По обложке не судят

Раздор отпустил Погрома перед самыми Вратами Града Света, всем своим видом давая понять, что никуда не спешит. Разодетые в сверкающие доспехи стражники настороженно переглянулись. Появление в Городе Всадника, явившегося без приказа Совета, было крайне редким явлением. Тем не менее, его пропустили, не задавая лишних вопросов, хотя и сопроводили при этом взглядами, говорящими: «мы будем следить за тобой». Позволяя ангелам привыкнуть к виду праздно расхаживающего по Граду Света Всадника, Раздор не без интереса глазел на местные достопримечательности, коих в городе, стоило признать, было великое множество. Шпили зданий, пронзающие небесную синеву, сверкающие на солнце струи фонтанов, храмы и соборы, поражающие своим величием и изяществом искусно украшенных фасадов. Город словно светился ясным, благородным, но при этом каким-то холодным и строгим светом. А над всем Городом, над всеми его строениями и самыми высокими шпилями, возвышался Серебряный Шпиль, в котором расположилась ангельская библиотека. Шпиль был отлично виден с любой точки города, и для крылатых созданий не составляло труда добраться до него в считанные минуты напрямик по воздуху. Всаднику же пришлось петлять по местным улицам и проспектам, пересечь несколько площадей, пару раз завернуть в тупик, заблудиться, спросить дорогу у местных, но, в общем и целом, выдавшаяся прогулка его не тяготила. С не меньшим интересом, чем на местную архитектуру, Раздор глазел и на ангелов, проходивших и пролетавших мимо, спешивших ли по своим делам, или, как и он, неспешно прогуливающихся. Большинство из них провожали Всадника встревоженными, но при этом заинтересованными взглядами, другие делали вид, что не замечали его присутствия, но при этом украдкой поглядывали в его сторону, третьи, при встрече с ним, пытались напустить на себя безучастный вид, однако обманывать у пернатых выходило чуть ли не хуже, чем у Войны. Как правило, до этого Раздору приходилось видеть лишь вооруженных до зубов и закованных в броню воинов, но здесь, в Граде Света, ему представилась редкая возможность понаблюдать и за представителями других, более мирных профессий. Как оказалось, среди ангелов встречались и ремесленники, и музыканты, и торговцы, и клерки. Впечатления от вида мирных крылатых созданий у Раздора было сродни тому, какое могло возникнуть, застань он Ярость за стряпнёй. Посмеиваясь своим мыслям, Всадник заглянул в несколько небольших лавочек, про себя потешаясь натянутым улыбкам продавцов. Впрочем, покупать он ничего не стал. Из этого города он предполагал убраться с одним единственным сувениром. Слегка отклонившись с маршрута, Раздор свернул в один из многочисленных зелёных парков, где столкнулся с выгуливающей своего малыша женщиной-ангелом. Не успевшие до конца окрепнуть крылья маленького ангелочка ещё плохо удерживали его в воздухе, но, несмотря на это, мальчишка упорно рвался в полёт. Увидев приближающегося Всадника, мать встревоженно сгребла ребёнка в охапку, а малыш, похоже, ничуть не смутившись, во все глаза таращился на Раздора. Всадник махнул мальцу рукой и тот ответил взмахом пухлой ладошки. Его мать неуверенно, но вполне искренне, улыбнулась и Всадник, заговорщицки подмигнув обоим, заспешил дальше. Постепенно красоты Города начали приедаться, все здания казались одинаковыми, а взгляд Всадника уже абсолютно равнодушно скользил по барельефам фасадов, не задерживаюсь ни на чем конкретном. И хоть шаг его стал более размашистым, Шпиль будто и не думал приближаться. Он уже всерьёз подумывал о том, чтобы призвать призрачного коня, но решил для начала попробовать свернуть с главных улиц и немного срезать путь дворами. На деле идея оказалась весьма опрометчивой. — Так значит, ты и есть Раздор? Один из Всадников Апокалипсиса. Брат Войны, — раздался за его спиной резкий молодой голос. — Смотря, кто спрашивает, — отозвался Раздор, слегка оборачиваясь через плечо. — Весь город обсуждает твоё прибытие. Трудно оставаться в стороне. — А ты попробуй. Прояви индивидуальность, — посоветовал Раздор, но миловидное лицо