Глава 21: Uгодник
12 июня 2022 г., 17:42
Лайт, также известный как детектив Кей, проводил своё свободное время, ходя по магазинам Лондона. Близился двадцать третий день рождения Эла, и Лайт хотел убедиться, что закупил всё необходимое перед поездкой. Каким-то чудом Эл ещё не пронюхал о том, что места на арктический круиз уже забронированы и оплачены. Лайт очень надеялся, что для Эла это станет путешествием всей его жизни. Он не раз говорил, что хочет полюбоваться северным сиянием и поесть мороженое при минусовой температуре.
Поморщившись, Лайт оглядел только что купленное термобельё. Лично для него это путешествие вряд ли станет особенно приятным. Для него лучший отпуск — это жариться на солнышке где-нибудь на тропическом пляже.
Тем не менее, Эл хотел ледники, и он их получит. Оставалось надеяться, что роскошь круизного лайнера окажется под стать его цене, и что отопление там будет работать круглые сутки.
— Лайт? Господи боже, это и правда ты, Лайт Ягами?
Обернувшись, Лайт с изумлением увидел, как к нему в объятия бежит не кто-нибудь, а Такада Киёми, его давняя школьная любовь.
Она выросла в поразительно красивую молодую женщину. Коротко подстриженные волосы подчёркивали чёткие и изящные линии её лица, а стиль одежды был таким же элегантным и безупречным, как и прежде. Если Лайт помнил правильно, его с самого начала привлекло в ней то, как она одевалась и вела себя. Киёми была не такой, как другие пустоголовые девчонки, она всегда держалась с элегантностью и достоинством, и Лайт этим восхищался.
— Киёми Такада, — ослепительно улыбнулся Лайт. — Только посмотри на себя! Ты просто мечта. Что ты делаешь в Лондоне?
— Я в отпуске на несколько недель, путешествую по Великобритании. В ближайшее время отправлюсь в Уэльс, а потом в Ирландию. Такая красивая страна, ты был там?
Лайт вежливо покачал головой и отошёл в сторонку, чтобы пропустить толпу школьников.
— Я сейчас живу в Винчестере, — уклончиво ответил он и, не удержавшись, добавил с гордостью: — Я теперь детектив, работаю вместе с L.
— С L? С тем самым L? — поразилась Киёми и взволнованно прошептала: — Боже мой! Я всегда знала, что ты далеко пойдёшь, но чтобы настолько! Господи! Как жаль, что у меня сейчас нет времени обменяться новостями, у меня важная встреча через пятнадцать минут. Даже в отпуске приходится работать! Вот, это мой номер. Позвони мне, встретимся, выпьем и поболтаем, ладно?
Лайт открыл рот, чтобы отказаться, слова: «Лучше не стоит, я помолвлен» уже готовы были сорваться с языка, но Киёми быстро поцеловала его в губы и пропала в толпе, торопясь поймать такси. Лайт смотрел ей вслед с некоторым ошеломлением. Не каждый день вот так посреди улицы встречаешься со своей первой любовью, особенно в чужой стране.
Посмотрев на визитку Киёми, он сунул её в карман. Попозже он расскажет о ней Элу, может быть, даже познакомит их. Конечно, Эл не особо любит знакомиться с людьми, но Киёми должна ему понравиться. Она умная и интеллигентная, что в ней может не нравиться? Если уж Эл смог найти общий язык с Мисой, то и с Киёми наверняка поладит.
О, а вот и он, кстати говоря…
Лайт вытащил мобильник и улыбнулся, глядя на высветившуюся на экране оригинальную заставку. Эл установил на свой контакт фотографию Покки и назвал его «Эл Лоулайт-вскоре-Ягами». Лайт, если честно, считал это чертовски очаровательным.
— Привет, Рю, — улыбнулся Лайт, с лёгкостью переходя на использование кодовых имён и псевдонимов. Теперь это стало для него второй натурой.
— Кей, ты где?
— На улице Бонда, покупаю всякие мелочи.
— Хвала господу, ты ещё не уехал. Мне нужно, чтобы ты зашёл в «Марк энд Спенсер» и купил ящик шампанского «Дом Периньон». И, пожалуйста, несколько упаковок конфет «Свинка Перси».
