Руководство некогда успешной личности по глупости

Восемьдесят семь минут — среднее количество времени, проводимого Венти в воздухе. Восемьдесят семь минут он парит над всем миром. Восемьдесят семь минут он рассекает облака. Восемьдесят семь минут он может летать. Восемьдесят минут — столько времени занимает рейс между международными аэропортами Лос-Анджелеса и Сан-Франциско, а смены Венти длятся по шестнадцать часов, поэтому, чтобы оставаться бодрым, ему приходится пить чертовски много кофе. По крайней мере, он получает скидку в охеренно дорогих кофейнях аэропорта — одно из немногих преимуществ работы стюардом. Хотя Венти всегда хватало просто летать. Скидка на кофе лишь не дает ему полностью обанкротиться и, соответственно, не дает его соседке (тоже банкроту) Моне, в работе которой никто, включая саму Мону, не уверен, выпнуть его из дому. Откровенно говоря, Венти чрезвычайно квалифицирован. Он легко найдет более оплачиваемую работу, но на ней не будет летать. Он уже слишком привык к нынешней, чтобы возвращаться назад. Что Венти теперь умеет, так это напевать: добро пожаловать на борт, местное время семь пятьдесят два, и, конечно же, его любимое: — К полету готовы~! — поет в микрофон Венти и, слыша эхо собственного металлического голоса, хихикает, а Люмин тяжело вздыхает, как бы говоря: ты и так уже сократил мою жизнь на пятнадцать лет, пожалуйста, прекрати (Венти не прекратит). — Тебе обязательно каждый раз это делать? — резко спрашивает Люмин. Венти широко улыбается. — Ага! — У тебя последний рейс сегодня, да? Восьмой? И у тебя еще столько энергии? — Мм-мм, в точку. Люмин хмурится. — Ненавижу тебя, — бормочет она. — Пожалуйста, иди поспи. Если хочешь, я займусь интеркомом. — Венти вскидывает бровь, а она в отчаянии фыркает, прежде чем подсластить предложение: — Я проверю твои ряды- — Нет, не проверишь, — вмешивается Джинн. — Люмин, ты не будешь проверять ряды. Я знаю, какой сегодня день. И я глянула список пассажиров. — Я не собиралась, клянусь, — невинно говорит Люмин, ее ангельские глаза внезапно загораются в полную силу. — Я просто хотела снять ношу с плеч бедного Венти, и, разумеется, наша дорогая Сахароза не обязана- — О нет! Пожалуйста, мисс Люмин, вы не должны брать на себя мою работу, я в полном порядке- — Если я увижу тебя возле тележки с напитками, буду очень разочарована, Люмин- — Убедитесь, что ремни безопасности пристегнуты, а откидные столики подняты, — говорит в интерком Венти. Люмин вновь успешно посеяла хаос. Она отличная коллега и друг, постоянно скрашивает досуг, всегда доставляет Джинн больше, чем он сам, хлопот, что не дает ему влипать в неприятности. Венти подавляет безумный, вызванный кофеином смех. Смены по вторникам. Ничто не сравнится с ними. *** Как профессионал, Венти, вероятно, не должен выбирать любимчиков, но его любимый рейс — последний в его шестнадцатичасовой смене, отправляющийся в шесть двадцать пять утра. Главная причина этого в том, что никто в здравом уме не летает из Сан-Франциско в Лос-Анджелес в шесть утра вторника, так что он окружен своими друзьями-бедняками. Иногда он видит одни и те же лица на этом рейсе: пара фотографов студенческого возраста (парень всегда в шортах, девушка в чем-то даже короче шорт), милая пара девушек, которые кажутся очень разными, но всегда делят одни наушники на двоих, и в особенности два (они наверняка родственники) летающих первым классом рыжеволосых: уставший от всего Дилюк и по совместительству, вероятно, самый богатый человек, когда-либо встреченный Венти, и понятия не имеющий, как перестать улыбаться, Чайльд — заклятый враг Люмин. Как обычно, когда Чайльд на борту, Люмин запрещено проверять ряды, к большому огорчению их обоих. Люмин изъявила желание отравить его. Чайльд изъявил желание быть отравленным ею. По мнению Венти, они созданы друг для друга, но, похоже, Джинн имеет что-то против отравления в ее смену. Как бы то ни было, пассажиры часто повторяются. Поэтому, когда Венти замечает новое лицо, он обращает на него внимание. Сегодня, так уж вышло, есть новое лицо. Упомянутое новое лицо обрамляют черные волосы со свободно свисающими, скрывающими его от глаз, аквамариновыми прядями. Венти мельком видит взгляд золотых глаз, пронзительный и режущий так, как никогда, несмотря на схожесть цвета глаз, не резал взгляд Люмин. Что-то в нем… другое. Он не может перестать пялиться. Венти забывает, что взгляд может быть направлен и в его сторону. Через долю секунды тот смотрит в ответ. «Эти глаза как кинжалы из кор ляписа, произведение искусства, которое может перерезать вам глотку, и вы будете чертовски