Tied in Lies / Завязшие во лжи

Его руки обжигали ее кожу. Поцелуй за поцелуем, окружавший их чулан все дальше ускользал от сознания Гермионы. Об этом позаботились настойчивые губы Драко. Хрустящее полотно его расстегнутой рубашки было знакомо ей, почти так же знакомо, как его пальцы, проскальзывающие мимо ее трусиков и погружающиеся глубоко в ее нутро. Всхлип вырвался из ее горла, но Драко заглушил этот звук еще одним голодным поцелуем. Заглушающие чары или нет, но они не стали бы рисковать тем, что кто-то услышит, как старосты мальчиков и девочек нарушают как минимум три разных школьных правила. У них не было много времени - почти никогда не было - но ее дыхание быстро участилось, когда подушечка его большого пальца довела ее до пика наслаждения. Драко сдерживал ее стоны своими губами, пока она пережидала оргазм, ее ноги по-прежнему обвивали его талию, а он держал ее прижатой между своей грудью и стеной. Он украл последний поцелуй, а затем прислонил их лбы друг к другу, позволяя их неглубокому дыханию проходить между ними. – Неплохо, Грейнджер, – прошептал Драко с усмешкой. Искорка блеснула в его взгляде, несмотря на темноту. – А ты говорила, что у нас нет времени. Тело Гермионы гудело от блаженства, но она не могла остаться и наслаждаться ощущениями. Опустив ноги на землю, она повернула запястье Драко так, что света из щели под дверью стало достаточно, чтобы рассмотреть циферблат его часов. Великолепно. Если она не поторопится, то опоздает на урок. Гермиона разгладила складки на юбке. – История магии находится на противоположной стороне замка, – сказала она, прежде чем заняться пуговицами на своей рубашке. – Это действительно не могло подождать? Драко фыркнул коротким смешком. – Биннс не заметит, если ты не появишься. Он даже не заметил, когда умер. – Он притянул ее в свои объятия, и Гермиона пискнула, когда он прижал ее спину к своей обнаженной груди. Он прикусил ее за ухо. – Хотя, если ты настаиваешь на том, чтобы уйти, ты всегда можешь вернуть должок во время сегодняшнего патрулирования. Она наклонила голову, чтобы посмотреть на него, но все, что он сделал, это ухмыльнулся. Боги, как же он бесил. Но в отличие от предыдущих лет, его антагонизм исчез, оставив после себя лишь самодовольную уверенность, от которой Гермионе хотелось закатить глаза, но она сдерживала улыбку. Поскольку их отношения тщательно скрывались от всех остальных, Гермиона не могла винить Драко за то, что он хотел урвать несколько минут вместе в перерыве между обедом и послеобеденными занятиями. Но то, что у него было окно вместо следующего урока, не означало, что она могла задержаться. Гермиона отстранилась и посмотрела вверх, чтобы встретиться с его серыми глазами. – Я должна идти, Драко, – сказала она на этот раз более настойчиво, несмотря на растущее желание остаться. Ее зубы сжали нижнюю губу. – Но я уверена, что смогу компенсировать это позже. Довольная ухмылка растянулась на губах Драко, пока Гермиона не поднялась на носочки и не скрыла ее мягким, прощальным поцелуем. Мысли о том, что они могут сделать этой ночью, должны были занять его в достаточной степени. Она наклонилась, чтобы поднять с пола свой галстук, но звук голоса Драко вскоре вернул ее в вертикальное положение. – Эй, Гермиона. Ее сердце слегка подпрыгнуло, когда она оглянулась через плечо, чтобы встретиться с ним взглядом в последний раз. Он улыбнулся. – Увидимся на зельеварении. Взмахом волшебной палочки галстук скользнул ей под воротник и завязался узлом, в то время как Гермиона предприняла последнюю попытку пригладить волосы. Одним из