юного ангела, окликнувшего его, оставалось все таким же суровым. — А ты вовсе не похож на него, — скептически прищурился пернатый. — Твой брат едва ли проронил пару слов за все время нахождения в Городе. Ты же, судя по всему, любитель потрепаться. — Ты чего привязался ко мне, птенчик? Хочешь взять автограф? Говори, где расписаться, и покончим с этим. Мне до Шпиля ещё топать и топать. Планирую управиться хотя бы до конца этого столетия. — Гораздо больше мне бы хотелось заполучить автограф твоего брата, Всадник. Я хочу, чтобы он расписался своей кровью на мемориале с именем моего отца! — на последних словах голос юного ангела сорвался на крик. — Боюсь, с этим я тебе не помощник, — качнул головой Раздор. — Как видишь, я здесь один. Но твоё пожелание Войне могу передать. — Что ж, — Раздору показалось, что ангелок быстрым жестом смахнул с глаз злую слезу, — зато я не один. Обернувшись на возникшее дальше по переулку движение, Всадник увидел, как в их направлении неспешно направляется ещё один юный крылатый, а с боковых дворов выходят ещё двое, уже вытягивая из ножен клинки. В отличие от стражников на Вратах, полных доспехов на птенцах не было. Наплечники, наголенники, да латные перчатки, натянутые поверх простых курток и штанов, причем явно второпях — один пытался на ходу подтянуть ремень наплечника, другой сжимал и разжимал пальцы, получше подгоняя к руке перчатку. Юнцы заметно нервничали, но, судя по сурово сдвинутым бровям, настроены были серьезно и решительно. — На этом мемориале, Всадник, чертовски много имён. Имён тех, кто погиб от руки Войны, ценой своих жизней защищая… — Бла-бла-бла, — перебил становящуюся слишком высокопарной на его взгляд речь Раздор. — Ну, давай, скажи мне, что они защищали? Оружие, заниматься разработкой которого ангелы не имели ни малейшего права? Возможно, Война, действительно, действовал слишком уж напористо. Но такой у него стиль. Замаливать грехи брата я не намерен. Да и вообще молитв не возношу. — Говорят, учиться никогда не поздно, — сквозь зубы процедил пернатый. — Можешь начинать прямо сейчас. — Не доводи до греха, парень, — мягко проговорил Раздор, при этом едва заметно переминаясь с ноги на ногу, равномерно распределяя вес тела, поскольку, как подсказывал ему жизненный опыт, драки было уже не избежать. Они накинулись на него одновременно. Поначалу Всадник надеялся, что птенцы будут только мешать друг другу, но, вопреки его ожиданиям, действовали они на удивление слаженно, хоть пространство узкого переулка в некотором роде и сковывало их движения. Скорее всего, паршивцы обучались у одного мастера, сумевшего научить их не только технике ведения боя, но и втолковать науку работы в команде. Раздору хотелось отдать этому мастеру должное, кем бы он ни был. От первых выпадов он уклонился, а последующие два заблокировал пластиной брони на предплечье. Перед следующей атакой нападавшие немного помедлили. Видимо, их смутил тот факт, что Всадник не схватился ни за кинжал, ни за револьверы, и, судя по всему, вовсе не намеревался пускать их в ход. Трое обменялись озадаченными взглядами, явно проявляя признаки интеллекта, но яростный крик говорливого ангелка словно послужил для них сигналом. Стряхнув с себя оцепенение неуверенности, пернатые вновь ринулись в бой. Всадник ушёл от подсекающего удара снизу, перепрыгнув через метивший по ногам клинок, увернулся от выпада сбоку, проделанного другим ангелом, поднырнув под замах сверху третьего, резко вскинул руку, перехватил запястье нападающего и сильно сжал пальцы. Сквозь броню латной перчатки он практически не почувствовал сопротивления, но мальчишка пронзительно вскрикнул. Раздор пнул ногой выпавший из безвольно повисшей кисти ангела клинок, отправив его в одну сторону переулка, а его обладателя сильно толкнул в другую. Пробежав по инерции пару шагов, крылатый запнулся о свои же ноги и повалился на землю. Подниматься он не спешил, прижимая к себе травмированную руку здоровой. Возможно, юнцы и вбили в свои куриные головы, что душевные страдания в разы превосходят любую физическую боль, но