Смотри на меня

— Смотри на меня. — Нет. — Я сказал - смотри на меня. Хмурая складка меж чужих бровей становится четче и Фэн Синь лишь досадно цокает, толкаясь пальцами резче, чем раньше, глубже, чем позволял себе до. — Ты! У Му Цина голос хриплый и низкий. От него по позвоночнику проходят мурашки, но даже голосу не сравниться со взглядом, которым Му Цин его одаривает. Темная подводка, призванная смягчить взгляд делает его резче, стрелки, придающие томность любой девушке, делают взгляд Му Цина острым. Не взгляд робкой девицы, но взгляд воина — властного, сильного. Позволяющего обладать собой и Фэн Синь, под этим взглядом, в который раз задумывается, не имеют ли его самого. В светлых, холодных обычно глазах сейчас горит пламя и ни румянец на щеках, ни красноватые от помады губы, ни уложенные в незатейливую прическу волосы не способны придать Му Цину мягкой легкости. Даже длинного, полупрозрачного женского ханьфу, открывающего плечи и ключицы недостаточного, чтобы превратить его во что-то хрупкое, женственное. Му Цин он будто оружие, облаченное сейчас в нарочито мягкие ножны, призванные скрыть опасность, но всей косметики и шелков мира не будет достаточно, чтобы спрятать его сущность. Фэн Синь проводит раскрытой ладонью по узкой талии, плотно охваченной поясом, просовывает руку под спину, прежде чем прижать Му Цина к себе. Разводит пальцы в стороны, растягивая, подготавливая к тому, чтобы Му Цин смог принять его целиком. Накрывает его губы своими, глотая стон. Фэн Синь чувствует, как чужие пальцы вплетаются в его волосы, ощутимо сжимая, как выгибается Му Цин в его руках. Открывается еще больше, разводит ноги шире и Фэн Синь мечтает прямо сейчас сорвать с него одежду, но возится с ней придется слишком долго а терпения уже совсем нет. Фэн Синь отстраняется, чтобы избавить себя от расстегнутой уже рубахи и штанов, окидывает Му Цина взглядом и чувствует, как щекочущая волна возбуждения вновь проходит по телу от одного лишь вида лежащего на постели Му Цина. На бледной шее видны следы укусов, растрепавшиеся волосы едва прикрывают тронутые румянцем щеки. Сбитая ткань ханьфу собирается в районе бедер, и она, полупрозрачная, едва скрывает очертания прижатого к животу члена. Там, где ткань натягивается на головке виднеется влажное пятно и Фэн Синь мечтает оказаться на коленях перед Му Цином. Залезть под ханьфу, ощутить мягкость ткани своей кожей, прежде чем взять член в рот. Фэн Синь моргает, прогоняя наваждение и видит, как напрягаются мышцы поджатого тела, когда Му Цин упирается руками в постель, чуть приподнимаясь следом. Его взгляд впивается в лицо, Фэн Синь чувствует его каждым миллиметром собственной кожи и ему становится самую малость неуютно, будто кто-то поймал его за тем, чего делать не стоило. Тонких губ Му Цина касается усмешка, а взгляд его становится тяжелее. — Ты так смотришь на меня… — Молчи. Му Цину нравится, когда он на него смотрит. Фэн Синь знает это, как никто другой — слишком долго велся на чужие провокации, почти рыча от бессилия, когда вместо поцелуев у стены, у нее же приходилось драться. Му Цин тогда, наверное, и сам не понимал, как выглядит и как его нарочитое пренебрежение сводит с ума. Как неосознанно начинал касаться своих губ и лица, как пробегал пальцами по телу, когда Фэн Синь оказывался рядом. Фэн Синь, тогда еще, одергивал себя. Гнал прочь лишние мысли, сам отвечал на все звучавшие в голове вопросы: бред. Многим позже понял, что ошибался - не бред вовсе. И целовать Му Цина оказалось все же приятней, чем бить, хоть и сейчас тот иногда будто бы специально нарывался на встречу с кулаком. Иногда Фэн Синю, вот как сейчас, становится страшно при мысли о том, что для Му Цина все не всерьез. Что их чувства и ночи, что они проводят друг с другом — мелочь, не стоящая ни гроша. И Му Цин с легкостью откажется от всего, когда ему наскучит. Выбросит Фэн Синя как мусор, что когда-то давно под палящим солнцем Санлэ собирал голыми руками. И видимо что-то отражается на его лице, потому что Му Цин вдруг неуловимо хмурится и подается вперед, чтобы в следующую секунду уложить Фэн Синя на лопатки. — Не знаю что за хрень ты сейчас себе надумал, но лучше тебе немедленно о ней забыть. Чужая ладонь нажимает на горло и Фэн Синь давится вдохом, чувствует, как Му Цин уверенным движением насаживается на член, позволяя ему почти полностью оказаться внутри. То, о чем он думал, действительно вылетает из головы, оставляя после себя лишь вспышку удовольствия и желания. Фэн Синь шарит руками по напряженному, горячему телу, целует приоткрытые губы, вылизывает рот Му Цина, не в силах оторваться. Вскидывает бедра навстречу рваным движениям и их с Му Цином шумное дыхание изредка прерывается несдержанными стонами. Его член зажат между их телами и Фэн Синь чувствуя, как живот становится чуть влажным от сочащейся с него смазки, наращивает темп, сильнее сжимая бедра пальцами. Му Цин полузадушенно вскрикивает в изгиб шеи и прогибается в пояснице, прижимаясь ближе. Удовольствие выкручивает внутренности, проходит вверх по позвоночнику и яркими пятнами взрывается под закрытыми веками. Фэн Синь двигает бедрами еще пару раз, прежде выскользнуть из разгоряченного тела и обхватить ладонями лицо Му Цина. Он целует его снова, но в этот раз без сжигающей страсти: осторожно и нежно, не спеша и Му Цин отвечает тем же. Ленивый и расслабленный он ложится рядом, упирается подбородком в грудь, смотрит в глаза и Фэн Синь отводит взгляд лишь на миг, чтобы взять рубашку и стереть чужое семя со своего живота. Такого Му Цина Фэн Синь хочет еще больше, но в этом желании нет ничего от похоти. Его хочется касаться и обнимать, водить губами по коже, целуя плечи. Говорить о чувствах, о которых оба привыкли молчать, тихим шепотом, будто они и вправду тайна, которую Фэн Син с Му Цином делят на двоих. — Я тебя… — Молчи. Му Цин прерывает его на полуслове, как сам Фэн Синь прервал его ранее, но в голосе Му Цина нет ни грубости, ни строгости. Лишь тихая просьба и тепло, точно такое же, что отражается в его глазах, когда он придвигается ближе, прижимается всем телом к боку, неловко поправляя ханьфу. — Я знаю. Я тоже. Ладонь накрывает чужую руку и Фэн Синь переплетает их пальцы, мягко сжимая. За восемьсот лет они достаточно сказали друг другу и Фэн Син, закрывая глаза и обнимая Му Цина свободной рукой думает о том, что иногда действительно стоит молчать.