преимуществ печально известных густых волос было то, что никто не задавался вопросом, когда они выглядели немного более неопрятными, чем обычно. Единственной проблемой для нее теперь была попытка успеть на Историю магии, не пропустив слишком много времени на лекции. Гермионе было легко проскользнуть в главный коридор незамеченной. Почти никто из студентов не пользовался узким коридором, в котором находился их чулан. Но когда она набрала скорость и начала пробираться сквозь редеющую толпу студентов, Гермиона почувствовала, как несколько человек смотрят на нее с любопытством, замешательством и даже легким презрением. Да, да, староста девочек практически бегает по коридорам, хотела она им сказать. Я вычту десять очков с Гриффиндора, как только приду на урок. Когда Гермиона дошла до кабинета, она открыла дверь как можно тише. Ровный гул лекции профессора Биннса раздавался в тихой аудитории. Почти никто не повернулся к ней - большинство были слишком сосредоточены на конспектах или уже начали дремать. Единственным человеком, который обратил на нее хоть какое-то внимание, был Невилл. Гермиона устроилась на пустом месте рядом с ним, радуясь, что он выбрал парту на заднем ряду. Биннс подробно рассказывал о Советах волшебников начала XX века, и Гермиона хотела узнать его точку зрения для эссе, которое должно быть написано на следующей неделе. Пока она копалась в своей сумке в поисках учебника, пергамента и пера, она чувствовала, что широко раскрытые глаза Невилла все еще смотрят в ее сторону. – Да, я знаю, что опоздала, – прошептала она, как только ее пергамент лег на стол. – Я была занята кое-какими делами старосты. – Но Гермиона — – Позже, Невилл. Я не хочу пропустить что-нибудь еще. Информация не сильно отличалась от того, что Гермиона ранее читала в их учебнике, но ее перо все равно летало по странице, когда она делала заметки. На протяжении всего урока Гермиона чувствовала, как Невилл смотрит на нее, но она ни разу не взглянула в ответ. Она была сосредоточена. В конце концов, эхо колоколов разнеслось по замку, и Биннс закончил напоминанием об эссе, которое должно быть написано на следующей неделе. Пока Гермиона возвращала перо и пергамент в сумку и прижимала учебник к груди, несколько студентов резко вынырнули из сна. Невилл снова повернулся к ней, открыв рот, чтобы заговорить, но Гермиона вмешалась первой. – Мне нужно, чтобы профессор Биннс написал мне записку для Запретной секции, чтобы помочь мне с эссе, – поспешила сказать она, прежде чем Биннс вылетел из класса. – Увидимся за ужином. Гермиона едва услышала, как Невилл что-то сказал ей вслед, но ее внимание уже переключилось на профессора Биннса. Несколько минут спустя подписанная записка была спрятана под обложкой "Истории магии" Гермионы. Она подумывала заглянуть в библиотеку во время короткого перерыва перед Зельями, но решила, что лучше не рисковать опоздать на урок дважды за день. Вместо этого она прижимала учебник к груди, пока спускалась по Большой лестнице в подземелья. Когда она пришла, все казалось нормальным. Слизнорт рассеянно не замечал прибывающих волшебниц и волшебников, делая заметки на доске, пока студенты Ж.А.Б.