сейчас Раздор был настроен показать, насколько сильно они ошибаются. На этот раз птенцы не дрогнули. Потеря в рядах не только не умерила их пыл, но, напротив, словно подстегнула их решимость. Резкий колющий выпад был направлен точно в грудь Всадника. Раздор еле успел сделать шаг в сторону, при этом разворачиваясь к нападавшему боком и пропуская мимо себя лезвие. Пользуясь тем, что ангел не успел полностью восстановить равновесие после того, как его клинок не встретил ожидаемого сопротивления, Всадник схватил его за предплечье, и сильно дёрнул, заставляя противника сделать несколько незапланированных шагов вперёд. Подошва бронированного ботинка Всадника врезалась в удачно подставленную для этого голень, перебивая у ангела ахиллово сухожилие. Закричав едва ли менее пронзительно, чем его предшественник, ангел припал на одно колено. Не давая ему времени опомниться, Раздор наотмашь рубанул ребром ладони сбоку по шее коленопреклоненного. Ангел рухнул на бок и больше не шевелился. Всадник очень надеялся, что не перестарался, и птенец просто потерял сознание. Левое плечо Всадника пронзила острая боль. На долю секунды потеряв бдительность из-за беспокойства о не подающем признаков жизни юном ангеле, он пропустил очередной выпад. Порез был не слишком глубокий, но саднил неприятно. Ангелок, нанесший удар, обалдело хлопал глазами, переводя взгляд со своего клинка на Раздора и обратно, едва ли смея поверить, что ему только что удалось ранить Всадника Апокалипсиса. А затем лицо его словно озарилось пониманием: то, что можно ранить, вполне реально и убить. Ангел крепче перехватил рукоять клинка и изготовился к новому броску. — Девиз вашего квартета, случаем, звучит не как «слабоумие и отвага»? — переводя горящий взгляд с одного ангела на другого, поинтересовался Раздор. Но отвечать ему явно никто не собирался. — Парни, заявляю вам на полном серьёзе: самое время нам всем остыть. Всадник изо всех сил старался сдерживать стремящуюся вырваться наружу мощь Хаоса. Насколько ещё хватит его терпения, он не знал, а не подозревающие на какой тонкой грани между жизнью и смертью балансировали, два юных пернатых создания продолжали медленно и неуклонно наступать. Как нельзя вовремя сверху яростно захлопали мощные крылья, и в переулок спустились четверо стражей, в один миг раскидав по сторонам остававшихся на ногах воинственных юнцов, не особо заботясь о том, что этим добавили им пару-тройку ушибов и ссадин к уже имеющимся. На и без этого узкой улочке стало вовсе не развернуться. Один из прибывших склонился над неподвижно лежавшим на земле юнцом с перебитой ногой. На вопросительный взгляд командира, страж утвердительно кивнул, давая понять, что птенец жив, и Раздор, только сейчас сообразивший, что зачем-то задержал дыхание, облегчённо выдохнул. Несколькими короткими кивками командир отдал двоим ангелам распоряжение поднять бесчувственного птенца и унести его прочь. Зачинщика он скрутил самолично, заломив тому руки за спину и проворно защёлкнув у основания крыльев какой-то хитрый блокиратор. Его приятели, оставленные без столь пристального внимания, давно уже растворились во мраке переулков. Только теперь Раздор заметил ещё одного юного пернатого, старавшегося держаться в тени крыльев оставшегося с командиром стража. В заварушке он не участвовал, но то, как он виновато поглядывал в сторону корчившегося в железной хватке старшего ангела юношу, с головой выдавало в нём не только дезертира, но ещё и стукача. Уже не в первый раз Раздор для себя отметил, что стукачество может быть и благим делом, даже тогда, когда стучат на тебя самого. — Твоему отцу было бы стыдно за тебя, Иридиэль, — прорычал в ухо юнцу тот, кого Всадник, не слишком разбиравшийся в хитросплетении ангельских чинов и званий, окрестил про себя капитаном стражи. — Не смей говорить о нём! — затрепыхался парень, силясь вырваться из захвата, чем, судя по его вскрику, сделал себе только хуже. — Смею! — возразил капитан. — И буду! До тех пор, пока ты не поймёшь. — Что?! Что я должен, по-твоему, понимать? — кричал юный ангел, и в крике его