Ныряй, а то утонешь

Шаст вздрагивает от резкой вибрации где-то в районе левого уха и с трудом открывает глаза. Шарит руками по простыне в попытке отыскать и устранить источник звука, отвлекающий ото сна. Находит телефон под подушкой, смотрит на экран, и тут же на все комнату раздается громкое «Черт!», сопровождаемое чьим-то недовольным шипением под боком. После вчерашней встречи в кафе друзья провели весь оставшийся вечер дома у Сержа перед телевизором. Как друг ни пытался выведать у Шаста точную причину внезапной ночевки, Антон обрисовал ситуацию лишь в общих чертах. Вопрос «какого хрена ты приехал на машине физика?» также остался без ответа. Конечно, Сергей, на правах лучшего друга, знал о ситуации с отцом, но, как и сам Антон, был уверен, что этот человек навсегда исчез из жизни семьи, и той больше ничего не угрожает. Поэтому, услышав сбитый и неточный рассказ Шаста про встречу с отцом, Серж по-настоящему испугался за друга. Телефон резко выпадает из рук и под протестующий крик своего владельца больно приземляется на нос, закрывая обзор и каким-то образом принимая входящий от мамы. — Антон? Антон, ты не забыл, что мы через 15 минут должны встретиться у твоей школы? — И тебе доброе утро, мам, — стараясь всем своим видом показать, какой он проснувшийся и бодрый, Шаст отвечает маме, игнорируя пинки спящего на другой половине кровати друга, — конечно, я помню, я как раз собирался выходить! — Милый, поторопись, пожалуйста, у меня важная новость. Шастун кивает, как будто на том конце его могут увидеть, и сбрасывает звонок, тут же скатываясь с кровати на пушистый ковер. Спустя пять минут стремительных сборов и раздраженных Сережиных полусонных матов парень выныривает из подъезда и припускает к ближайшей остановке. До школы пешком минимум полчаса, и Антон в надежде всматривается в поток машин в поиске нужной маршрутки. Спустя несколько минут, к облегчению Шаста, он уже протягивает водителю смятую купюру и проходит вглубь салона. Маршрутка, на удивление, почти пустая, поэтому он без труда занимает свободное место рядом с выходом и прислоняется лбом к стеклу. Слишком много мыслей. Они плодятся где-то в районе затылка, с космической скоростью распространяясь по всей голове и намереваясь всецело захватить сознание. Красной строкой среди темноты под опущенными веками бегут мигающие буквы, складываясь в ожидаемое «Что делать?», и никакой Чернышевский в этом вопросе не поможет. Что их ждет дальше? Какие события последуют за таким внезапным появлением в их мирке самого непрошеного гостя? Вчера Шасту удалось сбежать. С трудом, непредсказуемыми последствиями, но удалось. Только вот Воронеж город небольшой. Каков бы ни был их «план по спасению», шанс быть обнаруженными есть, и он не такой уж и маленький. Антон понимает, что им повезло. В этот раз повезло. Он даже не хочет думать о том, что было бы, застань Андрей маму за приготовлением обеда или за разговором по телефону в спальне. Шастун искренне благодарен той подруге, которая уговорила Майю провести вечер вместе и остаться на ночь. Спустя еще пару-тройку минут Шаст вываливается из маршрутки и сразу замечает мамин силуэт в синем пальто на другой стороне улицы, в двух шагах от школьных ворот. Она кутается в длинный вязаный шарф и поочерёдно поднимает ноги в надежде согреться. Взгляд направлен в телефон, поэтому она замечает сына, когда тот почти вплотную приближается к ней и отвлекает тихим «Мам, я здесь». Майя слегка дергается от неожиданности, поднимает голову, и Антон замечает бледность и большие красные круги под глазами. Она снова плакала, а ведь Антон был так счастлив, когда мама наконец начала встречать его на кухне по утрам не с заплаканными глазами, а с нежной улыбкой и такими милыми ямочками на щеках. Майя крепко обнимает сына, обхватывая того за шею и прижимаясь щекой к груди. Лучше