Аллергия

— Какого?… В раковине напротив были рассыпаны мягкие, кроваво режущие лепестки роз, так некстати сорвавшие ему просмотр очередного детективного романа. Они были рассеяны по периметру керамического углубления и заслоняли собой все пространство, вплоть до нескольких лепестков на кафеле и горсти в ванной. Опираясь руками в дрожащие коленки молодой парень пытался отдышаться, пока всё новые и новые приступы будоражили его тело порывами впечатываться в кафель и разламывать себе черепную коробку, лишь бы не чувствовать этой боли. Это началось где то месяц назад, в универе где про такое был наслышан каждый прохожий, где все романтизировалось и возвышалось на постамент великой романтики и недосягаемости глубины человеческой души. Чувства - говорили они - штука неземная и неизученная, а потому и подверженная влиянию болезни и хандры которую по воле божьей вы терпеть обязаны. Ханахаки вообще само по себе слово поэтическое, такое звучащее и простое, но при этом совсем не примитивное. Потому и полюбилось наверно юным романтикам с поющим вдохновением и пишущим пером. Считалось что заболевание - крайне редкое и к тому же достаточно опасное, так как человек конечно природа, но никак не ботаника или ботанический сад, потому огород в себе содержать не может. Растения буквально медленно убивали человека, пока чувства кидались импульсами энергии чудным образом преобразовывающейся в цветы. Хотелось давно с этим покончить, пойти, признаться и забыть наконец, но очевидный отказ прогнозировал точно смерть. Влюбленность в лучшего друга, клеймо стереотипного сериальчика про френдзону в которой оба не замечают якобы очевидных чувств друг к другу. Но в его случае чувств нет. Кенма абсолютно точно асексуал не относящий себя ни к какому гендеру, придерживающийся позиции гуманоида геймера, с вечно запутанными волосами и грязной толстовкой. Как раз сегодня этот нинтендовый червяк приполз к нему под предлогом отключения света и уже расседлал в его спальне как у себя дома, пока бедный Куроо захлёбывался в кровавых лепестках и нераскрывшихся бутонах обычных белых роз, так неподходящих предмету его обожания. Вытирая остатки алых следов, он параллельно складывал все новые лепестки в пакет для стирки, ну а что, любой знающий Куроо хотя бы неделю в здравом уме туда не полезет. Он открыл дверь и по-тихому свалил на кухню , отвлекающим манёвром пытаясь заявить что неожиданному гостю лучше спать где-нибудь в другом месте. Но не получив реакции он зашёл в спальню и немного покачал головой, увидя уже открытую заначку, после чего плюхнулся рядом с увлечённой субстанцией. — Во что играешь? — Это твоя плойка, тебе виднее — Я купил ее для тебя — Невозмутимым тоном продолжил Куроо продирая взглядом затылок соседа и чувствуя очередной приступ рвоты — Я не разбираюсь в играх, но эта похожа на Марио. Подавив смешок Куроо решил, что сейчас самый подходящий момент для важного разговора. — Какие цветы ты любишь? Конечно ответ был очевиден, но пояснение возможно могло дать ему надежду на то в скором он может полюбить другие или что никогда больше не полюбит ничего сильнее чем обычные блять розы. Ответа долго не следовало, в воздухе появилось напряжение, но наконец — Я не люблю цветы, и в них не разбираюсь, но знаю что у меня аллергия на розы поэтому почему бы не они, если кто то мне предложит букетик моих любимых цветов, я всегда смогу сказать, что у меня аллергия на мудаков и их проклятые розы и вовремя свалить. Прекрасно. Все валятся к чертям собачим, как вообще так можно. Он блюёт цветами на которые у Кенмы аллергия блять, единственными цветами с шипами и просто потому что больше он не знает. Долгая пауза заставила и так витавшее напряжение сузиться до лёких Куроо, которые уже в пятый раз за минуту требовали освобождения от наглых лепестков рвавшихся наружу. — Куроо, Ну, если ты хочешь я придумаю что мне нравятся например ромаш… — Ты мне нравишься Лепестки замерли. Хьюстон у нас провал операции мы либо умираем либо живем Хьюстон, Хьюстон вы меня слышите, Хьюстон вы где блять?!! Джойстик был положен на ковёр и медленно отодвинут в сторону, пока экран телевизора спешно закончил игру счастливым «game over» — А какие у тебя любимые цветы? Врасплох конечно (Вслух) — Астры — Астры А ведь все было проще чем казалось. Пока доходило понимание - руки делали. Медленно, будто щупая лёд на прочность он придвинулся ближе и аккуратно положил руку на тонкое плечо. Толстовка хоть и была грязная, но уют и тепло проводила как вода электричество. Вторая рука поместилась на боку и аккуратно щупала рёбра, перебирая и будто пересчитывая каждое из них, проверяя наличие. Дыхание напрочь сбилось, а шипы казалось впервые за месяц так стремительно лезли наружу. Сбивчивыми движениями они двигались ближе и ближе, тепло перемыкало от рельефных мышц до тонкого тела едва задевая лёгкие что у Куроо горели словно ведьма на костре экзорцизма. Наконец почувствовав горький импульс он опустился ниже и впился в немного покусанные губы, впервые за месяц ощущая - свободу. Руки переплелись вместе с языками, и даже вкус крови во рту не мешал их неумелому, но самому желанному в этом мире поцелую, пока чужие ноги удобно устроились бабочкой на коленях. Невольно отстранившись и хватая воздух губами - Куроо покраснел. — Почему именно розы?… — Извини, я не думал что ты настолько тупой, чтобы втюриться в меня. — Ты меня почти убил — Астры не очень вкусные — Скажи что ты полюбил ромашки — Я полюбил тебя, дурень