Мальчишка

Орбитер погружен в блаженную тишину. Ее нарушают только шаги Нидуса, привычно прохаживающегося по борту. Он убеждает себя, что просто патрулирует вверенную ему территорию. Кто вверил ему ее? С чего он взял, что должен что-то патрулировать? Какая разница. Возможно, это отголоски давно истлевших воспоминаний, вживленных в его сознание Золотыми Повелителями. Возможно, это новое влияние, почерпнутое из чужого восприятия. Нидус сворачивает от арсенала направо и спускается к пятачку, откуда ведут три двери. За центральной ему делать нечего — Перенос сейчас пустует. Оператор, как называет мальчишку Цефалон, спит за правой дверью, обняв очередную мягкую игрушку и прикусив ее ухо. Нидус надеется, что он не проснется в ближайшие шесть часов, как это бывает обычно. Его сознание, которое ощущается в Переносе как собственное, слишком хрупкое, чтобы выдержать перегрузки. Того и гляди сломается. За спиной раздается негромкое пыхтение. Через мгновение рядом вертится несуразный зараженный пес. Придазит. Так называется его вид. Мутировавший кубрау путается под ногами, рассыпает фиолетовые споры, тут же облепляющие тело Нидуса и вызывающие едва заметную дрожь. Заражение беснуется под костными пластинами, но он сдерживает его. Придазит преданно смотрит на Нидуса и гордо идет рядом, создавая больший шум. — Это тебе, — мальчишка слегка виновато улыбался, потирая длинную царапину на носу. В руках он держал вертлявый комок органики, который пытался то укусить его за пальцы, то стукнуть толстой когтистой лапой. Нидусу пришлось забрать его из тонких рук, чтобы избавить хрупкое тело от очередных повреждений. Регенерация у мальчишки была совсем слабой. — Его зовут Журавлик. Он будет твоим компаньоном, — добавил он, привычным движением огладив бок Нидуса. Тот обреченно кивнул. У мальчишки был дар жалеть всех подряд. Он то и дело притаскивал в Орбитер раненых зверей, возился с ними, лечил, снимал бесконечные отпечатки генокода и выпускал обратно. Впрочем, не всех. Кто-то оставался. В стазис-капсулах спали несколько высокомерных каватов, длинноухий кубрау, даже пара инфестоидов. Вот очередь дошла до придазита. Теперь он трется мокрым носом об руку Нидуса и, не добившись внимания, ничуть не обиженно направляется прямиком к мальчишке. Двери перед ним бесшумно открываются. Полумрак, слабо разгоняемый неоновым светом, тут же скрывает его. Какое-то время изнутри слышится только дробный топот. Если ему взбредет в голову лаять, то мальчишка непременно проснется и больше не уснет. Обнимет несуразного кубрау и просидит до новой миссии, уткнувшись ему в холку. Нидус фыркнул бы, если бы мог, а так просто сворачивает налево. Комната Гельминта встречает его радостным шевелением заражения. Собственное тут же воодушевленно вырывается наружу, разбрызгивая едва-едва заметные капли слизи. Костные пластины, покрытые тонкой кожей, послушно изгибаются под его сокрушительной мощью, будто нет ничего естественнее. На плечо запрыгивает личинка. Нидус отмахивается от нее и усаживается рядом с имитацией земли, откуда светятся цветы. Он тоже рано или поздно окажется одним из них. — Я слаб, Мастер, — шелестит Гельминт. «Я тоже», — хочет ответить ему Нидус, но не может. Воля Золотых Повелителей навсегда лишила его возможности говорить. Поэтому он просто кивает. Теперь жизнь Гельминта да и его собственная зависят от мальчишки. Странного в своей уверенности, когда он расправляется с врагами, трогательного в своей заботе, когда он приглаживает усики, выглядывающие из-под пластин на боку Нидуса, отчаянного в своей глупости, когда он явился за ним к королевам Гринир. Мальчишка при первой встрече не мог скрыть эмоций. Как выяснилось позже, у него никогда это не получалось. В его голубых глазах, окруженных тонкой сеткой синих вен, было такое восхищение, будто он увидел само величие Орокин в их совершенном воплощении. Его руки отчаянно дрожали, пока пальцы касались тонкой-тонкой кожи, покрывающей пластины. Заражение билось под ними. Оно хотело только одного — наброситься, поглотить, сломить, уничтожить. Оно требовало выхода. А мальчишка… Совсем не боялся. Уродство заражения завораживало его, приводило в искренний восторг. — Демон пробудился? Как? — предупреждает Гельминт. Нидус слышит нетвердые шаги за дверью. Он не двигается с места. Может, мальчишка ищет придазита. Нет, дверь с тихим шипением распахивается. Он