— Э-э, чего? — не понял Лайт, круто разворачиваясь и шагая к универмагу, мимо которого только что прошёл.
— Шампанское «Дом Периньон». Ящик. Шесть бутылок. В подарочной упаковке. Конфеты «Свинка Перси» — кучу. Мне сообщение тебе отправить или до тебя всё-таки дошло?
Лайт шумно выдохнул через нос. Эл прямо сейчас усиленно нарывается на очередной сеанс порки.
— Дошло. Но с чего я-то должен это покупать? Закажи через интернет, да и всё…
— Нет! Сегодня грёбаный день рождения Роджера, а мы все дружно про него забыли. Поэтому шампанское нужно срочно… и мне бы очень хотелось этих конфет.
— Да? А я было решил, что они тоже для Роджера, — пошутил Лайт, заходя в универмаг. Найдя отдел «Еда и напитки», он в ужасе уставился на цену за одну бутылку этого дорогого игристого вина.
— Боже, Эл, это дерьмо стоит кучу денег, — пробормотал Лайт, загружая бутылки в корзину.
— Знаю, причём на вкус и есть дерьмо, — фыркнул Эл. — Но это то, что ему нравится и то, что его заткнёт. Расплатись моей карточкой, ладно?
Закатив глаза, Лайт сунул в корзину бутылку водки и немного сока маракуйи для себя. Кондитерский отдел был завален тоннами конфет, о которых Лайт и слыхом не слыхивал, но, к счастью, название «Свинка Перси» было достаточно запоминающимся. Лайт нагрёб в корзину запрошенную «кучу» и отправился на кассу. К тому времени, как с покупками было покончено, он напрочь забыл о Киёми Такаде…
***
На следующий день произошло ещё одно событие, которое снова отвлекло Лайта от мыслей о Такаде — малыши-рыбки переселились из своего детского аквариума во взрослый. — Мои детки так быстро выросли, — с некоторой скорбью вздохнул Эл, аккуратно перенося последнего малька в аквариум. — Очень надеюсь, что Левиафан не будет их обижать. Рюк, если бы ты согласился присмотреть за ними, было бы очень здорово. Я дам тебе за это много яблок, ладно? Лайт, слушая, как Эл болтает с невидимой сущностью, только головой покачал. Его немного раздражало, что он не может видеть Рюка, однако Эл был достаточно любезен и нарисовал для Лайта его портрет. Картина получилась страшненькая, но шинигами в неё просто влюбился и гордо повесил на стену своего домика. Эл, чудила, даже подписал её! Зазвонил мобильник, и Лайт рассеянно ответил. — Лайт! Ты же обещал позвонить! Завтра днём я уезжаю, поэтому сегодня вечером ты должен со мной выпить, и никаких отговорок! Буду ждать в семь часов возле «La vie En Rosse». До встречи, дорогой. Эл, расслышав голос в трубке, уставился на Лайта с каменным выражением лица, а когда прозвучало слово «дорогой», его бровь раздражённо взметнулась. — И кто это был, скажи на милость? Лайт, встретив его взгляд, тяжело сглотнул и затараторил, спеша обезвредить стоящую перед собой бомбу замедленного действия. — Прости! Я в последнее время был так занят, что совсем забыл тебе сказать. Вчера я случайно столкнулся со своей одноклассницей, и она пригласила меня пропустить с ней пару стаканчиков. У меня это совсем вылетело из головы, но… завтра она уезжает в Уэльс… Эл кивнул. Он был совсем не против, чтобы Лайт повидался с одноклассницей, тем более что, если подумать, каковы были шансы, что в центре Лондона Лайт натолкнётся на кого-нибудь из своих старых знакомых? У него было полное право пообщаться со школьной подругой. При условии, что она не претендует на нечто большее, конечно… — Ну, ладно, — улыбнулся Эл, успокоенный ласковым поцелуем в щёку. — Давай я попрошу Ватари заехать за тобой потом? — Да я машину возьму… — Даже не думай, — отрезал Эл. — Английские законы о вождении в нетрезвом виде сильно отличаются от японских, Лайт. Когда соберёшься домой, позвони Ватари, он тебя заберёт, — он наставительно щёлкнул Лайта по носу и добавил: — И не забудь похвастаться своей подруге, какой я у тебя замечательный. Улыбка Лайта немного увяла. Чёрт возьми. Он совсем забыл сказать Киёми, что Эл — его жених. С другой стороны, с тех пор, как Киёми была его девушкой, прошло пять лет. Теперь они оба — взрослые люди, и Лайт был уверен, что Киёми хочет всего лишь невинно пообщаться со старым приятелем, ничего более. Если же у неё на него другие планы, тогда Лайт, конечно, будет очень польщён, но сразу ей объяснит, что на самом деле он не натурал и что единственный, кто его интересует, это Эл. До самого вечера они оба не вспоминали о встрече Лайта с подругой, поскольку были слишком заняты делами и обучением мальчиков. В пять часов Лайт извинился и отправился переодеться. Разложив перед собой все свои лучшие рубашки, он заверил себя, что наряжается вовсе не ради встречи. Просто Киёми была очень стильной женщиной, да и встреча пройдёт в модном винном баре, так что выглядеть нужно соответствующе… Но если уж быть совсем честным, он одевался, чтобы произвести на неё впечатление. Он хотел продемонстрировать своей первой любви, что он богат и привлекателен. А почему бы и нет, собственно? Это не более чем безобидная забава, ведь Эл единственный, кто для него важен. Лайт просто любил время от времени приласкать своё самолюбие, и в этом, по его мнению, тоже не было ничего плохого. «Однако ты не сказал ему, что Киёми — твоя бывшая», — злорадно напомнил ему внутренний голос, когда Лайт поправлял галстук. Нахмурившись, он уставился на своё отражение в зеркале. Он же не соврал Элу, теперь Киёми для него просто старая подруга, почему он должен чувствовать себя виноватым? Побрызгавшись любимым одеколоном, Лайт счёл себя готовым. Выглядел он идеально, из причёски не выбивалось ни единого волоска, а новый серый костюм сидел, как влитой. Некоторое время Лайт полюбовался исключительным пошивом и тем, как дорогая ткань едва уловимо переливается на свету, после чего взглянул на часы. Он всегда гордился своей пунктуальностью, а если промедлит ещё немного, то наверняка опоздает. Ещё раз оглядев себя в зеркале и убедившись, что всё идеально, Лайт вышел из комнаты. Напоследок он зашёл в кабинет, чтобы поцеловать Эла, и сразу же почувствовал на себе восхищённые взгляды. Это было до того приятно, что даже кожу покалывало, и он широко, лучезарно улыбнулся. Эл с непроницаемым выражением лица отметил его костюм и лосьон после бритья, и в его мозгу зазвенел тревожный звоночек. Если Лайт собирается всего лишь на встречу с подругой, то какого дьявола он так вырядился? Или эта Киёми Такада имеет для него более личное значение? Поймав взгляд Мелло, Эл незаметно подал ему знак рукой. Мелло встал и быстро вышел из кабинета, за ним сразу же последовали Ниа и Мэтт. — Э-э, что это с ними? — не понял Лайт, глядя на их удаляющиеся спины. — Что-то случилось? Эл макнул в кофе печенье и съел его, хотя желудок крутило. — Я уверен, что с ними всё хорошо. Приятного вечера, — сказал он и даже умудрился улыбнуться, хотя улыбка вышла не такая яркая, как обычно. — Не забудь позвонить Ватари, когда соберёшься вернуться. Лайт уловил его несколько безжизненный тон и приподнял бровь. — А с тобой тоже всё нормально? — забеспокоился он, заметив, что Эл угрюмо обгрызает краешек одного печенья, тогда как целая тарелка стоит рядом нетронутая. — Голова болит, Лайт. Весь день покоя не даёт. Я думаю принять ванну и пораньше лечь спать, — Эл потянулся и медленно поднялся со стула. Он даже не соврал, голова действительно болела, и то, что Лайт вырядился как падший ангел, чтобы «пообщаться» с мисс Киёми, мать её, Такадой, делу совсем не помогало. Зачем он так приоделся для этой женщины?! Эл очень скоро