благодарны за это», — думает Венти, а потом наконец, наконец-то осознает, что его поймали, и мгновенно исчезает. (Сяо едва успевает уловить вспышку зеленого, прежде чем кто бы там за ним ни наблюдал не исчезает. Хах. А они хороши. Возможно, Ли Юэ Цисин таки повысили уровень шпионажа). Венти точно не шпионит, нет, но на середине полета замечает, что ребенок рядом с парнем с пронзительным взглядом начинает плакать, и парень от этого выглядит не иначе как в ярости. Поэтому, идя по проходу и принимая заказы, Венти сует ему наушники. И не паршивые от авиакомпании — вообще-то его вторые самые любимые, но неважно, у него есть еще одни. Возможно, стоит вложиться в беспроводные наушники, но эта мысль обрывается, когда- — Спасибо, — тихо говорит парень, и, черт возьми, у него приятный голос, немного хриплый, но в то же время мягкий — само совершенство. Венти приходится сопротивляться желанию тут же разрыдаться посреди прохода самолета. Венти обильно сглатывает. Держи себя в руках. Он не сводит глаз с ожерелья из крупных бусин на шее этого парня. Здесь совсем не на что глазеть. — Готовы заказать? — …Имбирный эль. Много льда. — Принял. А ваше имя? — не в силах удержаться, спрашивает Венти. — Не думаю, что это необходимо. — Нет. Я просто хочу узнать. Разве ж это преступление? — Венти, как надеется, обнадеживающе улыбается. Судя по стоическому выражению лица собеседника, ему не удалось. — Кстати, меня зовут Венти. Парень хмурится, а пальцы его правой руки возятся с тканью перчатки на левой — маленький, показывающий его неуверенность жест. — Венти, — сухо говорит он. — Как размер кофе . — Ого, на самом деле я сейчас накачан кофеином! Как ты узнал? — Мне тебя жаль, — бормочет он. — Прости, Венти, не мог бы ты, эм, пожалуйста, пройти дальше, а то тебе нужно принять больше заказов, ладно, извини, пожалуйста, прости, спасибо, — заикается позади него Сахароза. Перевод: шевели своей задницей. Венти вздыхает, однако, неразборчиво черкая в блокноте для заказов, поступает, как сказано. — Сяо, — мягко говорит парень. — Меня зовут Сяо. Венти широко улыбается. Венти отдает ему очень холодный имбирный эль, завернутый в салфетку с написанным сообщением: «В следующий раз назови мое имя и получишь бесплатный перевод в первый класс» и ниже — после значительного поощрения от Люмин (это всегда не к добру) — его номером. Сяо не пишет ему. От этого Венти разражается драматическими рыданиями. Люмин совсем не сочувствует. Мона же, напротив, водит его на маникюр, подкрасить волосы, заказать еду, купить одежду на сайтах любимых дизайнеров, а затем сообщает, что сняла все деньги с кредитки своего нового парня и в течение недели собирается его бросить. На деле Мона не бросает его. Видимо, он настолько богат, что ему плевать на потраченные на еду, маникюр и одежду деньги, даже если это не для его девушки. Из этой авантюры Венти получает новый шелковый халат и туфли на каблуке, так что не жалуется. *** Две недели спустя, как Венти успел оправиться от катастрофического отсутствия судьбоносных сообщений во всех входящих с незнакомых номеров и готов был признать, что попытка очаровать случайного пассажира с красивыми глазами провалилась, Сяо объявляется вновь. На стойке регистрации. Перед рейсом. Мозг Венти не в силах справиться с этим. — Ну привет, Сяо, — излишне эффектно говорит он и надеется, что выглядит спокойно, хладнокровно и собранно или, по крайней мере, не как тот жалкий убогий кусок дерьма, который ежедневно терпит Мона. — Что привело к нам сегодня? — Венти. Мои услуги здесь больше не нужны. Я возвращаюсь в Лос-Анджелес. Этот рейс самый удобный для меня, — невозмутимо отвечает Сяо. — Зачем бы я еще пришел. — Не знаю, — для пущего драматизма занимаясь какой-то несуществующей работой за стойкой, мычит Венти. — Ты так решительно подошел, что подумалось всякое. Сяо фыркает и скрещивает руки. Глаза Венти прослеживают узор нефритово-зеленой тату на правой руке Сяо, надо заметить, против его воли. Справедливости ради, это чертовски красивые руки. — Мне сказали назвать твое имя, но раз уж ты здесь, в этом нет необходимости. — Ооу, ты здесь только ради выгоды? — Да, — холодно отвечает Сяо. — Мое сердце разбито, — совершенно нейтральным тоном заявляет Венти. — Так совпало, что в первом классе имеется место с твоим именем, так что тебе повезло, — принтер на стойке регистрации протестующее скрипит, прежде чем сердито выплюнуть новый посадочный талон, который Венти передает Сяо. Часть его надеется, что Сяо найдет причину еще немного задержаться, соприкоснуться своими пальцами в перчатках с пальцами Венти дольше, чем на