были боль и отчаяние. — То, что и мы способны совершать ошибки. И, если вовремя их не исправить, то придёт кто-то, кто сделает это за нас. И у него будут свои методы, — при этих словах страж перевёл взгляд на Раздора. — Ведь это так работает, Всадник? Несмотря на то, что в данный момент капитан, вроде как, был на его стороне, взгляд его прожёг Раздора чуть ли не насквозь. — Эммм, — замялся Раздор, глядя на шипящего и рычащего Иридиэля, которого страж продолжал удерживать в захвате. — Я всего-то собирался спросить дорогу в местную библиотеку, — искренне заверил капитана Всадник. — А тут эти ребята. Да они просто хотели немного выпустить пар. Мы, можно сказать, слегка размялись. Только и всего. Ничего такого, что стоило бы внимания благородных стражей, — закончил он, прекрасно понимая, что с каждым произнесенным словом его речь становится все менее убедительной, и предпочёл прикусить язык. — Можешь заверить Совет, что нарушители порядка будут призваны к ответственности, — сухо произнёс капитан. — Совет не при чём. У меня тут свой собственный туристический маршрут. Капитан переглянулся с оставшимся при нём стражем, и недоверчиво покосился на Всадника. Эти многозначительные тяжёлые взгляды начинали выводить Раздора из себя. Неужели этим пернатым так сложно просто взять и объяснить, что у них на уме? — Отпусти мальца, — голос Всадника внезапно стал холодно-серьёзным, а глаза в прорезях маски сверкнули плавленым золотом. — Совет ничего не узнает. Я ни на кого из них не в обиде, — добавил он. — Один из моих людей проводит тебя к Серебряному Шпилю, — коротко кивнув, заявил капитан. — Я вполне в состоянии добраться сам. — Тогда прошу тебя держаться центральных улиц, Всадник. Для нашего общего спокойствия. На том мемориале, действительно, очень много имён. Память все ещё свежа. — Я это понял. Можешь не сомневаться. *** Очевидно капитан все же счёл за благо организовать Раздору ненавязчивое сопровождение. Два ангела держались от него на расстоянии, чтобы не мозолить глаза своим присутствием, то взмывая ввысь и наблюдая за его продвижением сверху, то словно ниоткуда возникая среди горожан. За чем конкретно им было наказано следить: за тем, чтобы Всадник в безопасности добрался до Шпиля, или за тем, чтобы, пока Всадник добирается до Шпиля, в безопасности были все остальные, судить было трудно. Впрочем, Раздор не был рассержен на капитана за принятое им решение. В конце концов, страж просто выполнял свою работу, как и сам Раздор. Храмовая Стража у центрального входа в Серебряный Шпиль была заведомо предупреждена о его скором визите, поскольку при его появлении они не повели и бровью. — Что, даже читательский билет не спросите? — поинтересовался у них Раздор и, не дожидаясь ответа, вошёл в башню. Залы библиотеки встретили Всадника ожидаемой тишиной. Порой откуда-то доносился шелест ангельских крыльев, или лёгкая поступь, что свидетельствовало о присутствии в библиотечных залах кого-то, кроме него. Служители старались держаться от него подальше, насколько это позволяло им выполнение обязанностей, и Раздора подобный ход дел вполне устраивал. Его шаги гулко разносились меж стеллажей и высоких потолков. Затерявшись среди, казалось, уходящих в бесконечность рядов полок, высотой в несколько раз превосходящих его рост, Раздор бездумно брал в руки то одну, то другую книгу, не зацикливаясь на названии, и уж, подавно, не вникая в содержание. Он просто открывал их, тут же закрывал и ставил на место, постепенно и незаметно перемещаясь из секции в секцию, углубляясь в самые недра великого хранилища знаний, собранного за многие и многие века, непрерывно пополняемого и ревностно хранимого служителями библиотеки Шпиля. — «Поэмы и баллады первых тысячелетий после сотворения мира»? Что-то мне подсказывает, что это не слишком подходящее чтиво для такого грозного создания, как ты, Всадник, — раздался за плечом Раздора глубокий вкрадчивый голос. Поспешно захлопнув книгу, Всадник поставил её на полку и резко развернулся. Одна строчка на раскрытом наугад развороте зацепила его взгляд, и в результате