Смерть лучше мучений

Гляделкинс бежал по коридору. Ноги были ватными, лёгкие ходили ходуном, но дозор не обращал на это внимания. «Лишь бы успеть, лишь бы успеть» — била в голове фанфарами мысль, непопадая в такт с ударами бешено колотящегося сердца, норовящего выскочить наружу от резкого старта. Двери, много дверей. Но сейчас ему нужна одна, «особенная», как называл её сам командир. Он точно знал, что за этой дверью находятся два существа. И их близость не сулила ничего хорошего. Сам не понимая, зачем это делает, Гляделкинс рванул что есть сил, как только Злыдень сказал по рации странным спокойным, но низким тоном, мол, сегодня он будет занят весь вечер, и его нельзя беспокоить, а потом совсем тихо добавил, что поймал Тут-и-тама. В этот раз ничего не произойдёт, командир пообещал себе, что не допустит ещё одной жертвы от рук злодея-скелета. «Вот она» — стоя перед массивной угольно-чёрной дверью, дозор переводил дыхание. Перед глазом пронеслась ужасающая картина: Гляделкинс привязан к кровати за руки-ноги натирающими ссадины верёвками, беспомощно взирая на ухмыдяющегося мучителя. Он отогнал тревожные мысли, пытаясь абстрагироваться от последствий. Достал ключ-карту, которая была сделана всего в двух экземплярах, для Лорда Злыдня и для главного дозора. Поднёс к считывающему устройству. Унять нарастающее волнение не получилось. «Будь что будет» — решительно смотря в глаза неизвестности, он провожал взглядом уплывающую в потолок дверь. — Ч-что за… — Увидев перед глазом довольно странную и в то же время пугающую картину, дозор опешил. Тут-и-там висит в путах без сознания, к нему прикреплены какие-то ниточки. А Лорд Злыдень стоит и смотрит вниз. Услышав голос вошедшего, он резко обернулся, и взору предстал огромный бугор в области паха под мантией. — ГЛЯДЕЛКИНС?! — Вскрикнул скелет. Потом более спокойным, но всё ещё хриплым голосом произнёс, — что ты тут делаешь? Я же просил не входить. — Нахмурив брови от непонимания, почему его подчинённый пялится на него, но, проследив направление взгляда, Злыдень увидел свой каменный стояк, который был отчётливо виден через довольно тонкую, но очень прочную ткань. — О, да. Это то о чём ты подумал, дорогуша. — Съехидничал тот, даже не пытаясь прикрыться, наоборот, выпячивая своё достоинство ещё больше. — Сер, з-зачем всё… это? — Дозор обвёл рукой камеру пыток, полуживого рыжего странника, довольного возбуждённого скелета, стол с инструментами и единственной лампой над ним. — Ты действительно хочешь знать? — Покачивая бёдрами вперёд-назад и чувствуя приятное трение ткани, вкрадчиво поинтересовался мучитель. — Хм… Ладно, скажу. Знаешь историю про мальчика, которого держали в рабстве девять с лишним лет, насиловали и ставили эксперименты каждый день, психика которого не выдерживала и с каждым днём ломалась и комкалась словно ненужный лист бумаги? Нет? А я знаю её. Потому что этим самым мальчиком был я. Это ужасное чувство, раздирающее внутренности, вгрызающееся в кости, разъедающее последние остатки разума. Думаешь, для этого я был рождён? Мне внушали, вдалбливали, что я хороший преданный пёсик, похотливый послушный раб, но их старания были тщетны. За многие годы потрахушек с разными существами, моя ненависть умножилась в десятки, сотни раз. И однажды убил клиента. Я хорошо запомнил, как это произошло, действовал будто на автомате, знал какой взять нож, куда ударить. И это удовлетворение от содеяного. В скором времени силы покинули меня, и я отключился. Очнулся в больнице, они не смогли опознать изуродованое тело, да и родственников к тому времени у меня не было. — С-сер… Почему вы раньше не рассказали? Я думал, вы доверяете, и… — Молниеносным движением Злыдень оказался перед командиром. — Да что ты знаешь обо мне. — Шипит скелет, брызжа слюной прямо на глаз. Гляделкинс прищурился. И зря. Буквально сорваные штаны полетели в неизвестном направлении. Заключив маленькое, перевитое мышцами тело в стальную хватку злодей начал указательными пальцами сильно надавливать на соски. Услышав шорох подола, дозор оборачивается, и тут задний проход пронзает невыносимая боль. Головка венистого члена едва протискивалась в сжатое колечко. Злыдень слишком долго ждал разрядки, и резко вошёл на полную длину. Казалось, ещё немного, и внутренности вывернет наизнанку. — ААААА!!! СЕР, НЕ НАДО, НЕТ!!! — Истошно завопил дозор. Отчаянно пытаясь вырваться, он сместился, и огромный член повелителя попал точно в простату. Маленькое тело пронзила дрожь, и громко застонав от боли, командир задёргался, но с меньшим энтузиазмом. Уловив едва ощутимое изменение, скелет продолжил вдалбливаться в тугой зад подопечного под удачно найденым углом. Всхлипы чередовались со стонами, в то время как естественная смазка смешивалась с кровью. — Помоги-те… — Гляделкинс ничего не видел, глаз застилала пелена слёз. Боли он не чувствовал, просто понимал, что его основательно порвали, и старался не думать о последствиях. — Где… я… Как болит голова… Ч-что вы делаете?! — Тут-и-там в шоке смотрел на разворачивающуюся картину. Огромные зелёные глаза начали наполняться слезами, промежность, запястья и лодыжки жутко болели, хотелось вырваться и убежать так далеко, спрятаться, скрыться от живых существ и воспоминаний и умереть в одиночестве. Отвернув голову, он стал буравить взглядом серую стену. Ему тошно было смотреть на Гляделкинса, измазаного в крови и какой-то вязкой белой жидкости, такого беспомощного и вымотанного, со стеклянным равнодушным взглядом. Лорд сделал ещё несколько особенно сильных толчков и излился в дозора, сперма выходила толчками, её было так много, и командиру казалось что его разорвёт. Наконец, давление ослабло, анус перестало распирать, а насильник переключился на другое существо.