Гастроном из Ада

      В одно тихое утро, когда дома никого не было… Хотя, дома никогда никого нет, зачастую даже меня. В то утро больным дождём лил солнечный свет, заливая всё вокруг: старые покосившиеся дома, деревья, дорогу, лавочки, лужи. Вода в последних после вчерашнего дождя сопротивлялась напору адски горячего безжизненного шара, но ничего не могла сделать, потому просто превращалась в пар и устремлялась в голубое прекрасное небо. Сегодня в нём не было видно ни облачка, на радость Солнцу.       Я сидел на лавке и любовался этой живописной тишиной. Но что-то не давало мне покоя, нечто изнутри подсказывало, что что-то не так. Уж слишком тихо. Ни трели птиц, ни лая собак, ни утренней суеты жилого района. Я хотел встать, но что-то не дало мне этого сделать. Я попытался обернуться. Не вышло. Шея не сдвинулась ни на миллиметр. Я чувствовал боль по всему телу и не понимал, что происходит. А реальна ли эта боль? Одновременно я не ощущал ничего и чувствовал всю ту же жгучую боль.       До меня дошло. Я нагрелся, сидя под этим испепеляющим Солнцем. Нагрелось всё тело, но солнечный диск точно был с той стороны… а с какой? Его нет и никогда не было в моём поле зрения. А как же светотень? Но… я не вижу теней. Я не вижу птиц на деревьях. Но всё это точно есть: и тени, и птицы, почему же я их не вижу? Словно они были вырезаны из моего восприятия.       Время, по ощущениям, коих у меня почти не осталось, текло бесконечно медленно. Я представил себе песочные часы. Песок в них не сыпался вниз, но и не поднимался наверх, сколько бы я их не переворачивал.       Я чувствовал на себе чей-то глубокий изучающий взгляд. От него веяло теплом, его тянуло ко мне. За моей спиной кто-то стоит, и этот кто-то уже долго наблюдает за мной. Я не чувствовал тело, но ощутил прикосновения к моим щекам, с них что-то стирали. Неведомая фигура поднесла к моему лицу зеркало, в котором я увидел каменное лицо, из глаз которого сочились слёзы и через мгновение застывали, а чьи-то белоснежные и испачканные в чём-то красном руки стирали их.       Мне хотелось взять эти руки, но я не мог пошевелить ничем, даже глазами, каждую попытку двинуть телом сопровождала незримая боль, что нельзя почувствовать физически. В зеркале не было ответов, в нём был лишь каменный «Я».       Меня сковала моя собственная ненависть, моя обида, моя жалость к себе, моя любовь к себе. Я застрял в этом моменте, в моменте скорби по собственному «Я». Эти руки – мои руки. Это лицо – моё лицо. Эти слёзы – мои слёзы. «Я» мёртв, я остался доживать его минуты жизни, сжигаемый Солнцем. Ментально пожирающий себя изнутри с нестерпимой, адской, мучительной, каустической болью. Прекрати это… Прекрати. Убей меня. Я устал быть твоей игрушкой, ты отомстила мне, оставь меня в покое…