он не заметил, как отлистал уже пару десятков страниц. — Если тебя заинтересовала поэзия, то могу порекомендовать раздел героического эпоса вместо любовной лирики, — добродушно предложил ангел. — А может глубоко в душе я чувствительный и ранимый, — привычно съязвил Раздор, скрестив на груди руки и принимая вальяжно-расслабленную позу. — Очень сильно в этом сомневаюсь, — усмехнулся его собеседник. — Кое-что о знаменитой четвёрке Всадников мне известно. — Кое-что — это ещё не все. Вот, допустим, знаешь ли ты, какой у меня любимый цвет? Ангел покачал головой и тихо рассмеялся. — Я слышал о твоей словоохотливости, Раздор. Но на деле все ещё… — Хуже? — Интереснее. Хотя по внешности крылатых созданий судить об их возрасте было сложно, Раздору показалось, что его собеседник не столь давно, опять же исключительно по их меркам, перешагнул порог юности. Белые, как и у всех представителей этого вида, волосы, едва заметно отливавшие золотым, спускались ниже плеч, обрамляя открытое лицо с мягкими чертами. Весь его образ словно намеренно подчеркивал ту огромную разницу между суровыми воинами, коих среди ангелов было подавляющее большинство, и представителями всех остальных классов, к которым, несомненно, относился и его новый знакомый. Довершала же этот образ лёгкая улыбка, которая редко сходила с красивого лица и, должно быть, была способна обезоружить любого, за исключением, пожалуй, Всадника Апокалипсиса. Ангел без всякого стеснения разглядывал Раздора, словно тот был музейным экспонатом. Но, несмотря на отсутствие присущей всем пернатым холодности и сдержанности в общении с представителями любых видов, за исключением их собственного, он все же был преисполнен благородного достоинства, как то и подобает всем без исключения обитателям Небес. — Быть предметом пересудов для меня не ново, — немного хвастливо заявил Всадник. — Но тебе не кажется, что знай я о тебе хотя-бы тысячную долю того, что, как я уверен, знаешь обо мне ты, то разговор пошёл бы проще? Ангел слегка приподнял тонкую белую бровь. — Можно начать с имени, — подсказал Раздор. — Архангел Меттатон. Главный Хранитель Знаний Серебряного Шпиля, — охотно представился его собеседник, едва заметно склонив голову. — Сложновато будет произносить все это, всякий раз, когда мне понадобится к тебе обратиться, — заметил Раздор. — Я же не прошу звать себя «Раздор. Всадник Апокалипсиса на службе Обугленного Совета». Меттатон вновь рассмеялся. — Мои подчинённые с этим справляются. Уверен, что справишься и ты. Идём, я покажу путь до нужной тебе секции. — С чего это ты решил, будто знаешь, что мне нужно, если даже мой любимый цвет назвать не в состоянии? — Ты можешь перестать дурачиться хотя бы на секунду? Раздор прислонился плечом к книжному стеллажу и изобразил долгий зевок. — Мои братья тоже нередко задаются этим вопросом. Ответ на него все ещё не найден. — Знай, Всадник, что наша беседа может очень резко поменять тон, — предупредил Хранитель, и голос его, действительно, зазвучал глубже и глуше. Меттатон даже, казалось, стал немного выше, и теперь хмуро взирал на Раздора сверху вниз. Если такое перевоплощение и возымело эффект, Раздор не подал ни малейшего вида. Оторвавшись от разглядывания когтей на правой перчатке, он медленно поднял глаза на архангела. — Со своей стороны могу смело заявить то же самое, — спокойно сказал он. Впрочем, голос Всадника также неуловимо поменялся, став куда спокойнее и твёрже. — Если ты настаиваешь, Главный Хранитель Знаний, то я спрошу по-другому, — левая его рука едва заметно начала приближаться к кобуре. — Что тебе известно? — Вовсе не обязательно дни и ночи напролёт проводить в стенах библиотеки, чтобы суметь сложить два и два, Всадник. Сначала неудачная попытка кражи, а затем в моих стенах появляется Всадник Апокалипсиса, зачитывающийся любовной лирикой. — Ты теперь постоянно будешь мне это припоминать? — обречённо вздохнул Раздор. — Почему бы и нет? — на лицо Меттатона вновь вернулась свойственная ему лёгкая улыбка. — Но, клянусь, это останется нашим маленьким секретом. — Ты что-то