Жениха хотела, вот и залетела...

Этан зашел в комнату Дамиано и тут же невольно прикрыл глаза: — О нет! Что на этот раз? — О да! – криво усмехнулся Дамиано, поднимаясь из кресла. – Давай-давай, закрывай дверь и облачайся. — Но что я опять… Это из-за Лауры? – вздохнул Этан и плотно прикрыл за собой дверь. Пусть Вик с Томасом отправились на вечеринку, но он не хотел, чтобы они увидели происходящее, если вдруг неожиданно вернутся. Нет, они уже давно знали, что происходит между ним и Дамиано, но некоторые нюансы их отношений Этан предпочитал скрывать даже от самых близких друзей. — Нет, мой дорогой, это из-за тебя, — хмыкнул Дамиано и протянул ему телефон с открытой статьей. Этану уже даже не надо было читать, что там насочиняли эти писаки. Один взгляд на висящий на дверке шкафа костюм, и стало понятно, о чем пойдет речь. Очередная беремняшка от Этана. И судя по фоткам, теперь в беременные записали Лауру. — Ну ты же знаешь, что я тут ни при чем, — попытался отмазаться Этан, осторожно беря в руки телефон, как будто тот был ядовитым скорпионом. — Ну да, ну да, ни при чем. Однако почему-то от одного взгляда на тебя все местные красотки тут же беременеют, — ехидно фыркнул Дамиано, напомнив возмущенного кота. – Мне иногда кажется, что ты делаешь это специально. — С ума сошел? – возмутился Этан. – Как я могу делать это специально? Я что, этим журналюгам в уши нашептываю такую ересь? — Ну уж не зна-а-ю, — протянул Дамиано. – Но только почему-то из всей группы лишь тебя постоянно зачисляют в быки-осеменители… или оплодотворители, как оно правильно? Но я все же подозреваю, что ты делаешь это специально – уж не знаю, каким образом – просто потому, что тебе нравится разгребать последствия. — Вот еще! – фыркнул Этан, чувствуя, как пылает лицо, и невольно покосился на висящий наряд. — Ладно, хватит разговоров, — Дамиано забрал у него из рук телефон, — давай, облачайся, будем развеивать мифы. — Зачем тебе это? – Этан обреченно подошел к шкафу. — Для подъема самооценки, — жарко шепнул ему на ухо Дамиано, мгновенно оказавшись за спиной и на миг прижавшись пахом к заднице. – Ну, давай же, солнышко, я уже весь в нетерпении. — Ага, я чувствую, — тихо прошептал Этан, толкнувшись назад. – Я только не понимаю, почему ты наказываешь меня за слова каких-то незнакомых мне выдумщиков, да еще таким извращенным способом. – Он легко провел пальцами по белому шелку рубашки, отделанной по рукавам и воротнику пышным кружевом. Это была любимая рубашка Этана, и она ему необычайно шла. Видимо, Дамиано она тоже понравилась, потому что теперь каждый раз, когда где-то в прессе мелькало упоминание об очередной беременной от Этана красотке, тот заставлял надевать ее и… От воспоминаний о том, что Дамиано творил с ним в этой рубашке, Этан больше не мог носить ее на людях, так как мучился неспадающим стояком и непроходящим румянцем. А еще в комплект к ней ему приходилось надевать белые гипюровые трусы и пояс с чулками, а иногда, в зависимости от настроения Дамиано, еще и корсет. Причем корсет мог надеваться как под низ, так и поверх рубашки. И если все остальное Этан воспринимал вполне нормально, то вот корсет он терпеть не мог. Да и Дамиано тоже пользовался им крайне редко. Если припомнить, то всего пару раз. Этан вздохнул, снял с вешалки все это бело-кружевное великолепие и прижал к себе. Дамиано собрал в охапку его волосы, отвел их в сторону, широко лизнул татуху на шее и прошептал: — Ты знаешь, что нужно делать. Только не затягивай с подготовкой, я уже весь в предвкушении. С этими словами Дамиано засосал кожу у него на затылке и быстро вышел из комнаты. Этан снова вздохнул и принялся раздеваться, сам сгорая от предвкушения и нетерпения. Он стыдился признаться даже самому себе, а не только Дамиано, но его заводили эти игры. Хотя он подозревал, что Дамиано об этом догадывается и именно поэтому с упорством неудовлетворенного маньяка ищет в сети малейшие упоминания о его так называемых «беременных» подружках. Этан и сам поражался иногда тупости журналистов, ведь