А начиналось-то все как, Монстрик...

Третий сезон запомнится Славе как самый богатый на взаимодействия с масками. Объятия Малыша, поцелуй Осьминога, участие в номере Козерога… Это все, конечно, было, и это было весело, забавно и прикольно, но, однако, это была просто роль. Просто роль человека, который устал стоять столбом рядом с причудливыми ростовыми куклами и шутить. Человека, которому хотелось показать свой актерский талант. Все эти объятия, поцелуи были хорошей ролью, но было в третьем сезоне и то, что понемногу начало выходить из-под контроля. Чтобы к финалу стать чем-то совсем неизведанным, но от этого лишь более притягательным. У этого «чего-то» пушистая голубая шерсть, большой зеленый глаз и самые нежные поджопники. У этого «чего-то» непрозрачные намеки и откровенные шутки. И этого «чего-то» будет очень не хватать после финала шоу. — А начиналось-то все как… — Слава задумчиво почесал подбородок и еще раз придирчиво осмотрел свое лицо. А потом костюм, руки, волосы, еще раз лицо и финально костюм. Смахнул десяток вовсе несуществующих пылинок, вполне существующих, но некритичных крошек от тональника, осторожно вернул на место отделившуюся от прически прядь волос. Результат был идеальным и до всех этих манипуляций, но Слава нервничал, и ему надо было чем-то занять свои руки. Первый крокус — так волнительный. Огромный зал, гребаная толпа народу. Хотя, если по-честному, волновало совсем не это. Волновало больше то, что один синий засранец сегодня снимет маску. Под которой, вероятно, окажется Алексей Воробьев (Слава умел слушать жюри, а ещё лучше умел анализировать подсказки — исполнитель под маской Монстрика перестал быть для ведущего тайной пятью выпусками ранее). Под маской окажется Воробьев, Воробьев ее снимет, Воробьев споет на бис и уйдет со сцены. Это будет означать, что он выиграл, или не выиграл, но точно не проиграл — раз он сегодня в финале. А вот Слава, посмотрев в его глаза, наконец поймет — выиграл он или проиграл. И, держа руку на сердце, Слава уже знает ответ. — А начиналось-то как, Монстрик… *** В принципе, все пошло как-то не так (или очень даже так?) еще с первого выпуска. — Просто самое милое создание, которое я видел в своей жизни. — Слава засмеялся над шуткой Тимура и повернулся к Монстрику. На самом деле, маска произвела на ведущего далеко не самое приятное впечатление. Как и почти все маски третьего сезона, Монстрик был несуразным, непродуманным и таким нелепым, что хотелось смеяться, глядя на него. Будто вернулся с детского утренника и не успел переодеться. Особенно смешными казались маленькие ручки, которые торчали из огромных лапищ и крепко держали микрофон. Слава не делал ставок, но почему-то подумал, что Монстрик уйдет далеко. Монстрик зашел и правда далеко. То есть ушел… Ведущий сидел на кухне и задумчиво мешал кофе, сладкий три в одном, такой дешевый, невкусный, но такой иногда необходимый. О том, что этот кофе сделает Славу более бодрым, и речи быть не могло. Он пил его скорее ради морального удовлетворения. Ну еще и потому, что так можно было потянуть время, прежде чем вернуться в гримерку и начать собираться домой. Съемки первого выпуска закончились, и это было изматывающе. Что очевидно, учитывая количество масок, но все равно… Как первый раз. Сложно, долго и под конец совсем не весело. Хорошо, что в гримерке можно снять не только костюм, но и голливудскую улыбку, над которой так любили шутить Тимуры на шоумаскгоон. Слава залпом допил остывший кофейный напиток и пошел по полупустому коридору. На дверь его гримерки кто-то на жвачку прилепил рваный кусок бумаги. Кусок бумаги кричал пьяными буквами «Просто самое милое создание, с которым я говорил в своей жизни». Тремя днями спустя, пересматривая первый выпуск, до Вячеслава наконец дошло, кто написал ему эту записку. Самое милое чудовище в мире. На втором выпуске это голубое нечто подняло Славу над сценой, сцапав в крайне крепкие объятия. Слава подумал, что это перебор. А потом подумал, что это приятный перебор. А потом подумал, ждать ли сегодня после вечернего кофе приклеенную на соплю записку в своей гримерке. Хотя толкаться