ему не знать, сколько нервных клеток потратил ее организм, сколько слез было выплакано ночью в гостях у подруги. Почему они? Она часто задавалась этим вопросом. На свете такое огромное количество счастливых, полноценных семей, в которых вечером дети встречают уставшего папу с работы, обнимают, скачут вокруг, перебивая друг друга радостными возгласами. В которых любимый муж проходит на кухню, где жена уже накрывает на стол, и достает из-за спины три алые розы, нежно прижимая к себе и целуя горячо любимую супругу. Почему судьба такая независимая? Никогда не узнает чужого мнения, не посоветуется. Зачем одни счастливы, а другие нет? Разве это честно? Нет. Но нас не спросили. Никого не спрашивают. Поток мыслей женщины прерывает громкий звук уведомления откуда-то из глубин куртки Антона. — Мам? Мам, все в порядке, я рядом, все хорошо. Я отвечу, ладно? Сдержать слезы. Не показать, как больно, не показать, как она переживала, что сын может просто не дойти сегодня до школы. Улыбнуться, погладить по спине. Отстраниться. Молодец, Майя. Антон, пару секунд повозившись с молнией, вынимает телефон из кармана и в недоумении пялится в экран. И есть чему удивляться: на дисплее горят два пропущенных сообщения, причем одно от незнакомого номера, а другое….Оксана? Серьезно? *** Когда Антон впервые переступает порог музыкальной школы, она кажется ему такой большой, просторной, светлой и…такой незнакомой, отстраненной, холодной. Ученики и ученицы разного возраста, разбившись на небольшие группки, пересекают большой павильон в поисках нужной аудитории. Кучка родителей, только что приехавших записать своих деток на обучение, толпится у самого входа за пределами досягаемости. Там же, чуть в стороне, стоит мама. Она улыбается, машет ему рукой, ободряюще поднимает большие пальцы вверх и кивает головой. «Странные у них правила», — думает Антон. Родителей допускают сопровождать только в том случае, если ребенок не был записан заранее. Это не их случай, Тоша помнит, как мама звонила и долго разговаривала по телефону с руководителем группы юных вокалистов. Еще раз глянув на маму, Тоша, как взрослый самостоятельный десятилетний ребенок, наобум выбирает направление, надеясь, что чуйка приведет его к нужному месту или хотя бы поспособствует встрече с человеком-выручалочкой. Поднимается на второй этаж, минуя огромную лестницу из белого кафеля, и забредает в длинный, достаточно широкий коридор, утыканный темными деревянными дверьми аудиторий и других помещений. Проходит вглубь, почему-то резко начинают потеть ладошки и трястись коленки. К чему бы? Коридор резко сворачивает влево, и в растерянного Антона на всей скорости врезается светловолосая девчонка с кипой бумаг, которые красивым листопадом оседают на пол при столкновении. Антон наклоняется и начинает подбирать листочки один за другим, при этом бормоча неясные извинения и оправдания. — Э, тих, не кипишуй, кудряш. Ты новенький что-ли? Антон распрямляется, встречается взглядом с карими большими глазами напротив, кивает и открывает было рот, но эта «стрекоза», как про себя, усмехаясь, назвал ее мальчик, начинает быстро тараторить, не давая Антону вставить ни одного звука. — Ой, как здорово, а как тебя зовут? А я Оксана Фролова, для друзей прости Окс или Окси, но папа называет меня Оксимирон, представляешь? А ты с родителями или один? Тебе в какую аудиторию надо? Ой, знаешь, у нас такой классный кабинет есть на третьем этаже, там потолок стеклянный и в солнечные дни так красиво! А мне послезавтра исполняется 13 лет, классно? Спасает Антона от подробнейшего описания жизни Оксаны то, что у той резко заканчивается воздух, и как только она вдыхает, чтобы продолжить, Антон выпаливает на одном дыхании: — Антон, десять лет, аудитория триста двенадцать, я петь умею и у меня аллергия на рис! Оксана замирает на секунду, потом