это выяснит, и если Лайт вообразил, что ему сойдёт с рук интрижка с какой-то шлюхой, то ему быстро докажут обратное! — Котик, ты совсем бледный. Иди, ложись пораньше спать, а я ненадолго, ладно? Нежный поцелуй в висок Эл выдержал со стоическим хладнокровием. Лайт снова нахмурился, но время поджимало, и он зашагал к выходу, уже предвкушая вечер с подругой. Едва он вышел за дверь, Эл подозвал к себе своих преемников и с одобрением оглядел их внешний вид. Мелло перевоплотился в Мелину, одну из своих альтер-эго, придуманную им для тайных операций. Его блондинистая унисекс-причёска «боб» и стройная фигура прекрасно подходили для андрогинного образа. Мэтт стал Матиасом, горячим ирландским парнем Мелины, щеголяющим окладистой бородой и потрёпанными дизайнерскими шмотками. Ниа, который не особо жаловал подобные перевоплощения, надел джинсы и каштановый парик, чтобы скрыть свои белые волосы. Чёрный джемпер с V-образным вырезом, сумка с ноутбуком и очки в роговой оправе превратили его в ботаника-хипстера, одного из тех богатеньких студентов, которые были завсегдатаями винного бара. — Говори, что делать, — прошипел Мелло, зловеще блестя ярко-красной помадой. — Если он тебе изменяет, я сразу же его кастрирую. Ржавым скальпелем. Эл вымучил из себя ироничную улыбку: — Мелло, если он мне изменяет, думаю, ты понимаешь, что тупым, ржавым скальпелем я кастрирую его сам. Аппаратуру надёжно прикрепили? — Да! — хором отрапортовали парни. — Все камеры и микрофоны готовы к работе. Какой приказ? Эл вздохнул и с несчастным видом запихнул в рот горсть зефира. — Держитесь поблизости. Слушайте, наблюдайте. Сомневаюсь, что Лайт сможет вас раскусить под этой маскировкой, вы все исключительно умело работаете под прикрытием. Но если каким-то чудом он вас узнает, немедленно возвращайтесь в Вамми. Я разберусь с Лайтом, когда он вернётся. — Вот дерьмо, не хотел бы я оказаться на его месте, — проговорил Мэтт с мелодичным ирландским акцентом. — Несчастный ублюдок даже понять не успеет, откуда ему прилетело. — Ну, он вполне может оказаться невиновен, а мы всё неверно интерпретируем, — заметил Ниа, протирая очки. — Нет. Я нутром чую, что здесь что-то нечисто, — пробормотал Эл, вперив взгляд в пол и готовя себя к тому, что ему предстоит узнать. Он привык всегда прислушиваться и действовать сообразно своим инстинктам, своей интуиции, именно благодаря этому он до сих пор умудрялся оставаться в живых. Он не станет закрывать глаза и держать себя в блаженном неведении, пусть даже это звучит более заманчиво, чем узнать, что у Лайта есть кто-то на стороне. — Что бы он от тебя ни скрывал, мы докопаемся до сути, — пообещал Мелло/Мелина. — Так, поскольку я самый толковый в работе под прикрытием, операцию возглавлю я. Команда, выдвигаемся! Эла подташнивало от беспокойства, но он невольно улыбнулся при виде их юношеского энтузиазма. Мальчишки вышли за дверь, и теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Им понадобится полчаса на то, чтобы добраться до бара и настроить своё оборудование. Эл принялся расхаживать по кабинету из угла в угол, то и дело бросая взгляд на свои кольца. Если Лайт лгал ему… это его уничтожит. Эл предпочёл бы, чтобы Лайт стал Кирой и убил его, чем вот так предал. Умереть было бы во сто крат лучше, чем терпеть унижение и боль от разбитого на тысячу осколков сердца по вине того, для кого Эл так много сделал. Вошедший в кабинет Ватари посмотрел на его бешеные метания взад-вперёд и поставил поднос с чайным сервизом на стол. — Эл, что случилось? — спросил он, многоопытно наливая ему чашку чая и указывая на диван. Эл испустил долгий, душераздирающий вздох, сел на диван и, нахохлившись, начал изливать душу на тему Лайта и Киёми, мать её за ногу, Такады…***