если посчитать, сколько раз его уличали в «оплодотворении» очередной постоявшей рядом особы женского пола, то по Италии уже давно должен был бегать целый выводок его детей и называть его «папа». Размышляя об этом, Этан разделся, аккуратно сложив свои вещи на спинку кресла, и, натянув гипюровые трусы, уже привычно влез в пояс, раскатал по ногам тонкие чулки с ажурными резинками и пристегнул их. Накинув на плечи рубашку, он застегнулся, старательно расправил кружева манжет и жабо, встал на колени на диван, облокотившись на спинку, и чуть отставил задницу, прогнувшись в пояснице. Схватив телефон, он дрожащими от напряжения пальцами набрал номер Дамиано, сделал ему прозвон и перевел в режим полета, чтобы их никто не потревожил. В большей подготовке он не нуждался, так как всегда приходил к Дамиано, предварительно растянув себя и смазав, так как у Давида очень часто не хватало терпения, и он, распалившись, мог загнать в него член, не озаботившись даже смазкой, не говоря уже про растяжку. Делал он это не специально, просто при виде этановской покорности у него напрочь сносило крышу и коротило мозги. Дверь хлопнула, едва Этан успел положить телефон. Дамиано явно стоял рядом и ждал от него сигнала. Они играли в эту игру уже не первый раз, и оба знали ее правила. — Ох черт!.. – выдохнул Дамиано, быстро преодолел расстояние от двери и сжал бедра Этана. – Какой же ты!.. Горячие губы прижались к нему прямо через шелк в области лопаток, язык провел мокрую дорожку чуть выше, и вскоре на загривке сомкнулись зубы, заставив Этана невольно дернуться. Руки пришли в движение, оглаживая тело через тонкую, скользящую ткань, вызывая приятные мурашки предвкушения. Почему-то Дамиано нравилось ласкать Этана именно через тонкую, гладкую ткань, кусать, облизывать и даже целовать, втягивая в рот кожу вместе с шелком. И почему-то каждый раз, стоило в прессе появиться дурацкой заметке о том, что от Этана беременна какая-то очередная барышня, Дамиано становился особенно агрессивным. Тем временем он отвел в сторону волосы Этана и обнажил плечо, немного повозившись с завязками жабо и отодвинув в сторону ткань. — Ты не представляешь, как ты сейчас выглядишь, — с придыханием произнес он, вылизывая сгиб его шеи и обнажившуюся кожу. – Как порочная невеста в первую брачную ночь… У меня крышу сносит! Он резко куснул Этана в плечо, отчего тот вздрогнул и зашипел: — Не переусердствуй! — Шанталь замажет, не переживай, моя принцесса… Этания, — жарко выдохнул Дамиано ему в ухо и тут же снова куснул за мочку. Несмотря на довольно-таки болезненные укусы, возбуждение Этана нарастало. Дамиано крепко прижимался к нему, продолжая облизывать и покусывать его спину через мокрую уже ткань. Руки его тем временем переместились на живот, огладили грудь, кубики пресса, несильно сжали шею, чтобы потом, весьма ощутимо проведя ногтями по ткани и явно оставляя отметины на коже, спуститься к паху, где уже колом стоящий член был неудобно пережат кружевными трусами и поясом. — Освободи, — умоляюще прошептал Этан, толкнувшись в руку Дамиано. Тот ненадолго отстранился, завозился и спустя несколько мгновений Этан почувствовал, как с него стягивают осточертевшие трусы. При этом пояс с чулками Дамиано снимать не стал. — Ох, черт, не могу! – выдохнул он, огладив задницу Этана сквозь тонкое кружево. – Иди сюда, моя радость, оплодотворять тебя буду, — хмыкнул он, и практически тут же Этан почувствовал прикосновение влажной головки к голой коже ягодиц. Этан прогнулся сильнее, отставляя задницу, подставляясь. — Ох ты ж блядь! – выдохнул Дамиано, сгреб в кулак на спине шелковую ткань, прихватив кожу, и резко вошел. Этан выгнулся – несмотря на подготовку, первое резкое проникновение всегда было немного болезненным, но Дамиано накрыл второй ладонью и огладил уже обнажившуюся головку его члена, затем провел по всей длине вверх и вниз, отвлекая от болезненных ощущений. — Ты не представляешь, какой ты!.. Твоя смуглая кожа, мокрый шелк, черные волосы, кружева и ах!.. твоя влажная, жадная