лыбится еще шире и протягивает руку. — На рис, значит, аллергия? Не беспокойся, в буфете есть пирожки с картошкой, что ж, будем знакомы, кудряш. Видимо, принципиально игнорируя его имя, она хватает мальца за плечо и подталкивает прямо туда, откуда Антон пришёл. — Триста двенадцатая аудитория, мне как раз туда надо документы для Аллы Михайловны отнести, пойдем, я покажу! А знаешь, я ведь тут уже второй год учусь, временами, конечно, скучновато, особенно сольфеджио, но группа у меня классная, ребята все хорошие, только есть Эдик, вот он зануда и еще драчун, но в целом милый, можно и подружиться. Ой, будет здорово, если ты тоже в нашу группу попадешь! Алла Михайловна такая милая, она иногда нас конфетами угощает и еще мы все вместе однажды ходили в парк аттракционов, круто, да? Один пацан из другой группы тогда так много раз на карусели прокатился, что ему пришлось все оставшееся время отсиживаться на скамейке и пить воду, но вместо того чтобы ее пить, он обливал всех ребят, которые подбегали оставить вещи на скамейке. А еще, знаешь… Антон шел рядом с болтающей на абсолютно разные темы девчонкой и, хоть он и пропускал половину сказанного, с отчетливостью и, конечно, некой радостью осознавал, что он уже здесь не один. Оксана своей бьющей ключом энергией придала уверенности, и теперь Антон уже почти не переживал об ожидавшем его незнакомом коллективе и учебе в музыкальной школе. Когда новые знакомые дошли до нужной аудитории, страх, который еще оставался где-то в груди, полностью испарился, и Антон смело постучал в дверь. После разрешения войти он потянул за ручку, причем сильно потянул, но та почему то не поддалась. Оксана, все это время с усмешкой наблюдавшая за парнишкой, отодвинула его локтем и по причине занятых рук толкнула дверь от себя коленкой и со смешинками а глазах обернулась к было стушевавшемуся Тохе. — В другую сторону, кудряш! — подмигнула, и в следующий момент уже обратилась к руководительнице, — Алла Михайловна, вы просили только документы, а я еще смотрите кого привела! Добродушная полноватая женщина лет сороке пяти, до этого перебиравшая бумаги на рабочем месте, встала и приняла из рук Оксаны стопку файлов. — Здравствуйте, молодой человек, проходите к столу, сейчас назовете мне имя и фамилию и можете проходить к свободному месту. Меня зовут Алла Михайловна, и я буду вести у вас занятия. — Антон Шастун, здравствуйте, — чуть смущаясь, Тоха улыбнулся и дополнил, — меня мама записала недавно, вы наверно помните, её Майя зовут. — Майя…да, помню, звонила на днях, у твоей мамы очень приятный голос! Что ж, так и запишем, Антон Шастун, группа «Green», будешь заниматься вместе с этими прекрасными ребятами. Нагнать программу будет сложновато, но, раз мама записала тебя сюда, думаю, у тебя все получится, так ведь? — открытость руководительницы располагала к себе, поэтому Антон, ответив «конечно», мысленно выдохнул и уже было приземлился на место во втором ряду, как услышал справа тихое «кудряш», обернулся и увидел подзывающую его к себе Окси. — Давай ко мне, одной скучно, — кивком указав на свободное место рядом, она полезла в портфель за тетрадью. А Антон что, Антон не против такого соседства: несмотря на любовь к длинным разговорам, Оксана представлялась Антону хорошим человеком, способным выручить, а в будущем, возможно, стать настоящим другом. Таков был первый день обучения в «Детской школе искусств», и для Антона это было вполне успешным началом. С течением лет дружба между девочкой-болтушкой и мальчиком-кудряшом все крепла. Он также познакомился и с другими ребятами, и они часто выбирались погулять вместе. Только вот Эдик, который кроме как «Эдуардом» никак не разрешал себя называть и всегда игнорировал любые другие обращения, так и остался для Антона всего лишь «знакомым с музыкалки». Оказалось, что Эдуард еще и старше