— Вижу его, — шепнул Мэтт. — На пять часов, сидит рядом с красоткой в кремовом пальто. Мелло незаметно огляделся. Ну конечно, вон он, Лайт Ягами, воплощённое очарование, наливает бокал вина своей… подруге, а та пожирает его обожающим взглядом. — Принято. Видео и аудио готовы, эфир через десять секунд. Мэтт, иди в бар, закажи немного этого дерьмового вина и безалкогольного для Ниа. А ты, Ниа, давай за мной, ты типа мой племянник. — Вот радость-то, — проворчал Ниа и сгорбился. — Пойдём присядем, милый, расскажешь мне про свой колледж, — прощебетал Мелло с мягким южным акцентом. — Мы с твоим дядей так по тебе соскучились! Как тебе этот бар? — Да ничё так, нормально, — буркнул Ниа другим, более низким голосом. Они с Мелло прошли мимо Лайта и заняли столик прямо за его спиной, на что Лайт не обратил никакого внимания. — Мы в Лондоне редко бываем, но каждый раз обязательно заглядываем сюда. За их «Merlo D'etrsa» можно умереть, дорогой. — Я не пью, тётя Мелина, — фыркнул Ниа, делая вид, что пролистывает что-то в телефоне. На самом деле он перехватывал и записывал разговор Лайта и Киёми. — Должен признаться, Киёми, когда я увидел тебя, моё сердце дрогнуло, — мило улыбнулся Лайт. — Я сразу вспомнил день, когда мы впервые увидели друг друга в школе. Ты помнишь? — О да, — с ностальгией вздохнула Киёми. — Кажется, что это было только вчера… Лайт кивнул и посмотрел в окно. Все его мысли были о том, прошла ли у Эла головная боль, поэтому он вздрогнул от неожиданности, когда Киёми вдруг взяла его за руку. Её взгляд замер на кольцах. — О-о-о! Ты мне не сказал, что помолвлен, Лайт. Она выглядела такой убитой горем, что Лайт несколько растерялся. Он понимал, что должен быть с ней честен, но не хотел ранить её чувства. — Да, недавно обручился, — кратко ответил он и сделал глоток вина. — Я хотел тебе сказать, но как-то к слову не приходилось. Киёми заставила себя улыбнуться, хотя в душе чувствовала горькое разочарование. Она до сих пор питала к Лайту тёплые чувства и надеялась, что эта случайная встреча снова сведёт их вместе… — Понимаю. Должно быть, это совершенно особенная девушка, раз ты ею так увлёкся, что даже кольцо надел. Лайт неловко поёрзал и отпил ещё вина в попытке успокоить нервы. Киёми была японкой до мозга костей, и Лайт не был уверен, сможет ли признаться в своём гомосексуализме, не запятнав себя в её глазах. Он бы очень этого не хотел, слишком велико было его восхищение этой женщиной. Тем более что она всё равно не знала Эла и вряд ли смогла бы понять. — Она замечательная, — тихо сказал Лайт. — Её зовут Элли. — Элли? — удивилась Киёми. — Англичанка? Должна признаться, я поражена. Никогда бы не подумала, что ты решишь жениться на иностранке. Глаза Мелло превратились в две узкие щёлки, и он в два больших глотка осушил свой бокал. — Притормози, милая, — осадил его Мэтт, растягивая слова. — Давай не будем гнать коней, а? — Конечно, — сладко улыбнулся Мелло, метнув на Мэтта быстрый взгляд. — Принеси мне ещё, ладно? Мэтт недовольно фыркнул, но снова направился в бар. Краем глаза он заметил, как Лайт придвинулся к Киёми и обнял её за плечи…***
