не наоборот. Да и кто они друг другу, чтобы он уверял её в том, что всё в порядке. Особенно, когда она знает теперь, что нет – у Чанбина какие-то проблемы, и что было вполне предсказуемо – из-за неё. Юми продолжает гипнотизировать его контакт, пока взгляд не теряет фокус, а экран не гаснет, и прежде чем она замечает, её палец уже зажимает кнопку вызова. Панически вздыхая, она сбрасывает звонок, едва ли услышав первый гудок. Она устало потирает переносицу и прикрывает глаза. Вода остывает в ванной неспешно, ровно так Юми теряет самообладание. Градус за градусом.       Резкий шум отрезвляет девушку – телефон трещит на кафеле от вибрации так, что Юми даже слегка подскакивает. Она не может сдержать ругательства и ей приходится сделать несколько глубоких вдохов прежде чем ответить на звонок. - Алло? – Как можно больше непринуждённости в голосе и возможно он прозвучит спокойнее. - Я не слышал, как ты звонила. – «Потому что я молилась, что мне удалось отключиться раньше». – Не хотел разбудить тебя, но подумал, вдруг это срочное. - Нет, извини, - Юми запинается и проклинает эту неразбериху в мыслях. – Извини, я случайно. – Паузы между словами такие нелепо долгие, что она хочет просто уйти под воду с головой. – Я надеялась, что сбросила раньше, чем пошли гудки. – Она снова раздражённо закрывает глаза. Теперь она звучит так, словно она не хотела даже говорить с ним, когда на деле она провела в беспокойстве последнюю пару часов. - Так что всё в порядке? - Всё в порядке. – Она снова сомневается прежде чем: - А у тебя? - Да…всё в порядке. – Юми не уверена, чего она ожидала. Точно не того, что Чанбин попросит её совета. И даже не того, что он хотя бы расскажет ей, почему его могли забрать прямо с рабочего места в участок. Не тогда, когда она даже вскользь не затрагивает эту тему. - Хорошо. - Хорошо. – Чанбину нравится слушать её, даже надоедающие вопросы об одном и том же во время обучения за баром, её тихое бормотание рецептов и то, как она подпевает музыке себе под нос, думая, что это недостаточно громко, чтобы быть услышанной. Чанбину просто нравится слышать её голос. И он был безусловно рад услышать, что с ней всё в порядке, но было бы ложью сказать, что ни на секунду он не задумался о том, чтобы стать тем, кто её выслушает, если произошло что-то, что могло её расстроить. - Тогда спокойной ночи. - Спокойной ночи. – Ему не хочется прощаться, потому он звучит едва слышно. - Чанбин? – Импульсивное желание умерить своё беспокойство снова вырывается раньше, чем она успевает остановить себя. «Не говори Юми». Вряд ли он запретил Минхо упоминать о чём-то, потому что собирался сделать это сам. - Да? - Нет, ничего…спокойной ночи.