Мой милый монстр

Почти всю свою взрослую жизнь Ада провела под невидимым гнетом матушки, заключенная в оковы людского отчуждения. Но обреченная на одиночество девушка все же втайне надеялась, что когда-нибудь ее серые дни осветят лучи солнца. Быть может, однажды в ее жизни появится нечто или некто, и ее израненная горечью судьбы душа вновь обрет утраченные покой и счастье. И этим некто стал для нее человек, прибывший сюда из далёких, неведомых ей до этого мест, и которого, как она узнала позже, звали Доктор. Это была полуболезненная, отчасти странная, но все же нежная и столь неожиданно сильная для нее привязанность, которую ей пришлось скрывать от всех, надёжно спрятав подальше в своём сердце. Он был тем, забота о ком, помогла ей снова почувствовать себя нужной, живой, подарила смысл к существованию, окрасив бесцветные до этого, похожие один на другой дни. И в конечном итоге она спасла его, а после он — ее. Ждала ли Ада, что теперь Доктор предложит ей отправиться с ним? Могла ли надеется? Ведь она понимала, что ей — калеке с испещренными шрамами лицом — не место рядом с таким как он. Он мог отвезти ее к далёким звёздам, о которых она когда-то давно любила читать в книгах, показать целые миры, которые ей было даже трудно представить, но она бы все равно не смогла их увидеть. Разве вправе она обижаться на него за это? Наверное, нет. И поэтому единственное, на что могла надеется — короткое прощание. Последний шанс «увидеть» его. — Ада, — она услышала, как он подошел и остановился перед ней, — я бы с удовольствием остался и помог разобраться, но… — Знаю, дорогой монстр, — перебила его девушка, — у тебя свои дела. — А как же ты? — Способная молодая особа всегда найдёт, чем заняться, — заверила она, — мне пора выйти в свет из тьмы. Она не сказала, но подумала о том, что именно он помог ей выбраться из темноты. Благодаря ему она поняла, что она нечто большее, чем есть, и, как бы не была тяжела ноша прошлого, впереди еще ждут пути, полные возможностей, стоит только поискать. Теперь она верила в это всем своим сердцем. И хотя она не могла видеть выражение его лица, была совершенно точно уверена в том, что от него не исходило ничего кроме доброты и безмолвной признательности за спасение, а в глазах тенью проскакивало мучившее его чувство вины. Чувство вины, что он вынужден бросить ее здесь, оставив одну. Но она знала, что, как бы ей самой не было тяжело отпускать его, он не мог поступить иначе, ведь его впереди ждало еще слишком многое: люди, которые нуждались в его помощи, миры, ждавшие спасения, тысячи удивительнейших картин мироздания, еще не увиденные, еще не исследованные. И променять все это на то, чтобы застрять здесь с ней было бы неоправданно глупо да и попросту невозможно. — Удачи, Ада. Думаю, у тебя все будет просто… Доктор не договорил, и в следующее мгновение она почувствовала, как он обхватил ее лицо одной своей широкой ладонью и прижался теплыми губами к другой ее щеке в долгом, благодарном поцелуе. Она несильно зажмурила глаза, пытаясь впитать удовольствие, запечатлеть в памяти явственное ощущение его мягкого прикосновения — это был мимолетный, но столь драгоценный для нее прощальный подарок от Доктора. И на мгновение ей почудилось, что она вновь уловила в нем что-то, что уже было ей знакомо, что-то, что различала в нем прежде — смутный отголосок нездешних ветров, запах воздуха перед дождём, пепла и чужих земель, что были, вероятно, очень-очень далеко отсюда, от ее родного Йоркшира. А еще от него веяло старой тоской, которую, он, кажется, так отчаянно пытался заглушить в себе, печалью, но и яркими надеждами и незыблемой верой в доброе. Возможно, именно это ее в нем и привлекло, ведь столь часто она чувствовала тоже самое. — …прекрасно. Ада не могла сказать точно, но ей не нужно было зрение, чтобы знать, что он улыбается ей, и улыбка эта была тёплая и такая же искренняя как его душа, пусть и омраченная невзгодами, но несломленная. Ада с признательностью улыбнулась в ответ и уже через несколько мгновений услышала его отдаляющиеся шаги. Доктор напоследок передал несколько слов своим друзьям, убежденный, что когда-нибудь судьба еще обязательно сведёт их дороги вместе, а после направился в свой космический корабль, который, как ей сказали, выглядел точно также как синяя полицейская будка. Все это слабо укладывалось в ее голове, но она от чего то совсем не удивилась. Ада услышала, как Дженни, подруга Доктора, ненадолго остановила его и спросила что-то о Кларе, но Доктор, как ни странно, так и не дал ей ясного ответа. Клара. Об этой девушке ей было известно, считай, ничего, только имя, но, почти сразу Ада поняла: что бы не связывало Доктора с его спутницей — дружба или нечто большее — она была очень дорога для него. Завидовала ли она? Быть может, немного. Ей всегда казалось, что ревность присуща женщинам в большей степени, нежели мужчинам, и заложена у них в генах. Но она понимала, что с Кларой он не будет одинок, с ней ему не будет страшно, она сможет позаботиться о нем. И этого осознания ей в конечном итоге стало более чем достаточно, ведь Ада по себе знала, что одиночество — самая паршивая вещь на свете. Нет ничего более худшего, чем справляться со своими кошмарами одному. Раздался глухой гул, сотрясший землю и воздух ощутимыми колебаниями и, по-видимому, означавший, что корабль поднимается. И она была права — не прошло и десяти секунд, как друзья Доктора сообщили, что теперь можно идти. — Прощай, мой милый монстр, и никогда не будь одинок, — прошептала она, устремив невидящий взор в небо, и, только когда ее окликнули во второй раз, поспешила нагнать остальных.