Курок

Прильнув к дверному проему, я заглядываю внутрь. Поначалу не вижу ничего, кроме золота. Желтоватый свет золотой лампы отражается от позолоченного канцелярского набора. Но затем, сдвинувшись немного левее, с бешено колотящимся в груди сердцем, замечаю мужа Мадам Баранчеевой – мистера Баранчеева. Он стоит у своего стола, тяжело дыша, сжав челюсти, и смотрит на кого-то, скорее всего снова разборки.. – Господи Иисусе, – с презрением бросает мистер Баранчеев. – Мой сын! Мой наследник!.. Твой вроде не зашитый рот может хоть одно слово проронить? Тебе достаточно сказать: «Здравствуйте» и «Спасибо, что пришли». Ты не способен ответить, даже когда тебе задают простые вопросы. Что с тобой не так, черт побери? Мой сын. Мой наследник. Я осторожно приседаю, а потом выпрямляюсь, пытаясь разглядеть второго человека из-за двери, но ничего не вижу. У Мадам и мистера Баранчеевых есть сын. Правда, мы с ним редко встречаемся. Он ровесник мне, только учится в католической школе. – Говори! – вновь гремит его отец. Резко вздохнув, я непроизвольно делаю шаг, однако случайно двигаюсь вперед, а не назад, и задеваю дверь. Та со скрипом раскрывается чуть шире, и я отхожу назад. – О нет… Я быстро разворачиваюсь, готовясь убежать, но не успеваю. Дверь открывается настежь, свет проливается в коридор, и надо мной нависает высокая тень. Кажется, я сейчас потеряю сознание, поэтому сжимаю кулаки вместе. Медленно повернув голову, вижу мистера Баранчеева в темном костюме. Его хмурое лицо смягчается, он вздыхает.