мгновение, но он этого не делает. Отчасти облегчение наблюдать, как Сяо снова исчезает в толпе, но как минимум в глазах Венти он больше никогда не будет незаметным. Венти тяжело вздыхает. Он не уверен, с облегчением или сожалением. *** Сяо действительно повезло с местом в первом классе, ибо он не застрял с Чайльдом. На деле же Чайльд видит взгляд Сяо и без промедления в ужасе сбегает, видимо, решив, что умереть от рук Дилюка предпочтительнее, чем… что бы там ни произошло. Из салона доносится рычание Люмин. Чайльд одаривает ее милой очаровательной улыбкой, из-за которой человек с комплексом неполноценности упал бы к его ногам (Люмин — полная противоположность этому, так что улыбка не производит никакого эффекта). Дилюк тяжело вздыхает, словно принял на свои плечи тяжесть всего мира и только сейчас начал ощущать его вес. Он достает элитные беспроводные наушники с шумоподавлением, которым Венти совсем не завидует, и листает обложки альбомов на телефоне, пока не находит тот, который, очевидно, облегчит его страдания настолько, что сделает жизнь более-менее сносной. Предположительно получив сообщение, Сяо пугающе быстро достает ноутбук из, как надеется Венти, ручной клади. Венти дает себе три секунды на оплакивание потери собеседника, а затем осознает, что Сяо не в наушниках. Победа. — Тааак, — как можно более небрежно начинает он, — что тебя привело в Лос-Анджелес? — Работа, — кратко отвечает Сяо. — Я вроде бы уже говорил об этом. — Не говорил, — бормочет Венти. — И чем ты тогда занимаешься? Золотые глаза Сяо сужаются в узкие щелочки, как тоненькие лучики солнечного света, пробивающиеся сквозь густой лесной полог, только вот пробивающийся сквозь него солнечный свет пугает, и загораживающий его полог тоже пугает. — А тебе какое дело? Надувшись, Венти подпирает подбородок рукой, чтобы Сяо хорошо видел, как его огорчил. Даже если это огорчение — буквально самое фальшивое выражение, когда-либо принимаемое Венти. Хотя на самом деле нет. Наверное. — Просто хочу узнать. Его встречает безэмоциональное лицо. Жестокость Сяо не знает границ. — Не д-, — бессердечно снисходительным тоном начинает Сяо, но его прерывает другой голос: — Нет. — Да ладно, хотя бы подумай над этим? — несносно громким, расстроенным голосом ноет Чайльд, и внезапно Венти чувствует себя намного лучше. — Ты же уже этим занималась, не так ли? Мне казалось, что я где-то видел твою роскошную мордашку, а теперь- — Я просто оказала услугу, — ворчит Люмин. — Я не собираюсь опять это делать, и уж точно не для тебя. — «Ее сердитые глаза почти такие же страшные, как и глаза Сяо», — думает Венти, но потом рискует взглянуть на Сяо и мгновенно меняет свое мнение. — Эй! И что это значит? — Именно то, о чем ты подумал. — Хотя бы скажи, где. Ты ведь сестра Итэра Астре, верно? — спрашивает Чайльд, и Люмин в подтверждение резко кивает. — Мне что, перечислить все фильмы с ним? Или ты избавишь меня от этого? — …Правила выживания Фавониуса, — бормочет она. — Слушай, я была должна режиссеру, а ему нужен был кто-то похожий на Итэра, и я лучше всех подходи- — Ты знакома с Кэйей Альберихом? — чуть ли не выкрикивает Чайльд. Венти видит в его глазах буквально пляшущие звезды. Фыркнув и закрыв глаза, Дилюк отворачивается к окну, как будто делая вид, что Чайльда не существует, сможет как-то избежать его. — О, Архонты, ты когда-нибудь заткнешься? — кричит Люмин, но это крик Люмин, так что он не такой уж и громкий — возможно, чем-то напоминает пьяные разговоры Венти (которые он всегда считает нормальной громкости, и каждый раз выясняется, что это не так. Хах). — Да, знакома. Да, я играла одну из главных ролей в одном из его фильмов. Нет, я не пойду на прослушивание в твою студию. Разговор окончен. Остаток полета Чайльд выглядит расстроенным. Джинн предлагает Люмин принимать заказы или даже раздавать напитки, но она отказывается, говоря что-то о желании предоставить Сахарозе практику, на что, заикаясь и краснея, застенчивая стюардесса произносит, что «никогда не сможет-», однако, несмотря на явные неуверенность и страх, не совершает ни одной ошибки. Сяо весь полет не разговаривает с ним, кроме одного тихого «спасибо», когда Венти передает ему имбирный эль, но Венти все равно считает это прогрессом. (Он даже не замечает, что наушники Сяо выглядят ужасно знакомо). *** К тому времени, как Сяо возвращается, Венти кое-что узнает. Первое — Венти видел его только на рейсах из Сан-Франциско в Лос-Анджелес. Второе — это потому, что работает он в Лос-Анджелесе, а живет, как и Венти, в Сан-Франциско. Третье — он всегда летает домой по субботам, и, добывая эту