всех в группе на целых три года, что было довольно странно, так как остальные ребята были примерно на один-два года старше самого Антона. С ним он разговаривал всего лишь пару раз, и то, чтобы попросить поднять ручку или передать что-либо Алле Михайловне. С Оксаной все было более радужно, они проводили много времени вместе, но исключительно как друзья. Подолгу гуляли после уроков в музыкалке, иногда заходили в гости друг в другу, отметили следующий день рождения Оксаны на природе, благо начало осени тогда выдалось теплое, и день рождения Антона в апреле. Они много болтали, делились секретами, как лучшие подружки, и Антону даже нравилась такая дружба. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, Окси всегда в шутку называла Антона младшим братишкой и не иначе как «кудряш». Пришлось привыкнуть, что уж там, девчонка. Антону нравилось здесь учиться, ему повезло с коллективом и с учителями, но постепенно парню становилось скучно проделывать почти одно и то же на протяжении долгого времени. Он, безусловно, понимал, что «повторение — мать учения», но все-таки его душа стремилась к чему то новому, неизведанному, а не «до ре ми фа соль ля си» туда и обратно по сотне раз в разных тональностях. В конце восьмого класса, когда Антону исполнилось 15 лет, он решил таки поговорить с мамой и бросить школу искусств. Майя, не желая заставлять сына заниматься насильно, согласилась, и с сентября Антон уже, к огорчению Оксаны, не появился на пороге уже родной триста двенадцатой аудитории. Окси, как помнит Антон, тогда долго дулась и даже не отвечала на звонки. Но, спустя пару недель, они возобновили общение, и Оксана быстро смирилась, что теперь они будут видеться лишь за пределами музыкалки. Более того, Окси начала встречаться с тем самым Эдуардом Выграновским, который ушёл еще раньше Антона, но общение с Оксаной продолжал. Тоха сам не очень одобрял выбор подруги, но лезть в ее отношения не собирался, ведь «любовь зла, полюбишь и козла». Вдвоем они продолжали выбираться на встречи, правда, уже не так часто, ведь в связи с учебой уменьшалось и количество свободного времени. А потом Окси исчезла. В один день просто перестала отвечать на сообщения, а аккаунты Тохи в социальных сетях оказались заблокированы. Антон долго пытался связаться с подругой, ведь, несмотря на то, что в школе у него был лучший друг Сережа, Оксана всегда оставалась буквально старшей сестрой для парня. Спустя большое количество попыток, Антон сдался, и Оксана осталась лишь приятным, печальным воспоминанием, навсегда занявшим важное место в памяти Антона. *** Сейчас, недоверчиво вглядываясь в экран телефона, Антон не верит своим глазам. Резко активируются все теплые, такие родные воспоминания из детства, и почему-то начинает щипать в глазах и подозрительно сжимать в горле. Он пробегает глазами по сообщению, чуть хмурится, кивает головой, мысленно откладывая ответ на пару часов, чтобы успеть обдумать предложение и разобраться с насущными проблемами. Второе сообщение от неизвестного содержит всего один вопрос: 06:32 Антон, у тебя все хорошо? Кто мог написать так рано, да и откуда у него номер Антона, как и его имя? 07:21 А это кто? Ответное сообщение приходит почти мгновенно, будто отправитель только и ждет, чтобы ответить: 07:22 Это Арсений, твой учитель физики 07:22 Арсений Сергеевич. Антон удивленно изгибает левую бровь, намереваясь написать что-то типа «откуда у вас мой номер», но тут его за плечо трогает мама, и парень убирает телефон, добавляя в список дел «разобраться с этими двумя». — Антон, я говорила, у меня есть новость для тебя. Я сняла большую сумму денег, и, в общем… — Что?! Деньги, мама, ты же не хочешь сказать, что заплатишь ему… — Нет, Антон, что ты! Я не про это, я….