А. готовили свои места. Но когда Гермиона села на стул рядом с Гарри и Роном, они оба уставились на нее в недоумении. Гермиона вздохнула. Сначала Невилл, теперь Рон и Гарри? На этот раз она даже не опоздала! Она предпочла проигнорировать это. Скорее всего, они хотели спросить совета по поводу сегодняшнего зелья еще до начала урока. Но по тому, как пристально Гарри следил за каждым ее движением, было видно, что он не собирается спускать все на тормозах. – Э-э, Гермиона? – спросил он, пока она наклонялась, чтобы достать из сумки Продвинутое зельеварение. – Почему на тебе слизеринский галстук? Ее движения прекратились. Она молилась всем четырем основателям, чтобы вопрос Гарри не имел под собой фактической основы, но тревожное чувство в ее нутре развеяло эту надежду. И действительно, когда Гермиона взглянула на галстук, висевший у нее на шее, он был украшен зелеными и серебряными полосками. Она позволила себе один краткий миг паники, прежде чем ее мозг заработал. – Это заявление, – заявила она, как только села прямо. – Весь учебный год большинство учеников предпочитали игнорировать или избегать наших одноклассников из Слизерина. Вам не кажется, что нам пора принять единство между домами? Рон и Гарри обменялись скептическими взглядами. – Есть веская причина, по которой мы их не признаем, – ответил Рон. Он кивнул головой в сторону стола Тео Нотта и Блейза Забини. – Даже если эти двое не присоединились к Пожирателям смерти, у одного из них отец Пожиратель смерти, а другой был совсем не против их дела. И нужно ли мне вообще упоминать Малфоя? Драко. О, Мерлин, если на ней был слизеринский галстук, то это означало... Дверь открылась, и вошел Драко. Их взгляды встретились, как это почти всегда бывало, когда один из них входил в комнату, ожидая увидеть другого. Она дернула головой вниз и задела костяшками пальцев проклятый галстук. Гарри и Рон были слишком заняты ссорой, чтобы кто-то из них заметил. Но Драко заметил. Неуловимо быстро он вышел из класса, прежде чем кто-то заметил его ошибку. Когда он снова вошел, галстук, который меньше минуты назад был красным и золотым, теперь был заколдован зеленым и серебряным. Она тихо выдохнула. Это было очень близко. Но вместо того, чтобы отправиться на свое обычное место, чтобы присоединиться к своим сокурсникам, Драко направился прямо к Гермионе. – Помяни дьявола, – проворчал Рон. Он фыркнул, когда Драко остановился у их стола. – Что тебе нужно, Малфой? Драко приподнял бровь. – А что, ты всегда пренебрегаешь своими манерами? – язвительно заметил он. – Я здесь только для того, чтобы похвалить Грейнджер за ее выбор галстука. Лицо Гермионы вспыхнуло. Он не должен был привлекать к этому больше внимания. Но Драко знал это. Он должен был это знать. Что означало, что он делал это нарочно. Она застыла в позе, углубившись в свой рассказ. – Это ради единства между домами. Во взгляде Драко промелькнуло веселье. – Правда? – Уголки его губ почти выдавали улыбку. – Жаждешь присоединиться к нам в Слизерин? Не могу сказать, что я виню тебя. Я бы тоже хотел оставить этих двух тупиц в Гриффиндоре. Гермиона наклонила голову в знак неодобрения, хотя и подозревала, что он намеренно подстрекает Гарри и Рона, чтобы отвлечь их от правды. Это сработало. – По крайней мере, у Гермионы есть способность смотреть сквозь призму факультетов, – огрызнулся Гарри в ее защиту. – Ты слишком глуп, чтобы даже подумать о том, чтобы заглянуть за свои зеленые стены. – Неужели? – Драко вытащил палочку и направил ее себе в грудь. Одним взмахом галстук Гермионы на его шее вернулся к своему первоначальному цвету. Он с ухмылкой оценил свою работу. – Теперь Грейнджер не единственная. На мгновение он взглянул на Гермиону, и в его взгляде промелькнула искренность, прежде чем он зашагал прочь от них. Ее собственная усмешка тронула ее губы. Все это для того, чтобы он мог объяснить, что он носит ее гриффиндорский галстук. Гарри и Рон провели остаток зельеварения, жалуясь на Драко. Гермиона не могла перестать улыбаться.