задница, которая крепко охватывает член… Ты бы видел!.. Ах… Сука-а-а! – Дамиано задвигался резче и глубже, наваливаясь на спину подающегося ему навстречу Этана, продолжая рукой дрочить его член и, проникнув до упора, втиснувшись, казалось, до гланд, резко куснул его за загривок, сжав кожу сквозь ткань изо всех сил. Неожиданная боль не отрезвила Этана, а наоборот столкнула за грань, и он кончил вслед за Дамиано, забрызгав шелковую ткань. Сил не осталось, и Этан распластался по спинке дивана, вляпавшись в свою же сперму животом. Сверху навалился Дамиано. — Ты тяжелый, — буркнул Этан, поведя плечами через несколько мгновений. Удовольствие затухало, на смену ему приходила боль от укусов, царапин, немного саднила задница, а еще мокрый измочаленный Дамиано шелк неприятно холодил спину и живот. — Не капризничай, принцесса, — удовлетворенно фыркнул Дамиано, но стек на диван, потянув Этана за собой. — Подожди, сниму рубашку, — отстранился Этан. Он не стал заморачиваться с пуговками и стянул ее через голову, едва не застряв в мокром шелке. Дамиано лениво наблюдал за его попытками выпутаться. Когда Этан все же справился и остался в одних чулках с поясом, он вытер живот и без того заляпанной рубашкой, правда, размазал все, кажется, еще сильнее. Кинув грязный комок на пол, он прилег рядом с Дамиано, положив голову ему на грудь. — Эй, ты бы побережнее с реквизитом, — хмыкнул Дамиано, запутываясь пальцами в шевелюре Этана. – И спешу тебя огорчить, ты волосы в сперме изгваздал. — Ай, все равно идти в душ, — вяло отмахнулся Этан. — И я… чуть позже, — сонно кивнул Дамиано, поглаживая его по пояснице. – Ты меня укатал сегодня. — Хм… кто кого, — фыркнул Этан, невольно отметив, что перенял эту манеру у Дамиано. – Ладно, пойду, ополоснусь, а то из задницы течет, и сперма в волосах засохнет, потом не отдерешь. Он поднялся и пошел в сторону душа. — Блять! Ты в этих чулках – просто бомба! – привстал Дамиано и, кажется, его член вместе с ним. — Ты меня затрахал и погрыз, поэтому – перерыв! – покачал головой Этан и поспешил скрыться за дверью ванной. Когда он вышел обмотанный двумя полотенцами: на голове и на бедрах, Дамиано уже переместился на кровать. — Иди сюда, — похлопал он рядом с собой рукой. — Мыться не пойдешь? – поинтересовался Этан. — Пойду… позже, — внимательно разглядывая его, задумчиво произнес Дамиано. — Что? Любуешься делом рук своих? – передернул плечами Этан, так как многочисленные укусы и царапины саднили после душа. — Ага, и зубов, — кивнул Дамиано, сорвав Этану полотенце с бедер. – Теперь видно, что ты мой. — Вот же ревнивая сучка, — покачал головой Этан, устраиваясь рядом, и устало прикрыл глаза. – Только я не понимаю, почему такая тяга к этой рубашке? — Ты в ней чертовски сексуален, — ласково провел Дамиано рукой по красноватой полосе от своих ногтей, оставшейся на груди, — а еще через шелк я не могу укусить или поранить тебя до крови. — Дикий кот! – хмыкнул Этан и вдруг услышал щелчок от сработавшей фотокамеры. Он тут же распахнул глаза и увидел удовлетворенную улыбку Дамиано, который что-то делал с телефоном. – Зачем фоткал? — Чтобы некоторые не питали по поводу тебя никаких иллюзий, — промурлыкал Дамиано. — Что ты сделал? — Ничего. Просто дал понять твоей Лауре, чтобы она даже не думала предъявлять на тебя права. Ты мой! И она должна знать это. Этан резко вскинул руку и забрал у Дамиано телефон. Разблокировав его, он увидел последнее отправленное сообщение. Оно было для Лауры, и в нем было его фото – обнаженный, расслабленный, исцарапанный – только слепой или девственник не понял бы, что сделано оно после бурного секса. — Ты невыносимый, знаешь? – снова откинулся он на подушку, выпуская телефон из рук. – Ну вот зачем? — Чтобы показать ей, что если у тебя и будут дети, то только от меня, — довольно потянулся Дамиано, подгребая Этана к себе под бок. Этан в ответ только покачал головой, обнимая Дамиано. Он уже давно смирился с тем, что его парень, друг и любовник – непримиримый собственник, но другого он не хотел.