информацию, Венти, естественно, не сталкерил, ибо у него есть доступ к чудесной, создающей проблемы личности, известной как Люмин, которая избавила его от хлопот и сама занялась сталкингом. Откровенно говоря, Венти совсем не ждет Сяо. Сегодня вторник, он, как обычно, накачан кофеином и почти уверен, что прошла всего неделя, а не две, так что Сяо не вернется. В голове крутится мысль: как заставить Дилюка снова позволить записать алкоголь на его счет, пока он не замечает пробивающуюся сквозь толпу знакомую фигуру, непривычное количество выставленной напоказ кожи плеч и подсвеченная резким утренним освещением самолета дерзкая тату на руке делают ее узнаваемой еще до того, как в поле зрения появляются волосы или глаза. Венти роняет проверяемый посадочный талон. — Эй, не дай ему поймать тебя пускающим слюни, — с самодовольной ухмылкой кивая головой в сторону Сяо, сквозь зубы бормочет Чайльд и незаметно возвращает ему пойманный посадочный талон. — Чья бы корова мычала, — шипит в ответ Венти, забирая бумажку и, скорее всего, срывая любые попытки Чайльда сохранить его промах в тайне и защитить достоинство. Ха, у Венти никогда не было достоинства, а такими темпами и подавно не будет. — Пожалуй, у него красивые руки, но он такой… напряженный. Страшный. Он страшный, — говорит Чайльд. — Может, мне это даже нравится. Брови Чайльда взлетают вверх к его растрепанным, практически цвета искусственного сыра волосам. — Не тормози, ты задерживаешь очередь, — фыркает Венти, и, к огромному удивлению, Чайльд подчиняется. «Возможно, Люмин на верном пути со своим постоянным вопиющим неуважением», — думает он, а затем, оставляя Сахарозу за главную, на всей скорости сбегает. *** Однако обновленный в лучшую сторону Чайльд просуществовал всего около тридцати минут, так что к тому времени Люмин, пытаясь направлять других пассажиров, каким-то образом загнала себя в разговор/спор с ним, и он вернул себе свое… обычное обаяние. Очень жаль, ибо Венти уже успел привыкнуть к нему, и результаты были в целом положительные. Играя в Bubble Shooter на телефоне, Венти изо всех сил старался не обращать на них внимания. В этом раунде он набрал 1300 очков. Не так уж и плохо. — Люмин, дорогая, ты не передумала? Я мог бы представить тебя сегодня, если хочешь, возможно, даже в одиннадцать, если Катерина даст- — Чайльд, — тихо и опасно бормочет она. — Завались, блять. Венти целится в голубой шарик, и ему удается всего за один ход набрать еще 500 очков. Чайльд надувается. — Ты такая зануда, — заявляет он, но без дальнейших протестов занимает свое место. «Ну, возможно, не все обаяние», — думает Венти. И все же это лучше, чем ничего. Он целится в зеленый шарик, расположенный между несколькими красными в правом верхнем углу. — Снова ты. Венти промахивается по шарику, в который целился через половину экрана. — Я, ха, ага, — прилагая титанические усилия, чтобы не смотреть вверх на говорящего, со всем хладнокровием пьяного ежа говорит он. Ага, как по маслу. — Я на смене практически каждый вторник, мне казалось, ты уже знаешь. — Меня не информировали об этом, но я сделал свои выводы, — мягко произносит Сяо. — Красивые каблуки, — добавляет он. По его тону кажется, что это сарказм. Венти готовит язвительный ответ, ибо имеет право носить все, что, черт возьми, хочет, и ему нравится обувь на платформе, большое спасибо, но потом замечает, что Сяо тоже носит сапоги на каблуках, и ответ рассыпается. — Спасибо, — подавляя внезапное желание рассмеяться, бормочет Венти. Он наконец-таки украдкой поднимает взгляд и видит, что золотые глаза Сяо все это время не отрывались от него. Его волосы взъерошены сильнее обычного, как будто он их не расчесывал, слева немного волос завились в маленькие кудряшки, такие же Венти приходится выравнивать утюжком, если ложится спать с мокрыми волосами. Мило. Венти даже не думает, когда жестом указывает на место в первом классе слева от прохода, а когда замечает немой вопрос в глазах Сяо, просто прижимает палец к губам, и Сяо кивает. (Сахароза позади вздыхает. Она понимает, что это гиблое дело. Это будут долгие восемьдесят семь минут). Несмотря на то, что он говорит себе, что совсем не собирается отвлекаться от работы, неа, нет, мадам Джинн, сегодня он будет продуктивным и сосредоточенным, Венти хватает примерно тридцати минут, чтобы эффектно потерпеть неудачу. Но, эй, разве он виноват, что место рядом с Сяо пустует? Нет. Разумеется, нет. Даже если это он отдал Сяо место, зная, что сегодняшний рейс будет особенно пустым, а значит, последствий почти не будет. Короче. Венти просто… занимает место у прохода рядом с