stars lost in the universe

Слова. Слова. Слова. Слишком много слов… Хёнджин сидит в кабинете замдекана уже больше часа, больше часа он слушает речи о репутации университета и важности образования, о какой-то специальной программе и прочее, прочее, прочее. Всё это проходит мимо, в голове только белый шум, через который иногда пробивается тиканье настенных часов. Очень хочется домой, закрыться в комнате и рисовать. Старый тощий мужчина в сером кардигане поправляет очки на носу и продолжает своё вещание. Хёнджин же в этот момент думает о том, как удачно он купил новый набор карандашей на прошлой неделе, как вчера порезал палец пока пытался их наточить, как потом хорошо получалась штриховка и как жаль, что рисунок снова не удался… — Вы поняли требования университета? — наконец, парень снова обращает своё внимание на замдекана. — Да, конечно, — вяло отвечает Хёнджин. — Вы год не учились, поэтому третий курс начнёте сначала. Семестр стартует только через месяц, ну а волонтёрская программа уже на следующей неделе. Я дам вам брошюру про программу — ознакомитесь. Вам всё ясно? — Да. — Тогда, до встречи через месяц. — До свидания. Хёнджин выходит в коридор, дверь за ним закрывается, а в голове только одно: «Какая к чёрту волонтерская программа?» Да, он снова всё прослушал и непонятно на что согласился. Возвращаться в университет не хочется совсем. Заниматься волонтерством хочется ещё меньше. Дома, в своей комнате, — вот где его безопасное место, где ему комфортно — завесить шторы, включить настольную лампу и рисовать — никакого тебе универа, людей, шума… Но желание отца не оспоришь, если он сказал восстановиться — Хёнджин восстановится, чего бы ему это ни стоило.

***

На закате его комната всегда погружалась в особую атмосферу. Через щелку между тёмными шторами пробирались оранжевые лучи солнца. Свет от них всегда падал на рисунки, что уже очень давно висят на белой стене. Хёнджин ненавидит эти рисунки. На простых тетрадных листах изображены руки, самые мерзкие руки… Хёнджин ненавидит себя за то, что их нарисовал, за то, что позволил касаться себя этими руками. На листах, что сейчас будто горели в январском закате, были видны пятна слёз, поверх которых резкими, надрывными линиями изображались кисти с толстыми пальцами. Они всегда висели на одном и том же месте: над кроватью. Что бы видеть их, когда засыпаешь и просыпаешься. Чтобы помнить. Сейчас Хёнджин лежит на этой самой кровати, но смотрит отнюдь не на рисунки, а на брошюру, в которой подробно описана специальная волонтёрская программа, в которой ему предстоит начать участвовать через три дня. Его светлые волосы раскинулись по подушке, черная футболка изрядно помялась, а руки устали держать красочную бумажку над лицом, но он продолжал вчитываться в строчки, чтобы понять, что вообще от него требуется. — Благотворительный центр «Мы рядом» оказывает различную помощь нуждающимся… — вслух читает парень — …собрание волонтеров состоится в понедельник восьмого февраля. Вот чёрт! Этот день был слишком долгим. Хёнджин проторчал несколько часов в университете, потом ещё час добирался домой из-за пробок — это его недельная норма нахождения вне дома. Рука сама собой тянется за пачкой сигарет, что, как всегда, лежит на полке у кровати, тонкие пальцы прокручивают колёсико на зажигалке, искра, огонь… Огонь, что так давно потух в душе парня. Вдох, дать легким наполниться горьким дымом, выдох. Свободная рука тянется за банкой пива, что уже открытой стоит на полу. Вообще-то, сегодня Хёнджин пить не собирался, ведь с возвращением в универ он ещё мог смириться, но ходить ещё куда-то было уже слишком.

