В хладной груди сердце не бьётся

Перед посещением директора, дежурный посчитал нужным привести нарушителя дисциплины в надлежащий порядок. Пропитанные кровью уголки воротника, в сочетании с вымазанным ею же лицом слыли грубым нарушением «дресс-кода». В таком виде не рискнёшь даже на свидание прийти, не то что на приём к высокопоставленному, относительно школьной иерархии лицу. Когда каждый из учеников торопливо перебирает подходящие слова по мере приближения к той самой двери с позолоченной табличкой, сам Акира не считал нужным непосредственно отчитываться перед грозной ипостасью руководителя учебного заведения. Хотя закалённый международной педагогической практикой мужчина и успел зарекомендовать себя, как чрезвычайно устойчивый к стрессу руководитель и гроза хулиганов, чем и добился расположения многих в этих стенах, Акира сохранял хладнокровие, словно то, что происходит сейчас – происходило не с ним, а с кем-то другим, пока он стоит в стороне и просто наблюдает. Дежурному следовало прислушаться к буквальному значению слов: "несуществующий директор", а не просто списывать сказанное на обыкновенный симптом невроза и высокого адреналина. Конечно, "в пылу" можно сказать, а порой и сделать что угодно, но только не в случае леденящего душу, почти маниакального спокойствия. На приёме у фельдшера, Акира утверждал, что чувствует себя хорошо и даже показно, будто не причастен, посочувствовал проблеме с разбитым стеклом этой ночью. - Меня серьёзно отчитали за это. - с горькой улыбкой подчеркнула девушка, усердно протирая набухший холмик посиневшей переносицы. - Ты как, дышать можешь? - Конечно. - всё с тем же отстранением от неудобств отвечал парень. - Я могу идти? Нас наверняка заждались, да? - дежурный смущённо отвернулся, давая понять, что ему чужды психологические игры с виновником. Вальяжно распрощавшись с медицинским работником, блондин рванул вперёд сопровождающего. - Акира, прекрати этот цирк! – прибавив темп, взывал к нему дежурный. - «В этом мире грёз я могу делать всё, что захочу, если только…» - кардинального направления поворот остановил следующего за ним парня, от чего последний попятился на пару шагов. – А ни то что? Убьёшь меня что ли? Не теряй времени на обдумывание ответа. В этот раз никто не поддержал его демонстративное упорство обстоятельствам, все смотрели на него, как на прокажённого, который настолько «заигрался» в свои внушения, что перестал воспринимать весь мир вокруг себя. Акира платил им той же монетой, порой открыто заявляя о слабости и непригодности своих одношкольников. Даже в кабинете такого высокопоставленного лица, как директор, дежурный был вынужден разочарованно, да с оттенком стыда протяжно вздыхать, после каждого язвительного ответа нарушителя. Разумеется, парень больше боялся камней в собственную сторону, дескать, как он допустил настолько высокий уровень разложения дисциплины? Не следует ли директору пересмотреть список дежурных? Это та причина, по которой ученик даже при понимании не встанет на сторону обвиняемого. Никому не хочется словить дополнительный нагоняй и оказаться в списке лиц на испытательном сроке, особенно, если дорожишь собственной репутацией, что наработана годами. Акира счёл презирать подобные рамки, в которых когда-то и сам был заключён. Для него более не существовало авторитетов, высоких чинов и веры в искреннюю помощь тех, кто рядом с ним. Многократно преданый и вывернутый наизнанку человек в конце концов теряет доверие к той жизни, что окружает его с младенчества. Того же отношения в свою сторону заслуживает и с виду невинная Нанака, что вначале пыталась показно проникнуться с пониманием и разделить душевные терзания Акиры, а после того, как он сумел вывести её на чистую воду и вовсе дистанцировалась, вдобавок наврав своему ухажёру про поцелуй, за что Акира поплатился перебитой переносицей и теперь держит ответ перед директором. - Ещё раз, Сэйдзиро. – твёрдо повторил седовласый мужчина, нарицательно поднимая указательный палец. – Твоё поведение недопустимо, ты регулярно прогуливаешь занятия, не следишь за своим внешним видом, позволяешь себе демонстрацию романтических чувств в стенах школы… а сегодня подрался во дворе с учеником. Как это понимать? - Перед вами полная невозмутимость… - блондин никак не реагировал на нарастающий с каждым словом напор авторитарной личности. – «Этой ночью, в его кабинете пытались зарезать одного из учеников, а он ведёт себя так, будто ничего не знает. Кругом сплошное лицемерие». - Что? - Да-да, не удивляйтесь. – помахивая ладонью ответил допрашиваемый. – Скажите, почему полиция перестала навещать меня? Неужели посчитали нужным закрыть это дело? – мужчина стойко сохранял зрительный контакт, провокации подростка казались ему отчасти смешными. – Или крови, которую я продолжаю здесь проливать вам мало? - Акира! – по-прежнему уравновешенный директор жестом прервал вышедшего