чуть морщится и пытается поспешно стереть рукавом мокрые дорожки с бледных щек. Только размазывает их сильнее. Трясущиеся губы трогает несмелая улыбка. Не обращая внимания на недовольство Гельминта, мальчишка подходит к Нидусу и садится рядом, поворачиваясь спиной. Тонкие плечи слегка дрожат, хотя в помещении тепло. Повисает тишина. Лишь в отдалении слышен топот неугомонного придазита, потерявшего всех, кого считает хозяевами. Он воспринимается как ничего не значащий фон. Мелочь, не стоящая внимания. Через какое-то время раздается задушенный всхлип. Мальчишка подтягивает колени к груди и утыкается в них носом. Нидус слегка склоняет голову к плечу. На его памяти это уже не первая подобная ночь. Так почему сейчас хочется что-нибудь сделать? Уже протягивает руку к чересчур тонкому плечу, которое можно сломать, просто не рассчитав силу, но останавливается. Что сделать? Был бы реальный бой, он бы уже обрушил на врага чудовищную мощь заражения под триумфальный визг личинок, радостно вгрызающихся в плоть, вымазывающихся в крови. А тут… Ни одной мысли. — Опять, — молчание нарушает мальчишка. Его дыхание сбилось. Голос звучит гнусаво и тихо. — Это случилось опять. Сон. Они все погибли. Бездна, как долго я блуждал в темноте, — он трясется, будто вокруг лютый холод Венеры. — Я не нашел никого. Нидус слушает. Ничего нового. Как и во всех предыдущих случаях, мальчишке снился «Зариман». Безумие и гибель взрослых слишком сильно ударила по нему. Неужели, он помнил кого-то, кто остался там? Хотя раньше никого, кроме Лотос, не упоминал. Он врал? Не похоже. Белоснежная рука Нидуса сама по себе касается выступающего под комбинезоном позвоночника. Мальчишка, продолжающий что-то бормотать, затихает, но отодвинуться не спешит. Похоже, он готов шагнуть за грань, где его ждет Демон Бездны. Кто знает, что будет, если это не предотвратить? Нидус обязан мальчишке, как минимум, спасением из лап королев Гринир. Похоже, вмешаться больше некому. Он притягивает тонкое тело ближе к себе. Дела обстоят хуже, чем показалось. Мальчишка прижимается влажной от слез щекой к его груди и замолкает. Под рукой, кажущейся сейчас особенно огромной, дрожь сохраняется. Ломкие кости позвонков, гладкие лопатки и округлый череп не кажутся надежной защитой от чего бы то ни было. Как он вообще умудряется разгуливать где-то вне Переноса, не опасаясь погибнуть даже от игр придазита? Очень неосмотрительно. Впрочем, Нидус — достаточная защита для мальчишки. Знать бы еще, от чего сейчас его защищать? Как защитить от того, что раздирает изнутри? Заражение приходит в движение, будто ему мало мутировавшего тела. Оно по-прежнему хочет перекинуться на доверчивого мальчишку, прильнувшего к плечу и вырисовывающего невнятный сигил на нем. Усики касаются его лица, но, похоже, вреда не причиняют. Мальчишка хрипло хихикает и ловит пробегавшую мимо личинку. Подбрасывает ее в воздух и ловит, обнимая, подобно своим игрушкам. Нидус настороженно замирает. Он не знает, чего ожидать от заражения на этот раз, и на всякий случай готов отбросить мальчишку от себя. Тот, на удивление, сонно моргает и возится, удобнее устаиваясь на его груди. Прикладывает ухо к пластине и вслушивается в перешептывание под ней. Его яркие глаза, покрасневшие и припухшие от слез, медленно закрываются. — Прости меня, — шепчет он едва слышно и обмякает. Нидус раздраженно смотрит на завертевшуюся личинку. Та мгновенно замирает. Не хватало еще разбудить мальчишку, который в кои-то веки второй раз так быстро уснул. Поскольку его ни капельки не смущало ни место, ни компания, так пускай спит дальше. Нидусу остается только сторожить его сон. И поглаживать спину, касаться светлых волос, в которых путаются пальцы, вслушиваться в ровное дыхание. Каким бы странным не был мальчишка, он такой какой есть. Если уж он, ведомый благословенной силой Бездны, решил, что Нидусу и его заражению место рядом с ним, то кто он такой, чтобы это оспаривать. Проще согласиться. Тогда останется время, чтобы распутать все, что происходит в этой чудной голове и заодно защитить слабое тело, чтобы кто-нибудь не переломил его ненароком. Придазит, наконец нашедший хозяев, пристраивается у Нидуса под другим боком и счастливо вздыхает. Орбитер вновь погружается в тишину. До следующей миссии. Нидус уже к ней готов. Остается только позаботиться о мальчишке. Белоснежные руки крепче обнимают тонкое тело.