— Элли! — прошипел Эл и в ярости хрястнул кружкой о стену. — Сраная Элли! Ватари поморщился: — Я полагаю, он имел в виду прозвище, которым тебя зовут дети… — Да, блядь, ясен хрен, Ватари! — рявкнул Эл, снова впиваясь в экран осатаневшим взглядом. Ватари призвал себя к долготерпению. В любой другой раз он отчитал бы Эла за такую несдержанность, но сейчас промолчал. Эл и так вне себя, не стоит раздражать его ещё больше. Беспокоясь о его здоровье, Ватари придержал язык и позволил Элу сквернословить и швырять вещи сколько его душе угодно. Помешать ему выплеснуть свой гнев было бы сейчас самым нецелесообразным вариантом из всех возможных. — Да как он смеет?! Воркует с этой грёбаной потаскухой! — задымился от бешенства Эл, глядя, как Лайт галантно вытирает слёзы, бегущие из прекрасных глаз Киёми, мать её за ногу, Такады. — О, держу пари, ему нравится, как она хнычет и скулит о своей любви к нему. Держу пари, у него сейчас стояк величиной с грёбаную Эйфелеву башню! Паскуда спесивая! Ватари страдальчески покосился на Покки, которую Эл притащил для моральной поддержки, и вернулся к своему вязанию. Эл же снова начал бегать кругами по кабинету и изрыгать ругательства. — Аррр! Щас бы по яйцам ему заехать! — рявкнул Эл, держась за голову. — Почему он так со мной? — Он ведёт себя непорядочно и намеренно вводит её в заблуждение. Полагаю, так он пытается потешить своё тщеславие. Но он тебе не изменяет, Эл, — попытался урезонить его Ватари, когда Эл бессильно плюхнулся за стол и сжал обеими руками раскалывающуюся от боли голову. — Он лгал ей обо мне и лгал мне о ней, Ватари. Как я теперь могу ему доверять? — Тебе просто нужно с ним поговорить и выяснить, почему он счёл необходимым скрыть правду… — О, можешь не сомневаться, так я и сделаю, — прорычал Эл. — Но должен честно предупредить, что после этого разговора тебе, возможно, придётся эвакуировать весь приют! Ватари снова вздохнул и помассировал висок. У него тоже начинала болеть голова, и ему очень хотелось, чтобы Эл прекратил, наконец, во весь голос выкрикивать оскорбления. — Нет! Ах ты, сука! Отвали от моего парня! Ватари удивлённо вскинул голову и уставился на экран, где Киёми Такада потянулась к Лайту с поцелуем. Лайт, совершенно не ожидавший такого от женщины, которую он всего лишь пытался утешить (в самом деле, Лайт?) застыл на месте, а Киёми прижалась к его губам в последней отчаянной попытке вернуть его в свою жизнь. — Всё, я его убью! — взревел Эл. — И её тоже! Рюк! Где моя тетрадь смерти, богом клянусь, я запишу имя этой шлюхи… Рюк обхватил его рукой за шею, аккуратно отжал точку в верхней части позвоночника, и Эл рухнул на пол, наконец-то тихий и спокойный. — Спасибо, — устало вздохнул Ватари, чья голова всё ещё гудела от воплей. — Большое спасибо, Рюк. Ты не мог бы отнести его в постель? А я съезжу за Лайтом. И если хочешь себе добра, я советовал бы тебе держаться подальше, когда Эл очнётся. — Сам знаю. Мне показалось, что он всерьёз собрался использовать тетрадь, а я пообещал ему, что в таких случаях не дам поддаться искушению, — пожал плечами Рюк. — Но я, конечно, не собираюсь торчать тут и смотреть на катаклизм, который вот-вот разразится. Ватари поморщился и натянул пальто. В который раз он подумал о том, что становится слишком стар для всего этого дерьма… Рюк подхватил Эла на руки и отнёс на постель. Эл, всё ещё в отключке, что-то злобно прорычал и Рюк торопливо отпрянул подальше. Будучи богом смерти, он боялся очень немногих вещей, и взрывной характер Эла Лоулайта был в их числе.***
— Киёми! Постой! Я люблю Элли! — оттолкнул её Лайт. — Ты очень красивая женщина, честное слово, но… Ниа молча повернул свой телефон экраном к напарникам. Ватари уже в пути, а Эла вырубили ради его же безопасности. — Ну всё, чёрт подери! — прорычал Мелло. — Отбой операции! Я пошёл! Мэтт вскрикнул и дёрнулся было его остановить, но не успел. Полутораметровый сгусток чистого бешенства подскочил к Лайту и Киёми. — Ты, подвинулась! — рявкнул Мелло на Киёми. Испуганная женщина подалась в сторону, давая ему место сесть. — Э-э… я могу вам помочь, мисс? — Завязывай с этим дерьмом, Фагами. Это я, — ухмыльнулся Мелло, наслаждаясь мелькнувшим на лице Лайта выражением неподдельного