было явным перебором. Хотя за комплимент про отличного ведущего это можно простить. Хотя… Пел Монстрик хорошо. Не так хорошо, как Слава (скромный, скромный ведущий), но достаточно хорошо, чтобы не вылететь через выпуск или два. Обаятельный засранец, сходу решивший сделать своей фишкой стёб над жюри. Слава смеялся над каждой шуткой искреннее, а после смеялся над этими шутками, пересматривая выпуски. Интересно, там и правда Воробьев?.. Слава не нашел в тот вечер записки на своей двери. И ни разу не расстроился. Может, только капельку. Маленькую такую капельку, как была у этого чудовища на глазу. — Славочка, серьезные отношения — это когда из всех масок этого сезона в своем инстаграме ты выкладываешь фотографию только с Мухомором. Славочка… Тебя услышал. Где-то между бесконечными съемками ведущий выкроил пару минут, чтобы побродить по коридорам и встретиться с идущим куда-то Монстриком. Тот был с сопровождением, да и вряд видел через свой единственный глаз Славу, который, когда Монстрик прошел чуть вперед, достал телефон и сфоткался на фоне голубой спины. Стоит ли говорить, что красовалось на двери одного из участников маски тем же вечером, да еще и с очаровательной припиской «пойдет за начало серьезных отношений?» *** На самом деле, даже спустя шесть выпусков Слава не мог ответить себе на вопрос, что его зацепило именно в Монстрике. Маски уходили, маски производили впечатление, маски оказывались замечательными исполнителями, но почему-то именно голубой гаденыш заставлял сердце биться чаще обычного перед съемкой с его выходом. Почему-то шутки именно этого гаденыша смешили больше всех остальных, а дома хотелось пересматривать именно его выступления. Почему-то именно его поджопников он как-то даже начал ждать, и каждый раз думал, над чем же Монстрик посмеётся на этот раз. И пойдет ли он дальше в их тихой, но такой забавной битве записками на дверях? У Славы собралась коллекция. Он притащил их домой и кинул на журнальный столик, а потом аккуратно разложил от самой первой к самой последней. «… самое милое создание, с которым я говорил в своей жизни.» «… кстати, забыл сказать, что ты слишком легкий, чтобы уверенно держаться на сцене.» «… но задница у тебя твердая, я, кажется, отбил себе сегодня ногу.» «… ты, видимо, совсем ничего не понимаешь в серьезных отношениях.» К последней записке была приклеена маленькая фотография. Слава, задремавший за кухонным столом, и синее нечто, нависшее над ним с безумной улыбкой. На самом деле, Слава не спал тогда. А может и спал, но точно проснулся, услышав шаркающие шаги по коридору и тихий смех. Именно этот смех сквозь аппаратуру дал ему понять, кто крадется. Ведущий не открыл глаза, выжидая. Услышал лишь тихий щелчок камеры и еще более тихие, но такие же шаркающие шаги. Спустя минуту Слава-таки открыл глаза. И улыбался до конца съемки, делая предположения о том, где мелькнет это фото и в каком контексте. Было совсем не страшно, но очень интересно. Как было интересно все, связанное с этим голубым засранцем. *** А Воробьеву, только что отплясавшему в свободной, но оттого не менее тяжелой и неудобной маске, до жути интересно было, какого это — почувствовать объятия ведущего своей кожей, а не голубой шерстью за металлическими конструкциями. Он уже продумал свою финальную речь. Не зная, когда ее придется сказать, конечно, но на всякий случай продумал. И уверен, так сделал каждый из участников шоу. Так вот, в его финальной речи обязательно будет фраза о том, что он завидует Монстрику. Завидует потому, что его любят без предрассудков, что он родился на этом проекте и стал тем, кем хотел. Завидует потому, что он может делать все, что захочет (в рамках, конечно, федерального канала), и ничерта ему за это не будет. Ведь разгребать последствия его действий придется уже самому Лёше. Разгрести надо будет немного. Может, стоит извиниться перед Тимуром за такие жестокие шутки, хотя вряд ли тот реально обиделся. Хорошо, что все понимают значения слова «шоу» и не идут бить морду после съемок за обидное слово. Разгрести надо будет немного. Всего лишь болото из своих чувств, в которых Воробьев уже