~*~*~

– Ты точно не хочешь носить его чаще? Гермиона хихикнула, когда свежий весенний ветерок пронесся в ночном воздухе. После завершения патрулирования они с Драко выскользнули во двор, чтобы урвать еще несколько минут вместе, прежде чем вернуться в свои спальни. Гермиона провела пальцами по слизеринскому галстуку Драко, все еще висевшему на ее шее в том же месте, где он находился с самого полудня. Учитывая напряжение на зельеварении, было бы подозрительно, если бы Гермиона переоделась обратно в гриффиндорский галстук, особенно после того, как Гарри вспомнил, что она была в нем во время обеда. Она должна была посвятить себя этой истории. Ужин превратился в бесконечный поток дебатов о важности единства между факультетами с Роном, Гарри и несколькими другими ее сокурсниками. Судя по украдкой брошенным взглядам, которые Гермионе удавалось перехватить во время трапезы, товарищи Драко по дому предпочли игнорировать его, за единственным исключением Тео и Блейза. – Думаю, мы подняли такой переполох, что его хватит до конца учебного года, – сказала она, потянув за узел и сняв галстук с шеи. Она вернула его Драко, но он не принял. – Оставь себе, – сказал он, подталкивая протянутую вещь обратно к Гермионе. – У меня в чемодане еще с полдюжины. – Он посмотрел вниз на гриффиндорский галстук, лежащий поверх его рубашки, и улыбнулся. – Кроме того, я не так сильно ненавижу его, как я предполагал. Гермиона прикусила губу изнутри. – Только следи за тем, где ты его прячешь, – сказала она, прежде чем спрятать галстук Драко в карман. – В следующий раз, возможно, нам не удастся выкрутиться. Она легла на каменную скамью и положила голову на колени Драко, наслаждаясь легкостью момента. Его пальцы провели по прядям ее волос, и Гермиона закрыла глаза от удовольствия. Конечно, далеко не так они хотели провести вечер, но в ближайшие недели у них будет еще много возможностей украсть друг у друга более жаркие встречи. Скоро им придется вернуться в свои общежития. Большинство профессоров уже спали, но Филч и миссис Норрис были бы очень рады застать студентов, бродящих по замку в этот час, особенно двух старост, которые больше не дежурили. Еще несколько минут, сказала она себе. Потом они могли лечь спать и проснуться завтра, снова делая вид, что они не встречались почти половину учебного года. – Как долго мы планируем держать это в секрете? Вопрос Драко вырвал ее из пелены безмятежности. Она приоткрыла веки и сразу же встретилась взглядом с задумчивыми серыми глазами, уставившимися на нее сверху вниз. Она моргнула. Они никогда не обсуждали, что не будут держать свои отношения в секрете. Это всегда было негласным соглашением. Но после их почти случайного разоблачения этот разговор был неизбежен. Глубокий вдох наполнил ее легкие. – Выпускной всего через пару месяцев. Если мы будем осторожнее, то сможем продержаться до этого времени. Черты его лица вытянулись. – И что потом? На них опустилась тишина, пока Гермиона обдумывала его последний вопрос. Честно говоря, она не планировала все так заранее. Она всегда была дальновидной ведьмой, но она была настолько сосредоточена на своих Ж.А.Б.А. и перспективах карьерного роста, что не переставала думать об этом. Драко прочистил горло, отвлекаясь от нее. – Я пойму, если ты захочешь закончить отношения до окончания школы. Гермиона выпрямилась. – Зачем мне это делать? – Мы с тобой оба знаем, что именно ты можешь потерять от этого значительно больше, – невозмутимо произнес он. – Подавляющее большинство Хогвартса, не говоря уже обо всем волшебном мире, уже ненавидит меня, будь то из-за моего прошлого Пожирателя смерти или порочной репутации моей семьи среди чистокровных. Мой путь в обществе уже запятнан. Твой – нет. Что-то перевернулось внутри Гермионы. – Я осознаю риск, Драко. Но мне также не привыкать к сплетням и слухам в ущерб себе и тем, кто мне небезразличен. Люди могут сначала не понять, но я отстаиваю свои убеждения, особенно когда знаю, что другие ошибаются. И они ошибаются насчет тебя. Он обхватил пальцами затылок Гермионы и притянул ее к себе для поцелуя, глубокого и крепкого. Она заботилась о нем, действительно заботилась. В такие моменты чувство, бурлящее в животе и гудящее в сердце, заставляло ее поверить, что эти чувства уже переросли рамки простой заботы. Но она не хотела признавать что-то большее, пока она скрывала так много правды от всех остальных. Той ночью Гермионе потребовалось больше часа, чтобы заснуть, ее голова кружилась от обилия новых мыслей.

