В хладной груди сердце не бьётся

Пониманием того, что ты не усвоил какой-либо урок не следует пренебрегать, ведь порой уроки эти могут быть жестокими. Так что, если не хочешь вновь оказаться в эпицентре кошмарных событий, то выжми из этого леденящего кровь опыта всё до последней капли. Пусть мир этот жесток и правила поведения в нём придуманы безумцами, я всё равно не стану таким, как они. Я выстою и не уподоблюсь вам, потакая слабости. Нанака и остальные днём со слезами на глазах и скорбью на лицах обсуждают то, как беспокоятся обо мне. А сейчас, спокойно нежатся в удобной постели, пока я прихожу в себя на холодном и грязном полу тёмного кабинета. Знакомые стенки, расположение мебели… кабинет директора, вне всяких сомнений. Странно, что движения мои не скованы верёвкой, по-видимому Элиссу решила дать мне что-то вроде форы. Хотя, Элиссу ли это на самом деле, мне ещё следует разобраться. Зря не придал значение её безумному взгляду, что застыло пронзал меня насквозь при всяком упоминании о Сайко. Ведь сегодня, она была сама не своя, периодически что-то бормотала, пока оставалась наедине и несколько неуклюже передвигалась по тротуару, когда мы шли домой. Да уж, анализировать странности ситуации проще всего, когда уже вляпался по уши и остаётся только оценить масштаб предстоящего безумия. Как и в ситуации с Сайко, я был уверен, что самое интересное поджидает меня за дверью. Но в этот раз, я не буду бегать по коридорам и прятаться в темноте углов. Я буду играть по своим правилам. Ногой вышибаю запертые на ключ двери и прохожу в центр. Оглядываюсь затаив дыхание… никого. Не знаю, что она добавила в вино, но привкус во рту просто ужасный, как будто кучу монет пережевал. Если не считать ещё обильного слюноотделения и терпимой головной боли, в целом, дела были не так уж плохи. Нужно всё равно отделаться от этих симптомов, посему возвращаюсь в кабинет директора и в надежде найти подходящее лекарство в выдвижных ящиках стола и на настенных полках, нащупываю среди папок в шкафчике запасной ключ от медкабинета. - Отлично. – убираю найденное в карман брюк и вздрагиваю от щелчка со стороны стола. Не торопясь приближаюсь к источнику шума, вижу опрокинутую фоторамку профилем вниз. – Что это? На бумажном изделии была запечатлена Элиссу в костюме кролика, рот её был искусственно расширен почти до ушей с помощью маркера. Шею украшала чёрная бабочка, на голове надет ободок с высокими ушками. - Как это здесь оказалось? – продолжал я вопрошать вслух, пока размышления не прервали приближающиеся шаги. Темп их нарастал, что побудило в целях безопасности забежать за стол. В этот же момент в темноте дверного проёма мелькнула светящаяся улыбка. Элиссу, выпятив лицо вперёд стремительно приближалась ко мне, сжимая в руках по короткому топору. От подскока адреналина, перебило дыхание, в следствии чего я выдал сдавленное подобие вскрика. Срываюсь с места и бегу в направлении лестницы, уверенно набирая темп. Но просчитался… у выхода из школы меня ждала похожая фигура. - Что? Сайко?! – останавливаюсь в нерешительности, спрятанные за спиной руки сжимали два длинных ножа, схожих с мачете. - Я не позволю тебе сбежать… - её голос был разбавлен эффектом нескольких, создавалось впечатление, что со мной помимо Сайко говорит кто-то ещё. Тело окатило ледяной водой, сворачиваю в сторону и изо всех сил бросаюсь наутёк, в надежде схорониться где-нибудь в помещении, дабы всё обдумать. Главное – сохранить свой рассудок. *Он уходил от погони окольными тропами, длинными коридорами, где остановись и потуже задушат. За спиной свист оружия, безумный смех, но он бежал не слушая. В кромешном мраке… вдалеке увидел блик яркий, в припадке забилось сердце… — Вот ответ, я побегу на свет! — Нет! – слышалось позади, — Ты один, тебе не уйти! И на пути паутина страха окутает тебя и вернёт на плаху. Взмах руки… свист лезвия позади, а он сцепив зубы сковал боль прочно. Воля заточена и этой ночью сделала его оскал волчьим, в клочья рвали кожу осколки на босых ногах… главное, не упасть на последних шагах… — Ты виновен, ты, ты виновен! И мы хотим, хотим твоей крови! – кричали беглецу в след его палачи, но он бежал к утру, пробираясь в ночи. Он был виновен лишь в одном, в одном виновен. Он понял, что не раб он, а воин. Построил мысли в голове, избавился от страха, пламя разжёг от костра тусклого – мускулы укрепив. Чтобы не потерять хватку – вступил с самим собой в схватку. Пробираясь к своей свободе в ночи, оставляя следы крови – по ним шли палачи. Тело окутал холод, то ли безумный вой за спиной, то ли потеря крови… тому виной*.