Часть 1
3 мая 2022 г., 00:42
Тома бежал так быстро, как только могли позволить его ноги. Он оставил далеко позади часть вверенных ему стражей клана Камисато и умчался вперёд. Шёл дождь, дорога местами превратилась в грязь, утягивая в себя всех, кто наступал на неё. Но Тома, казалось, не обращал на это внимания: он словно летел, но подстёгивал его на это страх.
Такой мерзкий и липкий, он окутал душу и сердце молодого человека, засев в самой глубине. Тома яростно мотал головой, отрицая даже малейшую мысль о неудачном исходе. Это же был его Аято, Камисато Аято, которого не могли даже и пальцем коснуться. Верней, не так: ни у кого не было и возможности приблизиться к нему.
В этот раз его господин решил лично отправиться на задание, не смотря на все яростные попытки Томы отговорить его. У него словно было предчувствие, что именно сегодня Аято должен был остаться в имении. Он не должен был идти с ними. И почему только Тома не попытался быть ещё настойчивее?
***
— Господин, прошу, Вы должны остаться здесь! Мы справимся с заданием, Вам не нужно марать руки! — чуть ли не в слезах воскликнул Тома, сидя на коленях. Он опустил голову, чтобы никто не видел его стыдливый взгляд, но схватил Аято за край брюк. Накануне задания, в имении было пусто, Аяка отправилась в город по делам комиссии, поэтому не видела столь интимной сцены. — Но разве я не должен проконтролировать это дело лично? Эта птичка слишком долго пела. Даже мне не удалось заставить её умолкнуть раньше, — лазурные глаза Аято потемнели, словно море в ненастье, из-за чего у Томы, который на секунду поднял взгляд, по спине пробежали мурашки. Но Аято внезапно опустился на одно колено, заставив Тому вздрогнуть от неожиданности. Он аккуратно разжал пальцы, крепко державшие его штанину, словно боясь их повредить, и нежно поцеловал их. Сантиметр за сантиметром он продвигался вверх по руке, замерев на внутренней стороне запястья. Его движения были привычны Томе, но всё равно каждый раз у него замирало сердце, а щёки становились румяными. — Я заставил тебя поволноваться, прости, — тихий голос Аято проникал в самую глубину души, и Тома не мог ему противиться. — Не волнуйся, со мной ничего не случится, обещаю. Он притянул Тому к себе и мягко поцеловал его, заставив того позабыть всё, что он хотел гневно ему высказать.***
«Ничего не случится, как же. Тогда какого чёрта у меня так неспокойно на сердце?!» — в сердцах крикнул Тома, перешагивая порог дома, где всё должно было случиться. Он так примчался сюда и влетел в помещение, что едва не упал. Кровь. Повсюду кровь. Пол стал скользким, словно на него вылили бочку масла. Стены были в бурых пятнах, кое-где поломана мебель. Это была только первая комната, которая вела в другие, но если здесь был погром, то что в остальных?.. Тома вновь мотнул головой, отбросив все сомнения. Хотя страх и отчаяние брали верх, но пока маленький огонёк надежды горел, он не смел его тушить. Вера, что где-то там, чуть дальше в этом доме, живой и невредимый Аято ждёт его, поддерживала в нём силы. Он медленно продвигался вперёд, держа оружие наготове. Да и банальная осторожность не помешала бы: не пол, а каток вышел. Кровавый достаточно, но это уже детали. Тома двигался вдоль стены, под пальцами иногда ощущалась то ещё липкая, то уже засохшая кровь. Дом был большой, да и где был Аято он не знал, отчего становилось ещё хуже. Медленно бредя наугад, он вышел в одну из просторных комнат. Вечер уже опустился на землю, укрыв своим покрывалом всё снаружи. Дождь не переставал хлестать. На стене немного тускло горела лампа, кое-как освещая помещение. Всюду лежали окровавленные тела. Кому-то повезло остаться с головой на плечах, кому-то нет… Глубокие, но аккуратные следы катаны на каждом убитом — чувствовалась рука профессионала, что владеет мечом почти столько же, сколько помнит себя в этой жизни. Тома аккуратно обошёл одно из таких тел, по-прежнему сжимавшее своё замызганное кровью оружие, и увидел его. Аято стоял на одном колене, оперевшись на свой меч, воткнутый в пол. Его белое одеяние было испорчено брызгами уже запёкшейся крови. Глаз Бога, висевший на правом бедре, тускло блестел, вот-вот норовя потухнуть совсем. Тома тут же бросился к нему, совсем позабыв об осторожности, но что-то подсказывало ему, что бояться было некого — здесь были только он и его господин. Он подхватил Аято на свои руки, прижавшись к нему, словно боясь потерять. — О, Архонты, скажите, что всё обошлось! — голос Томы дрожал, норовя сорваться. Он крепко обнимал Аято, прижавшись к его щеке. — Да, я в норме… почти, — тихо ответил тот с горькой усмешкой. — Прости, Тома, я нарушил своё обещание. — Нет-нет, ты его не нарушил, всё в полном порядке. Сейчас сюда подойдёт стража, они помогут тебе добраться до имения, — дрожь в голосе никак не унималась, а лишь усиливалась. От волнения он даже перешёл на «ты». Слёзы тяжёлым комом стояли в горле, и он никак не мог от него избавиться. — Да, хотелось бы в последний раз увидеть хотя бы родной дом, но сил больше нет, — голос Аято становился всё тише и тише. Он поднял свой уже немного потускневший взгляд на Тому и слабо улыбнулся, коснувшись пальцами его щеки. — Я рад, что ты пришёл, Тома. Позаботься об Аяке — ей будет тяжело. Только Тома хотел ляпнуть «Кто бы позаботился обо мне?», но в момент, когда он хотел перехватить Аято, чтобы поднять его, отняв руку от его спины, он побелел. Дрожавшая ладонь была в крови. За всей суматохой и чувством смерти, витавшем в воздухе, Тома совершенно не заметил, что среди пятен чужой крови была и его. Огромная рваная рана шла от плеча до самого бедра. Потеря крови была колоссальной, это он понимал: сейчас Аято поддерживали лишь крохи оставшихся сил Глаза Бога, да и вообще неизвестно, как он держался всё это время, и вероятно… … это были его последние минуты. Тома отказывался в это верить. Он судорожно задышал, воздух словно перестал поступать в лёгкие. В глазах помутнело, но он с болью поборол это отвратное чувство. — Нет, нет, нет! Ты не можешь вот так!.. — слёзы неконтролируемым потоком текли по щекам. Дрожащими руками он нежно прикоснулся к лицу Аято. Тот слабо улыбнулся в ответ. Сил больше нет. — Спасибо, что был рядом. Ты был мне… — на этих словах его лицо резко посерело, а взгляд расфокусировался, — … дороже всех. Глаз Бога перестал мерцать. Рука, касавшаяся лица Томы, безжизненно упала ему на плечо. Казалось, время остановилось, чтобы почтить главу клана: капли шумевшего дождя сначала словно стали тише, а затем и вовсе замерли в воздухе, ветер перестал хлестать. Но длилось это всего лишь миг. Краткий миг, казавшийся Томе вечностью. Дождь снова пролился на землю с новой силой, ветер продолжил рвать флаги Трикомиссии. Казалось, будто природа, отдав дань уважения погибшему, укрыла громкий плач боли того, кто пережил утрату.