***

Понедельник для большинства людей не самый приятный день: снова рано вставать, снова погружаться в рутинные заботы, снова ждать выходных. Этот понедельник, кажется, решил стать ещё хуже. Если вчера погода радовала жителей Сеула ярким солнцем и навевала весеннее настроение, то сегодня серость захватила город и мелкие капли дождя периодически оплакивали ушедшие выходные. Напоминание в телефоне дало знать о начале злосчастной рабочей недели, а вместе с ней и начале личного ада Хёнджина. Сегодня ему предстоит пойти в офис центра «Мы рядом» и записаться на программу, которая откроет ему дверь университета. Мотивация так себе. Но если добавить, что так он не увидит отца хотя бы до лета, желание выйти из квартиры вырастает в геометрической прогрессии. Жители одного из новых районов города спешат поскорее зайти в помещение, каждый усердно прикрывается зонтом, хотя дождь не такой уж и сильный, а Хёнджин впервые за долгое время наслаждается свежими каплями, что падают на его лицо. Таксист оказывается неразговорчивым, что не может не радовать, и уже через двадцать минут парень оказывается у входа в офис. Офисом это, конечно, сложно назвать: старенькое и изрядно потрёпанное здание, сменившее за десятки лет своего существования не одного хозяина. — Да пофиг, — шепчет себе Хёнджин и делает решительный шаг внутрь. Отыскать нужный кабинет не составляет труда — это вообще-то единственный кабинет в этом здании, который хоть кто-то арендует. У старенькой деревянной дверцы топчется толпа парней странной наружности и несколько девушек в очень уж откровенных нарядах. Всем собравшимся в коридоре, кажется абсолютно плевать друг на друга — кто-то слушает музыку в наушниках, кто-то смотрит в потолок, два парня курят прямо в помещении — обстановка что надо. — Кто последний на запись в центр? — выдавливает из себя Хван, на что одна из присутствующих девушек поднимает руку, даже не взглянув в его сторону. — Тогда я следующий. Очередь тянется мучительно медленно, и складывается ощущение, что каждый человек проводит в кабинете не меньше пятнадцати минут. После Хёнджина подошло ещё четыре парня, которые, наверное, друзья, потому что все они бурно обсуждали какую-то вечеринку в пятницу. Все собравшиеся возле двери будто бы относились к определенному сегменту людей — складывалось ощущение, что все они перепробовали уже несколько видов наркотиков и имели несколько административных, а, может, и уголовных правонарушений. И всё время ожидания Хёнджин думал над тем, а вписывается ли он во всю эту веселую компанию? Да, он пропустил год учёбы в универе, да, внешне он не сильно от них отличался, но неужели волонтерская работа в компании таких отбитых ребят должна стать ключом к возвращению в ненавистный университет? Закончить свои размышления он не успел, так как, наконец, настала его очередь заходить в кабинет. — Здрасьте, я пришёл записаться на эту вашу программу, — проговорил Хван не отрывая взгляда от документов в руках. «Поскорее бы разобраться с этим и пойти домой». — Хёнджин-а, ты что ли? — такой знакомый и незнакомый одновременно голос заставляет парня поднять голову. — Чанбин? Ты что здесь делаешь? — Хёнджин немного шокирован. Чанбин единственный человек, которого он считает своим другом, хотя со стороны их общение таковым никогда не назовешь. Но увидеться в этом кабинете было странно… Чанбин живет в его доме всего парой этажей выше и почему-то они довольно часто встречаются. Так почему его имя единственное в списке друзей Хёнджина? Всё просто. Он ничего не знает о Хване от слова совсем, но каждый раз здоровается с ним, как с родным, а ещё абсолютно всегда интересуется как у того дела, на что всегда слышит одно и тоже «нормально», но не престаёт интересоваться. — Знаешь, я вижу, что с тобой что-то не так, но знаю, что ты мне не расскажешь. Просто запомни, что я всегда готов выслушать, а где я живу тебе напоминать не стоит, — этого хватило, чтобы Хёнджин записал Чанбина в друзья и даже однажды выпил с ним баночку пива в какой-то забегаловке у дома — на этом их общение и ограничивалось — Я здесь вроде как подрабатываю — координирую эту программу, так сказать. А вот ты здесь как оказался-то? Неужели, у моего тихого соседа какие-то проблемы с законом— Чанбин расплылся в улыбке. — Если бы. Восстанавливаюсь в универе. Вот и