нашла нам квартиру, и хозяин попросил подъехать и посмотреть все сегодня. Я подумала, что на данный момент этот вариант нам подойдет, а дальше…дальше посмотрим. — Как у тебя получилось найти подходящую квартиру за….ночь? — Это, в общем…это неофициально. У нас нет времени на документы и бумажную волокиту, ты же понимаешь. Человек, который предложил мне аренду, требует оплату вперед на два месяца. Цена хоть и не низкая, но район достаточно далеко от нашего, и там вроде тихо. Антон, хоть и не доверяет всему тому, что не оформляется в должном виде, понимает, что, раз других способов нет, то этот вариант пока что единственный. Их бабушка уехала, а даже если бы и нет, сбежать от Андрея, перебравшись на соседнюю улицу — плохая идея. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — Да, сынок, я хотела попросить тебя съездить туда со мной, если ты не занят. — Конечно, мам, о чем речь. Поехали. Майя благодарно смотрит на сына, порываясь вновь обнять, почувствовать родное тепло, но сдерживается, а лишь произносит тихое «спасибо, Антош» и тянется рукой к плечу сына, поправляя капюшон от худи. Молчание прерывает порядком надоевшая мелодия школьного звонка, и Антон, попрощавшись с мамой и пообещав встретиться с ней в этом же месте после учебы, торопится на урок, попутно пожимая руку Сереге, который, решив отоспаться еще немного, прибегает в то же время. Вместе они поднимаются в кабинет литературы и влетают в класс прямо перед носом у двух учителей. Арсений Сергеевич, что-то обсуждающий с Павлом Алексеевичем на пороге кабинета, замечает растрепанного Антона, чуть хмурит лоб и наклоняет голову. Антон, не ожидая встретить здесь человека, у которого он только десять минут назад спрашивал «кто это» в сообщениях, кривится и вслед за Сережей проскальзывает на свое место. Так как домой Антон вчера так и не попал, а точнее, сбежал, не успев дойти до собственной комнаты, то из нужных учебников и тетрадей у него только черновик, исписанный Сережиными карикатурами и формулами по физике. Его Антон и достает, надеясь, что никто не заметит подозрительной пустоты на парте. Начинается урок, и литератор, бросив долгий взгляд в сторону парты двух друзей, приступает к биографии Чехова. — Че это он? — тихо шепчет Серж, порываясь достать телефон с наушниками, но останавливается под осуждающим взглядом Антона. Потом все-таки забивает на эту «девчонку-любительницу послушать бредни про литературу» и вставляет в ухо черный наушник, врубая Maneskin настолько громко, что Антон удивляется, как учитель ничего не слышит. — Не знаю, дай мне тоже, что-ли, — исчерпывающий ответ на вопрос Сержа, и второй наушник оказывается в ухе Антона. В этот раз Тоха решает забить на рассказ учителя, хоть и очень любит слушать, ведь рассказывает Павел Алексеевич интересно. Про Чехова он уже что-то знает, а значит, ничего не потеряет, тем более что литератор так погружен в рассказ, что не заостряет внимание на тех, кто не слушает. Антону надо подумать. Следующая песня так и подначивает лечь на парту, расслабиться, опустить голову в сгиб локтя и прикрыть глаза. Антон незаметно зевает, а затем и правда растекается по парте, погружаясь в собственные мысли где-то на границе сна и реальности. Квартира…они будут жить на новом, непонятном месте еще минимум два месяца. Каким-то образом придется забрать вещи с прежней квартиры, улучив момент, когда Андрея там не будет. Как это сделать, Антон пока не особо представляет, но он также и не видит возможности жить на новом месте абсолютно без вещей, одежды, денег… Надо будет поискать работу, может, подойдет ночная смена… В голове Антона плавают различные мысли похожего содержания, и он пытается сложить все в одну картинку. Затем резко кое-что вспоминает, тянется за телефоном, скрываясь за спиной одноклассника от зоркого взгляда Павла Алексеевича, открывает недавнее сообщение от Оксаны и перечитывает: 07:18 Привет, кудряш, мы можем встретиться?