изумления. — М-мелло?! — с запинкой выговорил Лайт, не в силах отвести глаз от двух выдающихся выпуклостей, торчащих на его груди. — Точняк. Эл сразу просёк, что что-то не так, когда ты вырядился для встречи со своей грёбаной бывшей, — прошипел Мелло и прожёг Киёми свирепым взглядом голубых глаз. — Вот тебе факты, сучка. Лайт помолвлен с мужчиной по имени Эл, возможно, ты слышала о таком? Так уж вышло, что он величайший в мире детектив. Лайт — лживый кусок дерьма, и я искренне надеюсь, что Эл надерёт ему задницу так, что он до следующего года не оклемается. А ты — грёбаная потаскуха, лезущая к Лайту с поцелуями даже после того, как он сказал тебе, что помолвлен. Клянусь богом, если ты не уберёшься отсюда в ближайшие пять секунд… — Мелло незаметно вдавил лезвие выкидного ножа ей в бедро, — я вскрою тебе вот эту маленькую артерию и буду смотреть, как ты истекаешь кровью на моих глазах. Киёми побледнела от страха и судорожно схватила пальто и сумочку, после чего неуклюже поднялась на ноги. Под взглядами нескольких любопытствующих посетителей бара она с ненавистью уставилась на Лайта. — Ты отвратительный лжец, Лайт Ягами! Меня тошнит от тебя, никогда больше не хочу о тебе слышать, ты для меня мёртв! Мэтт проследил, как заливающаяся слезами женщина убежала из винного бара прочь, Лайт же, перепугано тараща глаза, повернулся к сидящему напротив него демону мести. «Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт», — только это стучало у него в голове, когда его грубо выволокли из бара и втолкнули в машину Ватари…***
Очнулся Эл вне себя от ярости. Рюк вырубил его, поганец! Взглянув на часы, Эл отметил, что сейчас только десять тридцать. Вполне достаточно времени, чтобы взять ножницы и порезать драгоценную одежду Лайта на лоскуты. В тот момент, когда Эл с чувством глубочайшего удовлетворения кромсал дорогущий коричневый костюм, его бледный владелец был за шиворот втолкнут в спальню донельзя взбешённым Ватари. — Сами разбирайтесь! Поговорите друг с другом, бога ради! И, Эл, не убивай его, — рявкнул Ватари и захлопнул дверь, предоставив Лайта его судьбе. Пора мальчику усвоить весьма болезненный урок касательно Эла, если уж он всерьёз намерен на нём жениться. — Ты… — прошипел Эл, свирепо сузив глаза, и резким движением вонзил лезвия ножниц в костюм. Ткань разорвалась в клочья с приятным треском. — Эл! Ну, котёнок, перестань, не порти мою одежду! — взмолился Лайт, когда Эл вытащил его любимый свитер от Армани. — Только не Армани! Котик, пожалуйста! Ножницы безжалостно вонзились в мягкую серую шерсть, оставив в ней огромную дыру. — «Только не Армани! Котик, пожалуйста!» — передразнил Эл и швырнул изуродованный двухсотдолларовый свитер Лайту в лицо. — Давай-ка сыграем в игру, Лайт. Ты будешь говорить мне правду. И если я решу, что ты лжёшь, ты лишишься ещё одного из своих драгоценных костюмов. Лайт умоляюще протянул к нему руку. — Сядь! — рявкнул Эл, и Лайт шлёпнулся на край кровати, как подрубленный. Эл угрожающе приблизил ножницы к его любимым джинсам и начал: — Почему ты не сказал мне, что Киёми Такада — твоя бывшая? — Потому что я знаю, как ты не уверен в себе! Я не хотел, чтобы ты попусту волновался! Это правда, Эл, клянусь. Я хотел встретиться с ней, чтобы просто поболтать. Я… ну, ладно, возможно, я немного флиртовал с ней и принарядился! Что я могу поделать, мне нравится, когда мной восхищаются! Эл улыбнулся и взял загодя приготовленный пузырёк с чернилами. Неуловимое движение запястья, и джинсы пришли в полную негодность. — Скотина! Это же мои лучшие! — заголосил Лайт, глядя, как они летят в кучу уже загубленных вещей. — Скажи. Мне. Грёбаную. Правду! — заорал Эл с полными слёз глазами и схватил