заставили сюда ходить для поднятия имиджа, — отвечает Хёнджин, протягивая бумаги необходимые для регистрации. — А я-то надеялся, что хоть ты по своей воле решил стать волонтёром. Что за времена… — Можно подумать, ты здесь от большого желания работаешь? — пытается пошутить Хёнджин. — Ну вообще-то так и есть. Ты же не думаешь, что эта мизерная зарплата может покрыть хотя бы десять процентов аренды квартиры в нашем районе, — на этих слова Хван прикусывает язык. Кто-то действительно занимается подобным из добрых намерений, просто чтобы помочь — он хотел бы так же, но сначала нужно помочь себе. — Не думай, что раз этот кабинет так плохо выглядит, то наша программа — фигня. Финансирование здесь довольно хорошее, но идёт оно на помощь нуждающимся, а не на роскошные хоромы для боссов, — продолжает Чанбин. — Да, те ребята, которых ты мог видеть в коридоре, ходят сюда только чтобы избежать срока, но есть люди, которые занимаются этим просто от чистого сердца. Сейчас и тебя куда-нибудь пристроим. — Давай уже поскорее и я пойду домой, — ворчит Хёнджин. — Тебе полезно немного социализации. Чем бы ты хотел заниматься? У нас много разных направлений: можно убирать территорию дома престарелых, можно участвовать в облагораживании города, могу устроить тебя помощником на кухне в детском интернате, есть ещё работёнка в хосписе, но ты и так слишком грустный, боюсь, там вообще в депрессию уйдешь, так-с… — на мгновение Чанбин отвлёкся на какие-то бумаги, что стопками лежали перед ним на столе. — Ну, короче, у нас ещё много всяких мелких направлений, так что я могу бесконечно перечислять. Может есть какие-то пожелания? — Мне всё равно, главное, чтобы там было поспокойнее и поменьше людей. — Поменьше людей… Сейчас проверю кое-что, — Чанбин сосредоточился и начал искать что-то в компьютере — да-да в этом кабинете даже был компьютер. - О, нашёл. По старой дружбе устрою тебя в самое непыльное местечко, волонтёр. — Ну и что мне нужно делать? — Есть пенсионеры, которым мы помогаем. Ну, знаешь, одинокие бабушки и дедушки, о которых не кому позаботиться. Есть у нас одна миледи — очень интересная женщина. Я к ней уже приставил одного парня, но этого недостаточно. Женщина эта плохо ходит, так что ей и в уборке, и в готовке помощь нужна, ещё необходимо ходить за покупками и следить, чтобы она вовремя принимала лекарства, ну и компанию составить, естественно. Подходит? — Ладно, идёт. — Хёнджину, честно говоря, не очень-то интересно знать перечень своих обязанностей. Хватает того, что это не общественное место, и людей там, считай, нет. С женщиной разговаривать не обязательно, а со всем остальным он как-нибудь справится. — Тогда сейчас я внесу твои данные в базу и выдам тебе книжку, в которой ты будешь регистрировать свои посещения — это для университета. С бабулей этой сам договоришься, как часто тебе приходить, она будет тебе в книжке ставить отметки за посещения, а я каждые две недели буду проверять и ставить печать. Универ твой хочет, чтобы ты посещал программу в течение тридцати дней, так что тебе решать, как распределять своё посещение, но чем быстрее закончишь, тем, наверное, лучше, — Чанбин протараторил это со скоростью света, продолжая заносить данные в компьютер и клацая по клавиатуре. — Всё запомнил? — Ага, — вроде всё было легко: прийти к женщине тридцать раз, получить отметки, поставить печать и всё на этом. — Мне уже можно идти? — Вечно ты смываешься домой. Ещё пару слов и пойдешь, — подмигивает Чанбин, — Там волонтёрит кроме тебя ещё один парень, вы подружитесь, - усмехается. — Шучу-шучу, не дёргайся так. Он, наверное, ещё молчаливее тебя, так что сработаетесь. Парень этот сложный и не самый миролюбивый, но трогать никого не станет, пока его самого не тронут. Так что, думаю, вы сможете договориться о графике и поделить работу. Он будет там сегодня, так что советую сходить. — Сегодня?! — Хёнджин и так уже достаточно социализирован для одного дня, так что информация о том, что сегодня придётся с кем-то знакомиться и о чём-то договариваться заставляет почувствовать, как скручивает живот. — Да-да, сегодня. Раньше начнешь — раньше закончишь, верно? — Чанбин снова подмигивает. — Вот твои документы и ещё бумажка с адресом. — Ага, супер. Ну я пошёл? — и с этого момента день Хёнджина бесконечно испорчен. — До встречи.