ним. Напряженное мгновение Сяо косится на него, прежде чем, по-видимому, признать его не представляющим угрозы и подвинуть свой ноутбук так, чтобы Венти тоже мог видеть экран. Венти наполовину ожидает, что он будет что-то смотреть, но не может решить, что именно (он похож на эмо, но будет ли он смотреть эмо сериалы? Есть надежда, что не ужасы, поскольку Венти всей душой ненавидит сериалы ужасов. Эм. Возможно, что-нибудь более комедийное? Это вообще еще важно-), но потом бросает взгляд на экран и видит, что у Сяо открыт графический редактор. — Ты дизайнер? — недоверчиво спрашивает Венти. — Да, — Сяо поворачивается к нему лицом. — Хотя я думал, ты знаешь. Учитывая твой странный интерес ко мне. Для этого должна быть причина. Венти моргает. — Просто скажи, что ты гребаный шпион Цисин, — прижимая пальцы к глазам, бормочет Сяо. Он выглядит уставшим. Так же чувствует себя Венти. Возможно, стоит принести Сяо кофе вместо имбирного эля? Хотя он видел, как парень всегда хрустит льдом прямо из напитка, так что… наверное, это не самая лучшая идея. Кофе со льдом? — Но я не шпион. — Что? — Я просто подумал, что ты интересный. И я ужасно не высыпаюсь, — Венти жмет плечами. — Говоришь, ты графический дизайнер, да? Я тоже когда-то им был. Сяо закатывает глаза. — Это объясняет почти все твое поведение. Но да, я работаю в пиаре. В основном занимаюсь рекламой. Это, — курсор на экране ноутбука движется по кругу по открытому в программе файлу, — мой последний проект. Он станет баннером. На большом холсте изображены нарисованные от руки вихри красного, оранжевого и зеленого цвета, элегантные и искусные, почти как мазки кисти. Некоторые из них покрывают остроконечные золотые геометрические детали, но вместо того, чтобы конфликтовать, брызги рассыпных цветов красиво обрамляют их. Это два совершенно разных художественных стиля, и Венти не уверен, видел ли когда-нибудь, чтобы они хорошо смотрелись вместе, но он не может отрицать, что работа Сяо выглядит не иначе как сногсшибательно. — Красиво, — выдыхает он. Если бы он мог оторвать взгляд от заключенного в экране ноутбука маленького мирка, заметил бы, как Сяо лишь уголками губ улыбается на комплимент. — Я обдумываю шрифт, — говорит Сяо. Вызвав знакомое меню шрифтов, он выделяет ключевые слова и щелкает по шрифтам. Набирая в строке поиска название нескольких из них, он каждый раз меняет текст, но Венти не сосредоточен на самих шрифтах. Он немного поглощен текстом на баннере. Прямо там, в центре холста, название: Общество Ли Юэ. — Пожалуй, я доверяю твоему мнению. Какой из них был лучше? — интересуется Сяо. — Второй слишком угловатый, — вновь прикрывая свой тормозящий мозг, на автомате отвечает Венти. — Наверное, мне нравится первый, но, возможно, это просто потому, что я увидел его первым. Ты работаешь в Обществе Ли Юэ? — не успев остановить себя, добавляет он. — Слышал о нем? — с некоторым подозрением спрашивает Сяо. Его единственный видимый периферийным зрением Венти глаз слегка сужается. Он кивает, предпочитая не открывать рта на случай, если все же заговорит, поскольку не доверяет себе. Никогда. В любой ситуации. — Хах, — в итоге произносит Сяо. — Похоже, мы более известны, чем я думал. Я хорошо выполняю свою работу. — Ты слишком нахваливаешь себя, не находишь? Рассеяно, почти привычно Сяо ловко щелкает по инструменту пипетка и набирает бледный мятно-зеленый цвет, затем кистью добавляет акцент к более темному зеленому мазку. — Ты увиливаешь от ответа, — напевает Венти. — И ты не на том слое. — Блять, — красноречиво выпаливает Сяо. — И ответ на твой вопрос, — (он переключается на правильный слой, у которого подходящее название «жизнерадостная светлая херня»), — как менеджер пиар отдела, я отдаю себе должное. Менеджер п- Ох. — Вах, — нервно смеется Венти. Руки дрожат. Почему они дрожат? Для этого нет совершенно никакой причины. К сожалению, это не отменяет того факта, что они дрожат. — Я, ах, постой се- — Да ты гонишь, — прерывая откровение Венти, заявляет Люмин, но звучит больше как вопрос, чем утверждение. — Они не могут мне столько заплатить. Не могут- Чайльд ухмыляется. — Стал бы я тебе врать, дорогая Люмин? Люмин закрывает ладонями лицо и разражается серией впечатляюще непристойных оскорблений. — Я поговорю об этом с Синьорой, — говорит Чайльд. — Напишешь, как закончишь смену? — Катись к черту, — ворчит Люмин, но передает Чайльду телефон, чтобы он вбил в контакты свой номер. Венти замечает, что она почти сразу же меняет созданное им имя. — Я освобожусь в двенадцать тридцать, — тихо добавляет она, и тупой рыжий говнюк (слова Люмин) расплывается в