Сад Афродиты

      — Агдалия? — Бесс обращается ко мне. Я не собиралась отвлекать Бесс, потому что сегодня в Театре много гостей, но я, конечно, не могу проигнорировать лично обращение. Я подхожу, киваю вместе приветствия.       — Хочу предложить вам что-то особенное сегодня, — говорит Бесс. — Как постоянной, уважаемой гостЬе. Новый сольный опыт.       — Благодарю, — говорю я. — Что же у вас особенного?       — Новый уголок в саду, — говорит Бесс. — Мы готовили его всю зиму, но только сейчас стало достаточно тепло для того, чтобы его можно было открыть для гостИй. Предлагаю вам стать первой, кто его посетит.       — Я бы с радостью, — говорю я. — Но у меня сейчас месячные. Это может помешать?       — Нет, — говорит Бесс. — Не беспокойтесь об этом.       Мажордом проводит меня через галереи к саду. Я неплохо знаю Театр — все-таки хожу сюда уже шесть лет — и поэтому заранее знаю, когда мы вдруг выйдем на улицу. За очередной дверью оказывается крыльцо с мраморными ступенями, спускающимися в небольшой круглый бассейн. Кроме крыльца, бассейн со всех сторон окружен высокими плотными кустами, которые отделяют все уголки сада друг от друга, но прямо напротив ступеней в кустах прорезана небольшая арка. За аркой почти ничего не видно — здесь темно, горят только свечи по краям бассейна.       — Подготовьтесь в бассейне, а потом позвоните в колокольчик и идите через арку, — говорит мажордом. Серебряный колокольчик он ставит на одну из мраморных ступеней. Я киваю, и мажордом уходит. Все в Театре знают, что я не люблю раздеваться на глазах у других людей.       Я снимаю одежду, складываю ее у двери, подбираю колокольчик, спускаюсь в воду. Она очень горячая, и я погружаюсь в нее медленно — левая стопа, щиколотка, правая стопа, щиколотка, икра. Вода обжигает мои колени, потому бедра и ладони, касается моих половых губ, потом лобка, складок на животе. Я делаю еще один шаг вперед — пар и за ним вода обволакивают мою грудь, плечи. Я делаю глубокий вдох и на несколько секунд погружаюсь в воду с головой. Мне жарко, и я чувствую каждый сантиметр своего тела, каждую складку и растяжку.       Я выныриваю уже возле арки, но не иду дальше — сначала мне нужно возбудиться. Я одна из тех гостИй Театра, которым нужно время, для того чтобы настроиться на секс. Я сажусь на подводные ступеньки ведущие к арке и закрываю глаза. Ноги раздвинуты, руки расслаблены. Я пытаюсь представить, что ждет меня за аркой, и чувствую, как тело медленно просыпается. Я свожу ноги, потом снова их раздвигаю. Мои половые губы набухли, но я еще не готова. Моя грудь становится очень чувствительной, я вдруг снова замечаю какая вода в бассейне горячая — хотя мне казалось, что я уже к ней привыкла. Наконец я поднимаю над водой колокольчик, осторожно встряхиваю. Над водой бассейна проносится тихий звон — и тут же у меня за спиной вспыхивает свет. Я не оборачиваюсь, я смотрю на отблески на воде. За аркой играет музыка — медленная и плавная арфа. Под водой я кладу руку себе на живот, чувствую, что готова. Медленно поднимаюсь, и мое тело покрывается мурашками. В саду не так тепло, как в бассейне.       Я оборачиваюсь и вижу за аркой второй круглый сад, окруженный высокими кустами и освещенный прожекторами, спрятанными в траве. Этот сад больше бассейна и почти весь занят мраморной плитой, на которой возлежит огромная, в три или четыре человеческих роста, женская статуя из такого же белого мрамора.       Я вижу Афродиту с одной из картин Театра — я узнаю ее по вырастающей из плиты раковине, которая служит для нее подушкой, узнаю по складке жира на лобке, нависающей над ее огромной, слегка приоткрытой вульвой, узнаю по вытянутой руке, будто сжимающей гигантский невидимый фрукт — пальцы статуи шире моих запястий, — узнаю по надменному взгляду, по толстым губам, высоким скулам, узнаю по большим, свисающим грудям, по возбужденным, вставшим соскам, каждый из которых я вряд ли смогла бы взять в рот целиком.       Я опускаюсь на колени и ползу к мраморной Афродите, к раскинувшейся между ее массивных ног вульве. Я вижу огромные половые губы, толстые мраморные складки малых губ, возбужденный бугор клитора. Я кладу руку на мрамор под клитором — он теплый, шершавый и твердый, очень твердый. Мне хочется прижаться к нему всем телом, почувствовать эту вульву на своей груди, своих плечах.       