***

Хорошее утро плавно перетянулось в плохой, просто отвратный день, мелкий дождь так и не прекратился, так что от ожидания такси у Хёнджина почти полностью промокли волосы. Таксист появился только через двадцать минут и оказался чересчур разговорчивым: то он жаловался на погоду, то решил нужным рассказать про проблемы дочери в школе, потом плавно перешёл на тему разнообразия современной музыки. Хёнджин ответил ему ровно ноль раз, но мужчину за рулём это не останавливало, и он продолжал свой монолог весь путь. Хван всё это время разглядывал, как дождевые капли подрагивая стекали вниз по окну автомобиля. В голове парня крутился целый клубок мыслей, их было так много, что они казались физически ощутимыми, но он не позволял себе зациклиться ни на одной из них. Машина вдруг остановилась явно не по указанному адресу. — Слушай, парень, можно я тебя здесь высажу? Там дальше очень уж узкая улица, боюсь, что потом не смогу развернуться. Да и дождь не такой уж сильный, — Хёнджину на это ответить нечего, поэтому он просто выходит из машины. Тут же вибрирует телефон — уведомление с просьбой оценить поездку — парень не задумываясь ставит пять звезд, прячет телефон в карман и идёт на поиски нужного дома. Улица и правда оказывается слишком узкой, состоящей из каких-то старых домиков в традиционном корейском стиле. Проблема лишь в том, что нумерация домов совершенно странная и Хёнджин уже почти отчаивается найти нужный адрес, гугл карты тоже не помогли, а потому приходится ходить из стороны в сторону и проверять номер каждого дома. Волосы, что успели высохнуть в такси снова промокают, настроение становиться ещё хуже, чем было. Настолько ли ему нужна эта волонтёрская программа? Не так… Настолько ли он хочет вернуться в университет? Ответ - да, и поэтому поиски нужного дома продолжаются. И о чудо, вдалеке он замечает какого-то парня, что стоит, опершись спиной о забор, и зачем-то мокнет под дождём. Хёнджину требуется немного времени, чтобы собраться с мыслями и решиться подойти к незнакомому человеку, чтобы попытаться узнать расположение дома. Чем ближе он подходит, тем сильнее подрагивают руки, то ли от холода, то ли от страха заговорить с первым встречным. Оказывается, что парень, стоящий у забора, курит, а не просто мокнет под дождём, как сразу от чего-то подумал Хёнджин. И вот Хван уже стоит и в метре от незнакомца, но тот так и не поднял на него глаза, а лишь продолжает выдыхать светлый дым, разглядывая что-то на мокром асфальте. — Не подскажете, где находится шестой дом. Я уже всю улицу обошёл, но так и не нашёл нужный адрес, — почему-то голос Хёнджина в эту минуту тише обычного, а незнакомец на него никак не реагирует. Парень с чёрными, как смоль, волосами затягивается сигаретой, что уже выкурена почти до фильтра, и продолжает смотреть в пол, будто Хёнджина здесь вовсе и нет. — Простите? Не подскажете… — делает ещё одну попытку Хван. — Нет, — отрезает чужой низкий голос, выдыхая очередную порцию табачного дыма. Это всё странно. Район этот странный. Парень с чёрными волосами странный. Улица эта… Хёнджин слишком устал, он решает пройти ещё пару домов, и если не найдет нужный, то вернётся сюда уже в другой день, может хотя бы дождя уже не будет. Незнакомец остается позади, Хван проходит еще домов десять, но ни один из них не значится шестым. Пальцы уже открывают приложение, чтобы вызвать такси, но потом парень вспоминает, что улица слишком узкая и таксисту сложно будет развернуться, поэтому он решает вернуться туда, где его высадил предыдущий водитель. На обратном пути он снова замечает того парня, он всё еще курит, а с его кожаной куртки продолжают катиться вниз и разбиваться об асфальт дождевые капли. «Интересно, какая это уже подряд?», вдруг проскакивает в голове Хёнджина. Он переводит глаза на дом, возле которого, собственно, и стоял курящий. Шестой. Наверное, это шутка. Вселенная в очередной раз решила пошутить над ним. Калитка высокого забора оказывается открытой, и Хван, немного помедлив, решает зайти внутрь, не замечая, как чужие глаза прожигают дыру в его спине. Слева от старенькой зеленой двери находится звонок, на кнопку которого Хёнджин нажал уже раз пять, но ему так никто и не открыл. Парень уже было развернулся, как вспомнил слова Чанбина о том, что женщина плохо ходит. Он попытался открыть дверь самостоятельно, и ручка поддалась. Ну что ж… Была не была.