говорил про азы арифметики и кражи, — вернул разговор в прежнее русло Раздор. — Я говорил вовсе не об арифметике, Всадник, а о том, что в последнее время одна известная нам с тобой книга стала привлекать слишком много ненужного внимания. — Что ты имеешь в виду, Библиотекарь? — Не называй меня так, — поморщился Хранитель. — Отчего? Ты же зовёшь меня Всадником. И, прошу заметить, не ты один. И меня не передергивает всякий раз, когда я слышу это обращение. Не моя вина, что ты выбрал профессию не по душе. Архангел тяжело вздохнул. — Не пытайся увиливать, Раздор. Тебе прекрасно известно, что за книгу пытались украсть. — Украсть, или вернуть краденное? — язвительно уточнил Всадник. Меттатон не ответил. — Что за суету, вы, пернатые, постоянно наводите? Вечно пытаетесь навязать всем подряд свое мнение и растолковать что хорошо, а что плохо. Только вот мироздание — это не медаль с двумя сторонами. У неё чертовски много граней, и цветов гораздо больше, чем чёрный да белый. — Так все же ты способен говорить серьёзно? — Только если меня вынуждают. Меттатон направился вдоль книжных рядов, и Всаднику не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Сначала Раздор пытался считать количество шагов и запоминать направление поворотов на разветвлениях коридоров, но довольно быстро он плюнул на это безнадёжное занятие. Наконец, архангел толкнул одну из ничем не отличающихся от других тяжелых дверей, которые вели то ли в подсобные помещения, то ли в отдельные хранилища. Жестом он предложил Всаднику первому пройти внутрь, но тот отрицательно мотнул головой. Понимающе улыбнувшись, Меттатон скрылся за дверью, а Раздор последовал за ним, лишь предварительно убедившись, что поблизости не было никого, кто бы за ними наблюдал. Взяв с отдельно стоявшего стеллажа увесистый том, архангел бросил его Всаднику. — Ты явился за ней. Так забирай. Не ожидая подобного развития событий, Раздор немного неловко подхватил книгу в полёте. — Вот так просто? — искренне удивился он. Хранитель беспечно пожал крылатыми плечами. Всадник провел рукой в латной перчатке по выгравированному на обложке изображению округлого лабиринта, и, разумеется, тут же попытался открыть книгу. Страницы будто бы представляли собой неделимый монолит с тяжёлым перелётом. Раздор несколько раз сильно встряхнул книгу, простучал костяшкой пальца переплет, прислушиваясь к звуку, внимательно осмотрел фолиант со всех сторон. Меттатон с нескрываемым интересом наблюдал за всеми этими манипуляциями, и Всадник был ему бесконечно благодарен за отсутствие комментариев. Нахмурившись под маской, Раздор перехватил книгу поудобнее, и аккуратно провел когтем перчатки под верхней частью переплетной крышки. Раздался негромкий, но резкий щелчок механизма. Книга открылась. Всадник замер, вглядываясь в совершенно чистые страницы. — Тут пусто. — Может, ты просто не умеешь смотреть? — предположил Хранитель. — Да нет, все гораздо проще, — огрызнулся Раздор, швыряя книгу обратно архангелу. — Это подделка. Меттатон рассмеялся глубоким раскатистым смехом. — А ты думал, мы станем себя компрометировать, храня нечто подобное в Граде Света? Неужели ты и впрямь наивен, словно дитя? — Может быть. Может быть, — задумчиво проговорил Раздор. — То есть, продажный ангел, подкупленный Вульгримом, тот, который передал книгу некому демоническому посыльному… — Оказался ещё наивнее, чем ты, — кивнул Хранитель. — Или же просто был глуп. — Был? — уточнил Раздор. — В этом есть доля и моей вины, — отозвался разом помрачневший Хранитель. — Кереон был моим учеником. Возможно, мне стоило проявлять к нему чуть больше внимания и чуть меньше строгости. Мальчишка решил, что узнал достаточно для того, чтобы заключить выгодную для себя сделку. — Что же наобещали ему демоны, раз он так легко забыл о хвалёной ангельской доблести и чести? — Не забывайся, Всадник, — предупредил Меттатон, угрожающе хмуря брови. Раздор вскинул руки в примирительном жесте. — Хорошо, хорошо, я понял. Просто в стадо затесалась одна паршивая овечка. И все же, что это было? — Я бы и сам не отказался это выяснить. Но