Лестничная клетка

Светловолосый парень накидывал свою кофту, в которой ходил лишь на публику. Дома он щеголял исключительно в кофтах Ильи и, в принципе, во всем, что ему приглянется. Это вовсе не злит Корякова, лишь раздражение и улыбка, ведь все его вещи, которые попали под руку Денису, будут засраны в ту же секунду, каким нибудь соусом. Но и злиться на Коломийца не хотелось, они видятся так редко, что все остальное, кроме их телесных прикосновений, долгих разговоров, их не волнует. Да, Илья был значительно ниже, но и вещи покупал чуть длиньше, чем нужно. «Оверсайз, оверсайз». Это чтобы Дрейку было удобнее. Сейчас Илья не спешил кидаться в объятия младшего, он увлечен был своим торжеством, о чем не жалеет, все таки Денис и так рядом. Радуется, открывает подарки, смеется, пока тот просто сидит на фоне, но и от этого тепло и хорошо. Без прикосновений, по воздуху.

***

Теперь же Денис собирает сумку, пытается запихнуть последнюю свою футболку и вообще не понимает, почему она не лезет. А сумка до верху набита чужими вещами, пропахшими одеколоном. Если уже она пахнет Ильей, значит он будет рядом еще долго. Достав пару кофт, которые он в наглую украл, положив те на кровать, он запихнул свою. —Жалко, жалко.— Приговаривает, когда Илья складывает на место вещи, смогшие выбраться из плена чужого рюкзака. —Че те жалко? Пиздуй отсюда.— Улыбается Илья, чмокая Коломийца в щеку на прощанье. А тот выходит из квартиры, на лестничную клетку и вдруг у Ильи наконец щелкает. Он бежит в одних тапочках, стремных штанах и такой же футболке, лишь для того, чтобы прижаться по сильнее, поцеловаться, а потом пустить пару слез, сказать пассивно-агрессивное «пиздуй», дабы скрыть свои слезы и остаться одному вновь, но с приятным чувством в глубине груди, там где находится сердце.