улыбке. — Венти, — отчитывает его Джинн, и, словно загорелся, он вскакивает с места. — Требуются твои услуги. — Да, мадам, — моментально ответив, он быстро возвращается к работе, но в итоге Сахароза опять берет на себя все его обязанности, поскольку он не может перестать думать об одном слове — менеджер — которое раньше находилось под его именем на визитках, когда Общество Ли Юэ было лишь идеей в голове Чжун Ли, когда они оба без денег только закончили университет. Что и говорить, Венти до сих пор без денег, но это неважно. *** Моракс ;D Венти, я хочу пригласить тебя на обед. В пятницу тебе удобно? Есть несколько вопросов, по которым я хотел бы услышать твое мнение. Вы бро, это не сраная электронная почта не нужно всю эту хрень а еще не знаю, у меня большие планы на эти выходные Моракс ;D Можем где угодно пообедать. За мой счет. Вы черт, да, я согласен стой, погоди-ка могу я кое-кого с собой привести? Моракс ;D Не вижу причин отказывать. Вы УРААААА МЫ ОТЛИЧНО ПООБЕДАЕМ ЕЕЕЕЕ спасибо, малыш Моракс ;D Насколько помню, я взрослый человек. *** — Знаешь, Чжун Ли, — растягивая слова, произносит в телефон Венти, в то время как трафик так и остается полным дерьмом, а держащаяся только за мысль о бесплатной еде Люмин за рулем находится в паре сантиметров от точки кипения, — не совсем вежливо заставлять своих гостей прилетать из города в восьмидесяти километрах отсюда только для обеда с тобой. — Я полагал, что твоя работа дает тебе в этом преимущество, — нейтрально, как всегда, отвечает Чжун Ли. — Мои извинения, я… не учел твое нынешнее место жительства. — Ах, неважно, — Венти пренебрежительно взмахивает рукой, хотя знает, что Чжун Ли не видит. — Пофиг. Ты, ээ, все еще возглавляешь Общество Ли Юэ, верно? — Именно это я и собирался с тобой обсудить. — Венти открывает рот, чтобы спросить, но затем: — Когда приедешь. Надеюсь, у тебя хватит терпения так долго ждать. — Хватит, — бессовестно врет он, — но Люмин может не хватить. — Ах. Люмин. Твой гость? — неясные крики доносятся с конца линии Чжун Ли. Что вызывает тревогу. Где он находится? Он всегда был немного легкомысленным, но такое… ну да ладно. — Прошу прощения, но… эта Люмин случайно не Люмин Астре? Мой, мм, сопровождающий хотел бы знать. Беглый взгляд в сторону Люмин ничего не выявляет, но Венти вспоминает, как через нее познакомился с Итэром и был под впечатлением от знаменитости, так что это не особо сложный вопрос. — Да, думаю, да. Ухо Венти режет пронзительный крик. — Если тебя не затруднит, пожалуйста… включи громкую связь, — натянуто, как будто эти слова ему незнакомы, говорит Чжун Ли. Венти чуть не стонет (он не может быть таким старым, разве они не одного возраста?), но все равно включает громкую связь. Люмин отвлекается от однообразной дороги, чтобы взять стакан воды с центральной консоли. — Хей, куколка~ Вода с кубиками льда забрызгивает поношенные джинсы Люмин, когда она опускает наполовину заполненный стакан себе на колени. — Я знаю, что ты там, — произносит металлическим голосом Чайльд, и она в отчаянии стукается лбом о приборную панель. — Я надеялся, что получится сообщить новость более драматично, но и так сойдет. Так воооот… Синьора сказала, что ты в деле! Ладно, это все, люблю тебя, пока! И на этом Чайльд вешает трубку. Чжун Ли не удосуживается перезвонить. — Черт, — шипит Люмин, при этом в ее глазах появляется пугающий дикий блеск, показывающий, что она прекрасно себя чувствует и готова перевернуть мир, ведь именно это Люмин и делает, когда так себя чувствует. — Черт, Венти, я богата. Я богата. Она ударяет по автомобильному губку. Несущественный шум сливается с трафиком, но оставшееся на руке пульсирующее болью покраснение является достаточно убедительным доказательством. Десять минут спустя (и опоздав на двадцать минут) они прибывают в пункт назначения в престижный ресторан со шведским столом, выбранный Венти в основном из-за ценового диапазона. Люмин сказала, что поедет с ним, только если получит существенную выгоду. Что ж, шведский стол точно будет стоить потраченных денег. После небольшого… инцидента на ресепшне (— Не могли бы вы проводить нас к столику Чайльда и Чжун Ли? Мы их гости. — Сэр, мне придется выгнать вас, если вы попытаетесь воспользоваться почтенными клиентами нашего ресторана-), который урегулировался благодаря вмешательству Чжун Ли, Люмин направляется к морепродуктам и накладывает в тарелку столько сашими, сколько влезет. Когда она возвращается с наполненным рыбой блюдом, Венти слегка мотает головой. — Ох уж эта современная молодежь. — Говорит тот, чей умственный возраст последние двадцать лет равен семи