из себя дежурного у двери. – При всём уважении к вам, господин… - Молчать! – приказной тон произвёл настолько сильное впечатление, что обременённый ответственностью парень буквально был выведен словом за дверь. Потянулись напряжённые секунды, проживший десятки годов молча всматривался в ястребиный, направленный в ответ взгляд молодого человека, пытаясь понять его намерения. В уме самого Акиры происходила битва за превосходство, что было характерным считать для того, кто последние дни только и делает, что борется за свою жизнь. На мгновение взгляд его голубых глаз переместился к поверхности стола, на которой стояла небольшого размера рамка для фото, картонная ножка под углом смотрела в сторону входной двери за спиной, издевательски скрывая заключённое в острый прямоугольник изображение. - Позвольте… - потёсанная в области костяшек рука потянулась к приковавшему любопытство предмету. Директор прищурился, наблюдая за тем, с какой завороженностью юноша приблизил к себе казалось только для него одного значимый предмет. На фотографии была запечатлена внучка мужчины в самом расцвете сил. Обилие косметики на лице, закрученные в кудри золотистые концы на плечах и представительская поза перед камерой в отображении приветливого жеста из двух пальцев. Грязно выругавшись про себя, Акира вернул рамку на место, с этой минуты чувствуя, как уверенность в собственной правоте покидает его. Следом за этим, волнение всколыхнуло его сердце, возвращая в осознание того, что он творил некоторое время раньше и где сейчас находится. - Уже готов беседовать, Сэйдзиро? – директор, словно чувствуя нашедшую на него слабость увеличил тон, приправив слова свойственной его возрасту сухостью. - Прошу прощения. – нехотя поклонился парень. – Я не знаю, что происходит. Поймите, мне нужны ответы, я совсем запутался и кажется, что схожу с ума. Беспристрастное лицо мужчины сообщало о том, что тот готов его выслушать, но при условии, что раскаивающийся не свернёт с верного пути и завершит той же искренностью, с которой и начал сейчас. Акира поведал ему все пережитые события, начиная с момента смерти Сайко и Синдзи. Было видно, как слушатель с каждым предложением терял самообладание и веки его под впечатление расширялись, тем самым, не оставляя от вида прежней суровости и следа. Время вокруг них будто остановилось и только гудок, сообщающий о начале урока привёл в чувство обоих, из-за чего рассказчик на момент прервался, остановившись на событии перевода Элиссу в их школу. В этот момент, мужчина хлопнул ладонью по столу и не скрывая шока подался лицом вперёд. - Тихо, Акира. – настороженным шёпотом обратился он. – Я ждал тебя, послушай… - несвойственная манера вести беседу несколько смутила парня, он не ожидал, что даже такой человек, едва ли недосягаемый для понимания, в глазах окружающих, способен испытывать страх. - О чём вы? - Я знаю всё, Акира. Знаю про Элиссу, знаю про душу Сайко и Синдзи. Это преследует меня с тех самых пор, когда произошли похороны. Я ждал хоть кого-то, кто также окажется здесь, понимаешь, о чём я? - Вы тоже чувствуете фальшь вокруг себя? - искорки надежды блеснули в голубых глазах. Очевидно, их разговор не должен был произойти, но по воле случая, двое заточённых искусственной реальности встретились и теперь будут оба пытаться выбраться из этих оков. - Здесь небезопасно, пошли со мной. Пока они добирались длинными коридорами к кабинету учительской, мужчина пояснял ему насколько опасно так провокационно себя вести. По его словам, если Сайко заподозрит, что он всё понял, то придёт за ним, чтобы убить. Пока он сам не знает, какие цели преследует её тёмная сущность, но понимает, что откровение между ними является первым шагом к спасению. Он не исключает возможность того, что некоторые ещё тоже всё осознают, но всё же порекомендовал вести себя естественно, не привлекать лишнего внимания и временами с осторожностью коммуницировать друг с другом для оказания поддержки. Акира же в свою очередь рассуждал о том, что происходящее напоминает восьмой круг Ада – «Уныние». Где давно лишённые надежды стараются зацепиться хоть за какой-нибудь проблеск её подобия. - В школу вот-вот явится комиссия с проверкой, так что будь пока здесь и не высовывайся. Вопросы с прогулами и дракой я улажу, не волнуйся. – продолжал успокаивать директор стоя у отворённой двери учительской, в которой парня уже поджидала знакомая фигура. - Стоп… и она здесь? – опешил Акира, останавливаясь в нерешительности. – Как давно она здесь? - Она… ждала тебя, Акира. – неуверенно ответил мужчина, кивая в сторону дальней стены кабинета. За последней партой непринуждённо сидела Элиссу, подпирая подбородок сложенными в замок ладонями. Видеть её в нормальном облике было наивысшим благословением, так бы он сказал, если бы не решился себе признаться в том, что просто истосковался по ней и по их последнему поцелую со вкусом земляники.