мне не позволили с ним поговорить. После всего, что случилось, я его даже не видел. Возможно, однажды у тебя появится шанс что-то об этом узнать? — Возможно, — не стал отрицать Раздор. — Но бесплатно я не работаю. — Об этом я тоже наслышан, — усмехнулся архангел. — Уверен, мы сможем прийти к взаимовыгодному соглашению. — Может и так, — кивнул Раздор. — Но, как правило, мне предоставляют некие вводные сведения. Можешь начинать. — Что ж, думаю, будет вполне справедливо посвятить тебя в некоторые детали, — задумчиво проговорил Хранитель, возвращая книгу на место, и направляясь к выходу из помещения, вновь жестом приглашая Раздора следовать за собой. — Как ты уже понял, нам удалось убедить демонов, включая одного твоего хорошего знакомого, что книга, действительно, хранится в Серебряном Шпиле и ревностно охраняется. Хотя, справедливо будет сказать, что убеждены в этом были не одни только демоны, но также и некоторые из тех немногих ангелов, кому было дозволено узнать о её существовании. Так было безопаснее. — То есть, в свое время вами был разыгран вполне успешный спектакль для отвода глаз, — поддержал Раздор. — Книгу никогда не приносили в эти стены. — Даже близко к ним, — подтвердил архангел. — А вы, хитровымудренные пташки, подсунувшие пустышку в руки ничего не подозревающего юнца, не подумали, что могло случиться, если бы стража не успела перехватить демонического курьера? — Мы готовились к диверсии, Всадник. И нам даже казалось, что мы были готовы. Но мы ожидали, что враг придёт снаружи, а не изнутри. Ему было бы позволено добраться до книги, и даже выйти с ней за пределы Города, что и случилось в итоге, — по тем небольшим паузам, которые делал Меттатон, можно было догадаться, что архангел тщательно подбирает каждое слово. — Риск, действительно, имел место. Но мы сочли его оправданным. Даже если бы обман раскрылся, мы мало что теряли. Архангел спокойно шагал между высоких стеллажей, время от времени касаясь тонкими пальцами корешков то одной, то другой книги, словно приветствуя давних друзей. И теплоты в этих прикосновениях было гораздо больше, чем в его словах, когда он говорил о своём погибшем ученике. — Что в книге? — спросил Раздор и успел подметить, как Меттатон при этом слегка сбился с лёгкого шага. — Я имею в виду в настоящей книге. — Кто знает? — отозвался архангел, старательно делая вид, что заданный вопрос не застал его врасплох. — Вполне может быть, что рецепт любимого кроваво-мясного рагу Люцифера. А может, секрет его низвержения? — Вот так так. Значит, в деле замешан не только его Высочество, но и сам Величество. Во что же втравил меня паршивый торгаш? — Я не говорил, что это напрямую касается Люцифера. Просто высказал предположение. Одно из многих. Но вынужден предложить тебе разобраться с этим вопросом в другом месте, Всадник. Как видишь, здесь тебе делать нечего. — Это как посмотреть, — Раздор раздраженно прошёлся по просторному залу, куда они вышли после продолжительного блуждания среди стеллажей. Это был один из трех залов, которые Всадник прошёл в самом начале своего путешествия по библиотеке. Отсюда он без труда сможет вернуться к центральному входу. Стало быть, Меттатон старался ненавязчиво выставить его за дверь. — Где книга? Архангел демонстративно скрестил руки на груди, давая понять, что на этот раз отвечать не намерен. — Ожидаемо, — вздохнул Раздор. — Я повторю вопрос, — он медленно извлёк из кобуры револьвер и также медленно навёл его на Хранителя, не слишком заботясь о том, что свидетелями этого действа смогут оказаться шныряющее неподалёку младшие служители. — Где книга? — Нет, Всадник. — А так? — Раздор взвел курок. — Нет. — Ну почему сегодня все так старательно усложняют мне жизнь?! — воскликнул Всадник в неподдельном недоумении, и эхо его голоса загуляло под куполообразным потолком. — Ведь плёвое намечалось дельце! Он снова принялся мерить широкими шагами зал, громко стуча тяжёлыми подошвами о мраморные плиты пола. — Что ты собирался с ней сделать? Раздор остановился и уставился на архангела, о котором, кажется, успел