годам, — насмехается Люмин. — Эй! — протестует Венти. — Мой умственный возраст не семь лет. Я пью алкоголь, — он не столько видит разочарование сидящего напротив Чжун Ли, сколько чувствует его ауру. — К тому же разве эта тарелка не больше той, что обычно дают для суши? Ты взяла ее из секции завтраков? — Фокусник никогда не раскрывает своих секретов, — драматично отвечает Люмин и тут же начинает запихивать еду себе в рот, к черту достоинство. Ее джинсы до сих пор мокрые, и лишь несколько небольших складок, образовавшихся, пока она сидела, высохли. — Чжун Ли, мой собрат, мой самый дорогой друг, помимо Моны, Люмин и, возможно, Дилюка, поскольку он продолжает давать мне алкоголь, мой, ээ… — Товарищ? — подсказывает позади Чайльд. Люмин с грехом пополам подавляет крик. — Да. Именно, — опираясь локтями на стол, рассеяно говорит Венти. — Чжун Ли. В смысле ты больше не гендиректор Общества Ли Юэ? Ты буквально основал компанию. О чем ты думаешь, полный п- Стой, Чайльд? — Я еще не покинул Общество Ли- — Погоди, погоди, — перебивает его Венти. — Какого черта ты здесь делаешь? — Выбранный тобой ресторан мне не по карману, — говорит Чжун Ли. Чжун Ли, гендиректор (наверное?) Общества Ли Юэ, одной из самых успешных компаний западного побережья по импорту, не может оплатить умеренный фешенебельный шведский стол на четверых. — Чайльд любезно согласился покрыть расходы в обмен на мое сопровождение. — Ты владеешь почти двадцатью процентами акций Общества Ли Юэ, — утверждает Венти. — Насчет этого, — Чжун Ли неловко прочищает горло. — Как тебе, возможно, известно, акции не имеют никакой ценности, пока не проданы. По сути они бесполезны, если я не найду желающих их купить. — Тогда нахрен продай их- — Оуу, Чжун Ли, — дьявольски ухмыляясь, начинает Чайльд, пока обхватывает Чжун Ли за плечи, что может быть лишь показухой, а может быть невероятно умной уловкой, чтобы приблизиться к нему, — мне так больно. Ты говоришь так, словно я нравлюсь тебе только из-за моих денег. Я думал, ты хотя бы затронешь мою ценность как привлекательного спутника. — В данной ситуации это не имеет значения, — отвечает Чжун Ли, а на его лице появляется легкий намек на румянец. Люмин закатывает глаза и, эффективно избегая разговора, продолжает уничтожать гору сашими. — Все равно, — произносит Венти, а потом резко осознает, что не имеет ни малейшего понятия, куда ведет эта мысль, и занимает себя питьем из стоящей перед ним чашки чая. — Я решил покинуть Общество Ли Юэ, — подхватывает за него Чжун Ли. Венти выплескивает полный рот холодного чая. — Я больше не нужен компании и считаю, что она будет лучше работать без меня во главе. Есть несколько кандидатов на мое место, однако я думаю разделить роли между несколькими людьми, например, Нин Гуан и, может, Кэ Цин или главами других отделов, можно был- — Что? — резко спрашивает Венти. — Я подумываю объявить об этом на праздновании двенадцатилетней годовщины. Традиционно эта веха ассоциируется с нефритом, который относится к- — Что? — повторяет Венти. — -пригласить тебя, а также гостя на твой выбор, если пожелаешь. Я знаю, что ты уже довольно давно ушел из Общества Ли Юэ, и хотя гости обычно не допускаются, можно сделать исключение. Я буду очень признателен, если ты придешь, независимо от текущего размера твоего взноса. — Чжун Ли, — Венти прочищает горло и перекладывает свою темно-синюю тряпичную салфетку на колени, делая вид, что знал, что все это время она должна была там находиться. — Ты любишь Общество Ли Юэ. Это самое близкое, что у тебя когда-либо было, к ребенку, если предположить, что в твоей личной жизни ничего не изменится- кхм. Я к тому. Почему? Чжун Ли аккуратно складывает свою салфетку в треугольник и кладет на стол, встает, бросает взгляд на столы с завтраками, где Люмин, скорее всего, взяла свою тарелку, после чего возвращает внимание на Венти. — Следующая пятница, семь вечера в здании Общества Ли Юэ, в нефритовом саду. Надеюсь, ты знаешь, где это, — улыбаясь, произносит он и уходит. Целых двенадцать секунд Венти просто… сидит. — У меня с собой копия сценария, если хочешь взглянуть, — говорит Чайльд, и Люмин на полсекунды поднимает глаза от тарелки. Он принимает это за согласие и, достав из сумки большую бежевую папку, передает Люмин. Та пролистывает ее, с каждой строчкой текста ее глаза раскрываются все шире и шире. — У меня же главная женская роль, верно? — спрашивает она. Чайльд в подтверждение кивает. — А кто играет вторую главную роль? — Я. — Чайльд, — чрезвычайно ледяным тоном говорит она, — я твой любовный интерес. Он сверкает, как сам считает, победной ухмылкой. Венти