Закат

      — Он любил мятный шоколад, розы, хоть и считал их бональщиной, и ещё закаты. Безумно любил закаты.       — Ты, кажется, слишком увлечён им, как бывшим. Всё ещё любишь? — удивляется Чимин.       — Да. Сегодня у него день рождения. Понесу ему его любимые розы. — улыбается Хосок парню напротив.       Он давно не ходил на свидания. От части это из-за него. Да и после того, как Чона начали узнавать на улице, он стал реже выходить на прогулки. В общем, Намджун, его друг, не выдержал и отправил его на что-то типа свидания. Мол: пора развеяться. Да и сам Хосок это прекрасно понимал. Но мысли о Юнги никак не отпускали. Вспомнилось их первое свидание.

***

      — Тебе не кажется, что двадцать одна роза это много? — засмеялся от неожиданности Мин.       — Нет. Ты просто слишком красив, по другому никак. — парни засмеялись.       На самом деле, на этот букет ушли последние карманные деньги, но Хосок не жалеет. Это для Юнги. Уж больно нравится ему видеть улыбку этого парня.       После прогулки Мин выпросил следующее свидание на закате.       — А тебя родители отпустят? — округлил глаза Хосок.       — Просто приходи где-то в девять. Я через окно выйду.       — Да ты настоящий бэд бой!       Хоть первое время было неловко, они быстро привыкли.

***

      — Хосок! — Юнги бежит довольный, машет руками и улыбается самими деснами. — Сегодня был на первом вызове! — Парни ещё долго обнимаются и Юнги хнычет о том, что котик, которого они доставали с дерева, к нему так льнул.       — Да ты сам кот, хён! Вот он и своего учуял, — улыбается Хосок, искренне радуясь за своего парня. Вроде бы уже взрослые люди, а таким мелочам радуются. Но их жизнь состоит из таких моментов. Они живут моментом.

***

      — Хосок, приходи ко мне, пожалуйста. — тихий голос в трубке пугает до беспамятства. — Ключи на том же месте.       А Хосок бежит изо всех ног. Несколько раз падает на скользкой траве, потому что льёт, как из ведра. Прибегает весь мокрый и грязный и даже не снимает мокрые кросовки, когда видит Юнги, который лежит на полу в гостиной в позе эмбриона. В его руках плюшевая игрушка. Какая именно, разобрать тяжело — она вся обгорела, в каких-то местах полностью порвана.       — Я не спас её. Она так плакала. Ты бы слышал, как она кричала, но я не смог. Газовый балон на кухне, где она сидела, взорвался. Если бы мы только быстрее ехали. Если бы те козлы на дороге нас пропустили, мы бы успели. Если бы я быстрее нашёл её, всё могло быть иначе. Хосок, я не справился с первым вызовом.       — Юнги-я. Ты же знаешь, что такое бывает. Ты не виноват. Ты знал, куда шёл работать.       — Я становился пожарным для того, что бы спасать людей, а не выходить из огня без ребенка, что так ждал моей помощи. Ещё наши говорили, что если первое дело неудачное, то пожарный тоже умрёт на вызове. Я не хочу тебя бросать, Хоби. — Юнги еле дышит из-за слёз.       — Ты что?! Дурак, что-ли? Не бросаешь ты меня. Здесь ты! Иди ко мне.       Они ещё долго так сидят, смотря в одну точку. Из окна разливается золотистый свет заходящего солнца.       — Это она пришла к нам. Те, кто ушёл от нас всегда возвращаются к нам в закатах, пока мы о них помним.       — Она бы не пришла, если бы считала тебя виноватым. Я уверен, что она пришла тебя утешить.       — Да… Наверное…

***

      — Ты будешь моим мужем? — спрашивает Хосок одним тёплым утром, подарив цветы своему возлюбленному.       — Но как? Вернее да! Но как? — они смеются.       — Просто отпразднуем. Просто без печати в паспорте. К сожалению, так пока у нас нельзя.       — Ты невероятный! Ты знаешь об этом?       — Теперь да. — захихикал Чон.