пару итальянских лоферов. — Сказал уже! Эл, чтоб тебя, психованный ублюдок, я люблю тебя! Я люблю тебя даже сейчас, когда ты портишь мою одежду! Я не хотел, чтобы ты волновался, поэтому ничего не сказал! И сейчас чертовски об этом жалею! — Лайт проследил, как Эл аккуратно откладывает неповреждённые лоферы в сторону, и в нём зажглась искра надежды. — Следующий вопрос, — выплюнул Эл. — Почему ты такой тщеславный, высокомерный пиздюк? — Эй… — привстал Лайт, чувствуя, что язык Эла явно выходит из-под контроля. Огонёк зажигалки, прожигающий маленькие дырочки в конверсах, заставил его быстро сесть обратно. — Отвечай, — мягко сказал Эл, прожёг ещё одну дырочку и улыбнулся, услышав полный муки стон Лайта. — Я… я не знаю! Просто я такой! Я тщеславен! И высокомерен, и ничего не могу с собой поделать! — закричал Лайт. — Ради всего святого, умоляю, перестань уродовать мои вещи! Эл швырнул в него конверсы, и Лайт смятенно уставился на проплавленную подошву. — Третий вопрос. Зачем ты солгал и сказал, что помолвлен с женщиной по имени Элли? — Потому что Киёми — ярая приверженка японских традиций! Ты же знаешь, что люди там не очень хорошо относятся к гомосексуализму. Я не хотел, чтобы она чувствовала неловкость, и тебя тоже не хотел обидеть, когда сказал это! Чёрт возьми, я весь вечер изворачивался, чтобы не задеть ничьих чувств, и сам же оказался в дерьме! Эл помедлил и отложил в сторону майку, которую как раз собирался порезать. — Последний вопрос. Ты любишь меня, Лайт? По-настоящему любишь? Или ты стесняешься встречаться с мужчиной? Потому что если это так, то сейчас самое время в этом признаться. Я не собираюсь жениться на том, кто меня стыдится! — Я люблю тебя, Эл, чёрт подери! Я люблю тебя больше всего на свете! Я люблю тебя, когда ты ведёшь себя, как засранец, когда ты меня бесишь, я даже прямо сейчас тебя люблю! Сколько, блядь, раз мне это повторить, чтобы ты вбил это в свою тупую башку? Ты МОЙ. Я женюсь на тебе, даже если это меня убьёт, и я начинаю подозревать, что этим всё и кончится, грёбаный ты психопат! Эл медленно поднялся на ноги и оглядел масштаб разрушений. Он не чувствовал ни грамма вины. Если бы уничтожение одежды Лайта было необходимо для спасения их отношений, он установил бы в гардеробе чёртов огнемёт. Подойдя к Лайту, он со вздохом опустился на колени у его ног, протянул руки и обнял ладонями его лицо, погладил по подбородку. — Спасибо, что наконец-то был со мной честен, Лайт. — Око за око? — фыркнул Лайт. — Как всегда, — Эл прижался лбом к его лбу. — И ты меня любишь? — Бесконечно, — ответил Эл со слезами на глазах. Лайт вздохнул с облегчением, и Эл тут же добавил: — Ты высокомерный грёбаный мудак. — Псих, — парировал Лайт, слабо ухмыляясь в ответ на ухмылку Эла. — Эгоистичный ублюдок. — Одёжный потрошитель. Эл насмешливо приподнял бровь: — Серьёзно? Это всё, что ты можешь придумать? — А может, пропустим оскорбления и займёмся уже жарким сексом? — предложил Лайт, не отрывая взгляда от глаз Эла. — Думаю, да, — решил Эл. — При условии, что ты усвоил урок. — Да! Никогда больше не пытаться угодить всем сразу и не пытаться щадить грёбаные чувства. Всегда быть честным с тобой и никогда не лгать, если только я вдруг не захочу полностью сменить гардероб. Эл набросился на него и повалил спиной на постель: — Хватит болтать. Ватари мученически вздохнул и зажал уши. Шум, который производили эти двое, перешёл с гневных воплей на сладострастные стоны, эхом разнёсшиеся по коридору. — Значит, у них всё тип-топ? — поинтересовался Мелло, закрывая уши по примеру Ватари. — Ахх! О чёрт, Лайт, да! Вот здесь! О боже, да! — Полагаю, что так, — откашлялся Ватари. — Кто-нибудь желает перед сном беруши?