утыкается лицом в ладони, чтобы потом, когда его вызовут свидетелем в суд, смог заявить о своей невиновности. Через три минуты Люмин выводят из ресторана, и, ожидая на парковке, она отправляет негодующие сообщения. *** Неделю спустя в семь часов вечера Венти выходит из машины с головы до ног одетый в зеленое и белое — цвета, задействованные в большинстве оригинальных проектов Общества Ли Юэ двенадцать лет назад. Двенадцать лет. Основанная им с Чжун Ли компания старше племянницы Джинн — Кли. Боги, он старый. Венти тяжело вздыхает, от мыслей закатывает глаза, дает водителю слишком мало чаевых, а затем, ступив одним серебряным каблуком на асфальт, делает первый шаг к месту, которое, как думал, больше никогда не увидит. Здание Общества Ли Юэ выглядит, за неимением лучшего слова, по-другому. За время его отсутствия оно изменилось, само собой, изменилось, он ожидал этого, но все равно это задевает. Теперь здесь занимающий целый квартал комплекс зданий; передавая некую красоту, которой никогда не было у старого здания, в вечернем солнечном свете мерцают огромные стеклянные окна. Единственное, что не изменилось — сад на верхнем этаже главного здания. Чуть выше окон виден край кашпо и намек на зелень. Венти не возвращался сюда уже семь лет, и все же следы его влияния еще сохранились. Нефритовый сад был его предложением, одним из первых, что он попросил сделать в этом здании, и, возможно, единственная оставшаяся его идея. Он на ходу слегка качает головой, уверенность в себе восстанавливается. В душе Чжун Ли просто сентиментальный дурачок. — Венти? — спрашивает сотрудница у двери слева от него. — Мне велели ожидать тебя. Но… разве у тебя не должен быть гость? Чжун Ли сказал, что, скорее всего, с тобой будет блондинка- — Сян Лин, — шипит другая сотрудница. — Примените наши извинения, сэр Барбатос. Моя коллега не хотела проявить неуважение. — Да пофиг, — закатывая глаза, бормочет Сян Лин. — Как будто ты лучше, Янь. — Добро пожаловать в Общество Ли Юэ, — полностью игнорируя ее, произносит та. Венти едва сдерживает желание засмеяться — наверное, у Общества Ли Юэ обычно нет швейцаров, а если и есть, то не так поздно — и продолжает путь, полностью игнорируя лифт в пользу лестницы, потому что… ладно, у него нет причин, ему просто нравится, как люди смотрят на него, когда он драматизирует. И он драматизирует. В нефритовом саду Венти окружают незнакомые люди, неизвестные лица, но, не обращая на них внимания, он пробирается сквозь толпу, пока наконец-то не замечает знакомый оттенок аквамарина и бледную руку с темными чернилами, и не может сдержать появляющуюся на губах улыбку. Стараясь выглядеть непринужденно, Венти хватает бокал шампанского с соседнего столика (и если он выпивает его одним глотком и берет другой, никто об этом не должен узнать), а затем начинает целенаправленно медленно идти. — -не понимаю, почему ты отказываешься передать работу другим людям своего отдела, — совершенно спокойным, несмотря на жалобу, голосом говорит кто-то рядом. — Я работаю на тебя. Меня нанял сам Чжун Ли. Я такой же опытный специалист, как и ты, и могу взять на себя часть твоей работы. Ты совсем загоняешь себя- — Чун Юнь, — пренебрежительным тоном произносит Сяо, — если ты метишь на мое место, советую обратиться к Чжун Ли, а не ко мне. Выражение лица Чун Юня ничуть не меняется. — При всем уважении, мне нужно не твое место. А Нин Гуан. Венти не может сдержать негромкий свист. Бесстыдно, даже не моргнув и глазом, целиться на место главы отдела маркетинга? У этого парня есть мужество. Сяо оборачивается, а потом моргает. — Какого хрена, — бормочет он. Чун Юнь пользуется возможностью, чтобы вновь скрыться в толпе. Венти без особой причины подмигивает ему, но, к его разочарованию, абсолютно нейтральное выражение его глаз не меняется. — Венти, — тихо начинает Сяо, но его голос полностью обрывается, словно он не может произнести ничего, кроме имени Венти. Его глаза мгновение осматривают Венти, принимая во внимание изменения в его внешности: волосы распущены, как он носил раньше, и на нем тот же пиджак, что и на первой фотографии у недавно построенного нового здания Общества Ли Юэ — но когда Сяо замечает, что делает, быстро переводит взгляд на пол, слева от обуви Венти. — Венти Барбатос, — с мягким звонким смехом и слегка издевательским реверансом говорит он, — к вашим услугам. Сяо ругается громче, чем когда-либо в своей жизни, за исключением случая, когда его младшая сестра головой застряла в стиральной машинке. *** Примерно через три недели Дилюк Рагнвиндр решает, что, да, частный самолет — стоящая инвестиция.