***

      Вторник, второе мая, Хосок до сих пор помнит эту дату. Он написал песню о самом дорогом ему человеке и это была первая его работа, которая обрела популярность. Сегодня у них свадебная фотосессия. Они долго готовились к этому моменту, в особенности из-за того, что Юнги никак не мог найти кольца, которые ему бы понравились.       — Не могу я так безответственно такие вещи выбирать! Это же на всю жизнь! — возмущался Мин.       Но спустя целых четыре месяца они все же нашли те самые кольца. Но этот знаменательный день испортил всего один звонок.       — Мин Юнги. Горит нефтебаза за городом. Всех наших отправили, вызвали подмогу с соседнего города, сил всё равно не хватает. Извини, что порчу столь важный день, но парни уже едут.       — Понял. — ответил Юнги со стеклянным взглядом. Меньше всего сейчас хотелось услышать такую новость. — Хоби…       — Беги. Перенесём. Всё нормально.       — Я люблю тебя, — последнее, что сказал Мин, перед тем, как сесть в пожарную машину, скидывая по пути пиджак и уезжая с серенами.       — И я тебя. Будь осторожен. — улыбнулся в след машине Чон.       Они никогда не целовались перед тем, как Юнги шёл на роботу. Мин считал это своей плохой приметой. Он говорил, что не прощается, потому не нужно этих соплей, каким бы опасным дело ни было. И он действительно возвращался. С ожогами, но живой. Но на этот раз не вернулся. Не вернулся на утро и к обеду даже не позвонил. Хосок слишком сильно переживал, потому насмелился позвонить на пост. Его номер хорошо знали, потому обычно брали со спокойным голосом, но на этот раз всё было иначе.       — Чон Хосок… — босс его мужа давно перестал говорить с Чоном так официально, но почему-то на этот раз начал именно так.       — Сокджин. Где Юнги?! — Хосок кричит в трубку, но не слышит ответа. Параллельно ему звонят из музыкальной компании, наверяка будут предлагать подписать контракт, ведь нельзя, чтобы пропадал такой талант.       — Был взрыв. Все парни… — Ким будто нарочно тянет время.       — Ну? И что? Ну же?! Сокджин, не молчи! — голоса уже почти нет.       — Вся группа погибла. Тела нет, сам понимаешь. Я передам тебе пиджак, что остался в машине. Держись.       Хосок больше ничего не слышит. Ни когда Джин скидывает трубку, ни когда Намджун стучит в дверь, после того, как увидел новости, ни когда встречается с Джином, забирая из его рук черный пиджак. Во внутреннем кармане лежит кольцо. Он всегда снимал его, чтобы не потерять и не повредить.       Чон хоронит его пиджак, рядом ложит кольцо и их совместную фотографию, что была сделана ещё на первом свидании. Долго сидит над могилой. Так же часто к ней приходит. В тот день был самый яркий закат в жизни Хосока. Так было всегда. Даже в самые пасмурные дни Юнги приходил к Чону хоть одним лучиком заката.       — Я буду помнить о тебе до конца своей жизни, — каждый раз твердил Хосок, фотографируя закат. В его галерее небыло больше фото, только яркие закаты, что напоминали о нём.

***

      — Да. Сегодня у него день рождения. Понесу ему его любимые розы. — улыбается Хосок парню напротив. Потом тихо поднимается, попрощавшись, заходит в такой знакомый ларёк и покупает две ярко красные розы.       — Эй, Юнги-я. Обещай, что всю мою жизнь будешь разжигать для меня закаты? Хорошо? Знаю, что ты согласен. Я вчера впервые выступал перед публикой с нашей песней. Я заплакал, и уверен, что именно поэтому ты вчера не пришёл ко мне. Извини, я правда не хотел плакать, но оно само как-то, — быстро убирает с лица одинокую слезу Хосок. — Ты же как никто понимаешь, как сложно сдержать слёзы. Я люблю тебя, Юнги-я.       Хосок улыбается в красный закат, зная, что Юнги не держит на него обиды. Зная, что он его любит. Зная, что Мин прийдёт ещё не раз в облике самых ярких закатов.