Мне нужно приподняться, чтобы взяться рукой за клитор Афродиты — я провожу по нему пальцами, обхватываю его двумя руками, притягиваю себя к мраморной вульве.       Чуть поворачиваюсь, и моя правая грудь входит в раскрытое темное влагалище, моя кожа скользит по теплому твердому мрамору, мой сосок трется об эту белую кожу, и я прижимаюсь к Афродите, проталкиваю в нее грудь. Я целую, облизываю большую мраморную губу, чувствую ее ртом и грудью. Мне нравится, как влагалище Афродиты сжимает мою грудь, как ее мраморная кожа согревает меня, как липнет к моему мокрому телу. Я снова тянусь вверх, подтягиваюсь на клиторе Афродиты — мне хочется прижаться вульвой к ее мрамору. Моя грудь выскальзывает из ее влагалища, и я чуть не срываюсь вниз от приятной боли в соске, который слегка задевает край мраморной губы.       Я забираюсь на клитор Афродиты, опираюсь руками и грудью о складку у нее на лобке, прижимаюсь к ее мраморному клитору своей теплой, мокрой, липкой от смазки, воды и крови вульвой, вздрагиваю всем телом от того, как шершавый мрамор слегка раздвигает мои половые губы, как трется о мой собственный возбужденный клитор. Я двигаю бедрами, мой живот упирается в мрамор, моя голова запрокинута — мне нравится стонать, чувствуя мраморную Афродиту всем своим телом. Она давит на мою грудь, на мой живот, на мои колени и ягодицы.       Я еще не на краю. Я хочу большего. Впереди, над мраморными складками живота, видны возбужденные соски Афродиты. Я хочу почувствовать один из них внутри себя, хочу, чтобы Афродита вошла в мое тело, чтобы я извивалась, чувствуя своей вульвой, своим влагалищем ее мраморный сосок.       Я забираюсь на лобок Афродиты, оставляя позади белый в красных разводах крови, блестящий от смазки, клитор. Я медленно ползу по огромному телу — я хочу чувствовать его бедрами, щиколотками, грудью, губами, вульвой, пальцами, животом.       Моя рука ложится на левый сосок Афродиты, обхватывает его, и я подтягиваюсь, чтобы забраться на ее грудь. Теперь я вижу ее лицо — она смотрит прямо на меня, смотрит сквозь меня, смотрит как я встаю на ее груди на колени, как опускаюсь вульвой на ее возбужденный мраморный сосок, смотрит, как сосок исчезает во мне, как я тяжело дышу, прижимаясь к ее мраморной груди, как я двигаю бедрами, чтобы ее сосок вошел глубже в мое влагалище.       Он большой и горячий внутри меня. Я сдвигаю бедра, выпрямляюсь, осторожно прикасаюсь пальцами к собственному клитору. Афродита смотрит на меня, и я только теперь замечаю, что губы у нее раздвинуты в улыбке. Она специально выставила свой сосок так, она знала, что я захочу почувствовать его внутри, что я залезу ей на грудь, чтобы достичь оргазма. Я очень сильно возбуждена, я готова к оргазму, но мне хочется, чтобы Афродита знала, что это я пользуюсь ее мраморным телом, что я сама довожу себя до оргазма. Я знаю, что для этого мне нужно кончить об ее губы, об ее наглое, надменное лицо.       Я медленно слезаю с ее соска, ползу вверх к ее полным губам. Я оставляю следы крови и смазки на ее шее, на ее подбородке, на ее твердой, белой коже. Я забираюсь на лицо Афродиты. Ее нос упирается мне в живот. Я сажусь на ее рот, так чтобы чувствовать клитором ее верхнюю губу. Моя вульва липнет к теплому мрамору, мои руки обнимают жесткие, шершавые скулы. Я двигаю бедрами, трусь клитором о ее рот, чувствую подбирающийся оргазм. Я хочу кончить об рот мраморной Афродиты.       Оргазм бросает меня вперед, на теплый мрамор. Я крепче сжимаю огромное лицо, закрыв глаза бьюсь коленом об ее подбородок. Я кончаю, кончаю чувствуя ее губы своими бедрами, своим клитором, чувствуя ее нос своим животом. Ее твердое лицо легко сминает мое мягкое тело. Я дергаюсь, прижимаюсь к мрамору, кончаю, кончаю, из моей груди, мокрой от пота, вырываются тихи стоны. Я целую мраморный лоб Афродиты и чувствую бедром липкую смазку, горячую кровь на ее губе, на ее белой мраморной коже, на ее огромном, бесконечно прекрасном теле. На теле, с которым я только что достигла оргазма, тела, на котором я оставила мокрые следы своего собственного тела. Не мраморного, но живого и прекрасного. Все еще чувствующего волны мраморного оргазма.