напрочь забыть. — С книгой, — подсказал Меттатон. — Что бы ты с ней сделал, если бы нашёл? Какие бы знания в ней не скрывались, судя по тому, какой интерес она вызывает, знания эти способны склонить баланс либо в одну, либо в другую сторону, в зависимости от того, кто первым сумеет в неё заглянуть. И, говорят, у Самаэля уже есть ключ. — Значит, и тебе не все рассказали, хоть ты и весьма осведомлён для простого библиотекаря, — заметил Раздор. — С чего ты вообще решил, что угроза для равновесия реальна? — Потому что в закрытых лабораториях Града Света уже много дней и ночей трудятся наши лучшие умы, пытаясь найти свой ключ. Раздор присвистнул, и подошвы ботинок вновь застучали по мрамору. — Самаэль, Люцифер, равновесие. Какое ещё неизвестное всплывёт в этом уравнении? — Я могу подсказать, — учтиво предложил архангел. — Совет. Раз дело касается равновесия, в игру всегда вступает Совет. Всадник скривился, хотя, под маской это и осталось незаметным. — Не хочу лишний раз без острой нужды напрашиваться к ним на аудиенцию. Ведь, в конце концов, все это не больше, чем домыслы. — Ты сам знаешь, что это не так. Понимаешь. Чувствуешь. Но никто и не просит тебя преждевременно предстать перед Советом. — Преждевременно? Что же по-твоему, мне стоит сделать перед этим? — Я тоже повторю свой вопрос, Всадник. Теперь, когда тебе стало известно чуть больше, чем ничего, что бы ты сделал с книгой, окажись она в твоих руках? — Я бы передал её Совету, — не задумываясь, ответил Раздор. — А Совет? Что в отношении неё решит Совет? — Скорее всего, Совет отправит книгу прямиком в колодец забвения. Архангел кивнул с видом того, кто только что услышал именно то, что так давно хотел услышать. — Просто хочу, чтобы ты знал, Всадник. Я, как и абсолютное большинство моих собратьев, готов душить демонов голыми руками. Но установившийся между нашими двумя царствами хрупкий мир, гораздо важнее моих, либо чьих бы то ни было еще личных порывов и страстей. Поэтому… — архангел перевел взгляд на притихшего Раздора, который успел вновь напустить на себя явно скучающий вид. — Книга на Земле, Всадник, — коротко сообщил Меттатон, решив смилостивиться над Раздором, и не завершать своей возвышенной речи. Он подвёл Раздора к одной из стен зала, которая оказалась искусно расписана под очень подробную и детальную карту третьего царства. — Ищи храм, Всадник. Вот здесь, — Метаттон указал на западное побережье Тихого океана. — Мы зовём это место Облачным Лесом. — Ангелы, — фыркнул Раздор. — Ну никуда без облаков! Спасибо, Библиотекарь! — быстро добавил он уже срываясь с места и бегом направляясь к выходу. На этот раз архангел, провожающий его долгим задумчивым взглядом, не поморщился. Никто из находящихся в это время в залах библиотеки, включая самого Хранителя Знаний, не заметил, как одна из особенно тёмных теней в дальнем конце зала, до этого замершая в неподвижном ожидании, беззвучно отделилась от стены и, постепенно приобретая форму высокой крылатой фигуры, не спеша двинулась вслед за Всадником. *** — Вульгрим! Боюсь, я принёс тебе дурные вести. — Ты её не нашёл? — Что не нашёл? Я выяснил, что твой ангелок пал смертью храбрых. — Издеваешься, — скорее утвердил, чем спросил торговец. — Ну, если только совсем чуток, — ехидно улыбнулся под маской Раздор. — Просто в какой-то момент мне показалось, что его судьба тебе не безразлична. — Книга, — процедил сквозь зубы торговец. — Сейчас меня интересует исключительно её судьба. — Ах, да, — прищелкнул пальцами Раздор, — про книгу я тоже кое-что выяснил. Глядя на то, как демон судорожно сгибает и разгибает длинные пальцы, Всадник буквально слышал, как Вульгрим считает про себя до десяти, всеми силами удерживаясь от того, чтобы не впасть в бешенство. Приступы бешенства были для него под строжайшим запретом по соображениям профессиональной этики. И, судя по скорости сгибания, в общей сложности счёт стремительно приближался к первой сотне. — Расслабься Вульгрим, — примирительно сказал Раздор, по-дружески хлопнув демона по плечу. — Я знаю, где она. Один портал до Земли, пожалуйста.