Экзорцист

      Дитрих вынул ключ из замка зажигания, подхватил папку с пассажирского сиденья и вышел из машины. Мягко стукнула дверца, и коротко пиликнула сигнализация. Хотя, казалось бы, кто посмеет угнать машину с парковки при церкви? Верить в это мог только последний наивный младенец. Особенно, если речь идёт о церкви, при которой действует приходская школа. Впрочем, кому школа, а кому приют. В последнее время подкидышей, конечно, уже не оставляли — глобализация и цифрование всего подряд делали своё черное дело. Теперь детей в приют родственники сдавали официально после лишения или ограничения родительских прав, но ещё лет десять назад младенец на пороге церкви не вызывал удивления.       Дитрих раздраженно потёр тонкими пальцами висок, безуспешно пытаясь прогнать головную боль. Подобные визиты вызывали у него мерзкую мигрень, спастись от которой помогал только двадцать второй псалом и заначка на двадцать второй же странице. К счастью, приступы, несмотря на продолжительность, начинались вполне терпимо. Некоторое время Дитрих даже позволял себе игнорировать гудящую голову не только внешне.       Высокая и резная дверь церкви раздражающе скрипнула, пропуская внутрь. Дитрих шагнул в гулкий полумрак, а навстречу уже спешил служка. Дитрих поздоровался, представился, и тут же забыл имя служки, который суетился вокруг, увеличивая прошедшую было головную боль. Дитрих мерно кивал в такт словам, не особо прислушиваясь к их смыслу. Да и зачем? Всегда одно и то же. Разнилось лишь количество детей да имена преподобных. Впрочем, Дитрих не обращал внимания даже на это. Какая ему в сущности разница? Скорей бы уже закончить тут и вернуться назад. Хотелось бы однажды подумать «домой».       В классе оказалось всего несколько мальчишек. Почти все с грохотом отодвинули задами стулья и встали. Последний — нескладный и очень худой подросток — встал нарочито неторопливо, всем своим видом демонстрируя вызов. Бессмысленный, ни на что не влияющий, но обещающий кучу неприятностей. Дитрих мазнул по парнишке безразличным взглядом разноцветных глаз и поднял руку, прерывая педагогические потуги служки. Тратить время на выслушивание суетливых выкриков не хотелось совершенно. — Зовите меня отец Дитрих, — мягко представился он. — Я расскажу вам об экзорцизме.       Тощий пацан звонко хмыкнул, показывая, что не купился на мягкость. Ну, и правильно, собственно, делал. Хорошие инстинкты.       Дитрих дежурно прочитал лекцию, ответил на банальные вопросы, дал подержать в руках каменные четки, словом, отбыл свою программу, так ни разу не раскрыв папку и не заглянув в листы. Тощий пацан смотрел, будто целился, но так и не открыл рот со свежими точечными проколами вокруг губ. Ясно, договорился уже. Но, судя по взгляду, не в последний раз. Дитрих, сам не зная зачем, внимательно оглядел руки мальчишки. Тонкие, длиннопалые — вырастет той ещё оглоблей — с характерными синяками вокруг запястий. Дитрих хорошо знал о «воспитательных мерах», хотя сам никогда им не подвергался. Кроме чёрной души дьявол одарил его ещё и мозгами. Гнилыми, порчеными, но вполне рабочими. Даже забавно, как легко ему прятаться за колораткой. А мальчишка смотрит так, словно видит суть своими почти прозрачными глазами. Опасный мальчишка.

***

      Герхард сам не понял зачем потащился следом за приглашенным святым отцом. Святым, ха! Знает он эту святость! С рождения при церкви же! И этот, наверняка же, такой как и остальные. Пусть и корчит из себя добрячка. Все они поначалу корчат. Угу, «для твоего же блага». Но глубинное чутьё ворочалось где-то под пустым желудком. Что-то было не так в этом высоком и худом до прозрачности экзорцисте со стянутыми в низкий хвост волнистыми волосами. Ну, остальные-то морды на пожертвованиях отъели, гладкие все, даже если пузо не торчит. А этот — аж кожа в сеточку сосудов. И глаза разные. Сам весь такой чистенький и опрятненький, какими священники и не бывают, даже если епископы. Герхард видел одного. Давно, еще в прошлом году. Так вот — ничего общего.       На стоянке пришлый экзорцист остановился, достал из кармана пачку сигарет и нервно прикурил. Герхард восхищённо выругался. Вот это да! Не прячется даже! И сигарета странная — тонкая и черная.       Экзорцист медленно выдохнул почти прозрачный дым и посмотрел прямо в глаза. Герхард не стал прятаться, а нога за ногу поплелся вперед, вызывающе сунув руки в карманы. Только недавно заново вытащил нитки — и чего за мания у настоятеля все зашивать? — Надумал, что хочешь спросить? — экзорцист улыбался так же мягко, как и на лекции, но разноцветные глаза оставались такими же безучастными. Вот и кого он хочет обмануть этой своей улыбочкой? — Надумал, отец Дитрих, — Герхард растянул губы в улыбке мало отличающейся от оскала. Пусть знает, что он запомнил имя. — Ну спрашивай. — Что надо сделать, чтобы тоже стать экзорцистом? — Герхард почувствовал, как напряглись плечи. И чего только спрашивал? Не ответит же. Все они сразу начинают нести пургу про «его интересы». — Много чего, — отец Дитрих затянулся, не глядя на Герхарда, но его взгляд каким-то неведомым образом оживился. — И ничего из того, что тебе бы понравилось. — Звучит похоже на правду, — неохотно признал Герхард. — А если я рискну?       Экзорцист снова прижал к тонким губам свою чёрную сигарету, по-кошачьи медленно моргнул. — Молитвы, писания, послушание, физическая подготовка, — скучающе перечислил, намекая, что Герхард выбросит мысль об экзорцизме ещё к обеду. И, явно на всякий случай, добавил. — Умение работать в команде. Экзорцисты всегда действуют парами.       Вот только этого не хватало! Хотяяя… Герхард смерил отца Дитриха долгим взглядом снизу вверх. Скользнул по блестящим черным ботинкам, огладил длинные и тонкие, как у журавля ноги в отутюженных брюках, пересчитал мелкие пуговички накрахмаленной рубашки, задержался на тонких, нервных пальцах, мазнул по обветренным губами и уставился в глаза. — Будете моим напарником, отец Дитрих? — со всей мальчишеской наглостью выпалил и даже не осекся.       Пусть только пообещает.