беспросветно завяз. Хотелось бы сказать, что Слава нравился ему до этого и все его действия — четко спланированная акция, но нет. Слава нравился ему до этого исключительно как коллега. Как человек, как друг. А на втором выпуске злосчастной маски Лёша вдруг понял, что не только как друг. И это осознание было легким, как сам Слава, которого певец кружил в объятиях перед выступлением. Потому что Лёша был в Монстрике, Лёша был Монстриком, самого Лёши не было. Потому что это Монстрик оставлял дурацкие записки в гримёрке, букет из пакетиков дешевого кофе на столе и маленькую голубую игрушку. Потому что это Монстрик обнимал Славу на сцене, старался быть к нему ближе, давал поджопники и оборачивался к нему чуть чаще, чем к жюри. А еще потому что Монстрик был уверен, что Славе это нравится. Если бы не нравилось, он бы не отвечал взаимностью? Для него это приятная игра, чтобы снизить градус напряжения на съемках? Для него это что-то значит? А он догадывается, кто под маской? А это… что-то для него значит? Стоило тормознуть, когда Лёша увидел сквозь линзу своей маски подвешенный к ручке двери брелок с воробьем. Не надо было даже думать, от кого. И тем более не надо было думать, что это значит. Это значит, Слава знает. Или догадывается… но скорее знает, камон, эта версия была основной еще в самом начале шоу, от нее еле удалось увести жюри. А сейчас шоу близится к финалу, и жюри одурачить удалось, а какого-то ведущего — нет. Хотя, подождите, не какого-то… Обаятельного, смешного и очень красивого ведущего. Перед финалом Слава найдет у себя в кармане пиджака записку. «Кто ж тебя ебать на шоу так будет, если не я?» Лёша подумает о двусмысленности фразы уже после. Обязательно подумает. А пока он в крокусе, и он будет пинать Славу, толкать его, обнимать, давать поджопники и идти на его голос после выступления. Будет смотреть на него, пусть и ничего не видно, а после открытия маски напомнит людям, что значит слово «шоу». Что-то, а работать с детьми Лёше всегда удавалось хорошо. *** Вечеринка после финала полна признаний, шуток и вкусной еды. Полна людей, с которыми был пройден долгий путь. Теперь все эти люди, уже без масок (а можно до сих пор с ними?), веселятся, пьют и делятся впечатлениями. У этих людей за три месяца прошла целая жизнь, родилась целая история, которую можно будет рассказывать внукам в глубокой старости. У Лёши тоже прошла целая жизнь. Он уже натанцевался, немного напился и вроде сказал всем все, что хотел. И извинился перед жюри (а больше всех перед Тимуром, который, и вправду, совсем не обижался), и выразил свое восхищение коллегам по шоу, и поснимал сторис. И, наверное, пора бы идти домой, но в коридоре мелькнул знакомый черный костюм, и ноги сами понесли вслед за ним. Слава стоял у входа в клуб и смотрел на ночное небо. Человек, видимо, хотел уединения, и в итоге Лёша просто решил пройти мимо, не сказав и слова. Его догнал тихий голос: — Это все что-то значило? Лёша замер, совсем глупо обернулся, чтобы убедиться, что фраза была адресована именно ему. Вокруг ни души. Слава так и смотрит на небо отстраненным взглядом, но если присмотреться, можно заметить, как дрожат его ресницы. Лёша тоже поднял голову к звёздам, по привычке нашел большую Медведицу и кивнул. Кивнул скорее себе, — Слава этого точно не видел — и кивнул не просто так. Он ответил на вопрос, хотя знал этот ответ уже пару месяцев. — Это все очень многое значит. И если бы этой звездной ночью по этой улице в этот самый момент прошел бы случайный прохожий… Он бы увидел двух высоких мужчин в костюмах. И увидел бы, как один из них цепляется дрожащими руками за пиджак другого, уткнувшись носом в чужую шею. И может, услышал бы тихое «слишком много значит». А если бы этот случайный прохожий остановился, чтобы узнать, чем закончится эта сцена, он бы увидел, как один из мужчин поцеловал другого, зарывшись по-прежнему дрожащими руками в идеальную прическу. И этот самый случайный прохожий никогда бы не подумал, что такая история могла начаться с нелепой, шерстяной и огромной маски, поджопников и глупых записок. А она началась. И пока вряд ли собирается заканчиваться.