А звёзды над Пантеллерией правда красивые

Папа всегда клал маме в кофе кусковый сахар. А мама всегда покупала папе его любимые пирожные. Но это было уже потом, когда они сошлись. Когда они стали снова жить вместе. Почему-то они думают, что я не помню того времени, когда они жили не вместе. Правда, может я многое не помню. Но зато я помню грустные глаза отца. И его помятый вид. Я помню слезы мамы по ночам, хотя мама никогда не плачет. Даже на похоронах. Я помню, как мне хотелось, чтобы мы были все вместе. Мы ведь семья. Я не любила Москву за то, что там не было папы. Я не любила Питер за то, что там не было мамы. Наверное, бабушка права — она говорит, что я росту очень «эгоистичным ребенком». Однажды, это было в детском саду, я слышала разговор одной мамы и воспитательницы. И та мама сказала: «Моему ребёнку лучше жить в мире, где папа и мама живут раздельно». Мне так и хотелось дать по лбу сначала маме, а потом папе. И сказать им: «Вашему ребёнку лучше жить в мире, где папа и мама живут вместе». Но я вообще не видела их вместе давно-давно. Хотя я помню, как они приехали в тот день. Вместе. Я знала, что тот день — особенный. Потому что мне купили картошку фри и чизбургер. И я знала, что мы больше никогда не расстанемся, потому что мы ужинали вместе, а потом мама и папа легли вместе спать. Хотя я искренне переживала за то, примет ли Кексик папу. Или папа Кексика. Они поладили. Я помню, как папа снова и снова перечеркивал что-то в блокноте. И даже в моей памяти было несколько папиных строчек, которые казались мне полной белибердой — просто непонятным набором слов. Но о том, кто такой папа, я узнала только в школе. Когда ко мне подошли старшеклассники и попросили спросить кое-что у папы. «Когда альбом?» Тогда я начала узнавать, кто такой Оксимирон. И Оксимирон мне нравился. Конечно, не так сильно, как папа. Мой папа вообще лучше всех. Но Оксимирон тоже ничего. Однажды я спросила: «Почему ты ничего не выпускаешь?» «Потому что я боюсь писать о том, что меня волнует». Я ответила: «Так ты не бойся. Я тебя защищу. И мама. Сделай это ради меня. Пожаааалуйста». И он сделал. Надо бы сказать это папе лично. Но всё-таки. Если бы я в школе увидела видео, то, черно-белое, мне никогда бы не было за тебя стыдно. Ни секундочки. Честно-честно. А маме не сразу клип понравился. Она опять плакала. А ведь она не плачет даже на похоронах. Зато я знаю, что в маминых наушниках постоянно играет папин новый альбом. Не удивлюсь, если у папы постоянно на репите мамина программа по культуре. А звёзды над Пантеллерией правда красивые. Надеюсь, что мы туда ещё вернёмся. Все вместе.