***

Утро понедельника для Феликса началось совершенно обычно. Парень проснулся от настойчивого звука будильника, пролежал двадцать минут в тишине, понимая, что снова один в квартире. На телефоне было ноль уведомлений, а смотреть истории друзей с тусовок на выходных было невыносимо. Не вставая с постели, он закурил первую за этот день сигарету. Листать ленту инстаграма было грустно, но он всё равно продолжал это делать. На кухне был хаос: ни одной чистой тарелки, гора пустых бутылок от соджу и ни грамма еды в холодильнике. Горячую воду снова отключили за неуплату счетов. Ничего нового. Серость на улице и безостановочно капающий дождь пытались сломить его настроение, но сегодня был один из тех дней, когда Феликс знал, что справится, что всё будет если и не хорошо, то нормально. Сегодня он будет снова помогать старушке Ким и проведёт почти весь день в её компании. Уже больше двух месяцев он был волонтёром от организации «Мы рядом», и с самого первого дня улыбчивый парень по имени Чанбин отправил его помогать по дому миссис Ким. История, стоявшая за его приходом в организацию, не самая радужная, но сейчас он почти рад, что тогда всё так вышло. Миссис Ким сегодня, как будто, поддалась настроению погоды за окном и почти не разговаривала — это было необычно. Феликсу нравилось проводить с ней время из-за её вечных рассказов о бурной молодости или жалоб на соседку, что вечно заходит к ней вечером и не даёт посмотреть любимую передачу. Сегодня она была молчалива: лишь поздоровалась с ним и поблагодарила, когда тот принёс ей завтрак. А потом ему пришло сообщение от Чанбина: «Жди напарника. Уже едет к тебе». Феликс не понял, что он чувствует по этому поводу, с одной стороны это шанс завести друга, а с другой он не хотел делить внимание старушки ещё с кем-то. Через час обещанный напарник не появился, и парень решил выйти на улицу, чтобы встретить его — он знал, что район этот был запутанным и найти нужный адрес будет непросто. Дождь всё ещё не прекращался, и прохожих совсем не было. От нечего делать рука сама потянулась за пачкой сигарет, старенькая зажигалка долго сопротивлялась, но наконец поддалась и позволила парню насладиться терпким табачным дымом. А потом подошёл он. Высокий, широкоплечий, с мокрыми светлыми волосами, что доставали до плеч, Феликс заметил парня из далека, но вблизи рассматривать не хватило духу. Кроме телосложения он заметил брендовые кроссовки и брендовую джинсовку — он ненавидел таких, ненавидел и боялся. Незнакомец зачем-то искал домик миссис Ким. В голове Феликса картинка богатенького сыночка, занимающегося волонтерством не сложилась, поэтому он так и не сказал, что парень уже пришел туда, куда надо. Блондин немного замешкался, но пошёл дальше. И отлично. От таких всегда только проблемы. А Феликс остался мокнуть под дождем, выкуривая очередную сигарету в ожидании напарника, который точно не ходит в кроссовках, цена которых превышает годовой доход его семьи. Сигаретный дым уже обжигал горло, а напарник так и не приходил. Феликс уже почти собрался заходить во двор, как кто-то его опередил. Снова этот высокий блондин. Нашёл всё-таки. Этот день всё же испорчен.