~*~*~

Рон приподнял бровь в знак приветствия, когда Гермиона присоединилась к нему и остальным за столом Гриффиндора за завтраком. – Уже вернулась к красному и золотому? – спросил он. – Что случилось с Пуффендуем и Когтевраном? Разве они не заслуживают такого же дня? – Мы уже достаточно дружны с этими факультетами, – сказала Гермиона, садясь напротив Рона и Гарри и занимая место рядом с Полумной – достаточное доказательство для ее заявления. – Я думаю, что твоя идея была замечательной, – сказала Полумна, надевая сиреневый галстук, украшенный принтом какого-то волшебного существа, которое, как предположила Гермиона, придумал ее отец. – Цвет наших галстуков не должен иметь значения, как и факультета того, с кем мы дружим. Гермиона поблагодарила Полумну за поддержку, но Рон и Гарри не выглядели убежденными, даже после того, что они сказали на уроке зелий. – Не похоже, что они делают попытки подружиться с нами, – сказал Гарри. – Похоже, они довольны тем, что учебный год проходит без решения проблем, которые возникли в прошлом году. Гермиона воспользовалась своим шансом. – А как насчет того, что Малфой сделал вчера? Это что-нибудь значит? Рон фыркнул. – Пожалуйста. Он просто делал это, чтобы позлить меня и Гарри. Все это было не искренне. – И где твои аргументы в пользу этого заявления? – Гермиона инстинктивно огрызнулась. – Легко. Он Малфой. Гермиона нахмурилась. – Это не аргумент. – Конечно, да, – сказал Рон, пренебрежительно фыркнув. – Ты должна знать его лучше, чем кто-либо из нас, ведь тебе приходится терпеть его в качестве старосты. Этот парень такой же высокомерный придурок, как и всегда. Не изменился и никогда не изменится. Гнев заколыхался в груди Гермионы. Слова гнева плясали на её языке, наряду с растущим искушением в бессчётный раз сказать Рону, что он в чём-то слепо ошибается. Но когда она увидела того, кто только что вошел в Большой зал, и его глаза, как всегда, нашли ее, у нее родился новый план. – Да, я знаю его лучше, чем кто-либо из вас, – заявила она, прежде чем подняться на ноги. – Но Драко изменился. И у меня есть доказательства. Гермиона зашагала вдоль гриффиндорского стола, чувствуя, как ее друзья следят за ней, пока она направлялась ко входу. Даже приближаясь к нему, она не замедлила шаг. Она уже приняла решение. Как только она оказалась достаточно близко, Гермиона схватила Драко за слизеринский галстук и поцеловала его. Ни звука. Даже ни вздоха. Долго. Медленно. Поэтому не было никаких сомнений в том, что это не что иное, как истина. Все разговоры вокруг почти смолкли, когда шок пронизал Большой зал. Когда Гермиона отстранилась, начался шепот. Но она не обращала на них никакого внимания. Как, похоже, и Драко. Его глаза были устремлены исключительно на нее. – Я больше не хочу быть секретом, – сказала она только ему. Губы Драко расплылись в улыбке. – Хорошо, потому что если бы это не было твоим намерением, нам бы пришлось долго обсуждать, что значит быть "более осторожными". – Он протянул руку, чтобы переплести их пальцы. – Что изменилось? – С меня достаточно притворства, что я не вижу тебя другим, – решила она. Жар разлился по ее щекам. – И я решила, что это необходимый шаг перед тем, как сказать тебе, что я люблю тебя. Улыбка Драко стала еще шире, и Гермионе захотелось мысленно сохранить этот момент, навсегда запомнив, как сверкали его глаза. Она прервалась, когда Драко достал свою палочку и указал на свой галстук, отменяя Окрашивающие чары, чтобы показать ее гриффиндорский галстук. – Я тоже тебя люблю. Он убрал свою палочку и снова взял ее за руку. Сердце Гермионы забилось так быстро, что она испугалась, как бы оно не разорвалось. Она прикусила нижнюю губу, но сдержать улыбку было невозможно. – В таком случае, тебе лучше присоединиться ко мне за гриффиндорским столом на завтрак. Драко усмехнулся. – Только ради единства между домами. Они подошли к столу Гриффиндора, где Гарри, Рон и, по сути, все остальные таращились, но Луна, казалось, была в восторге. – Вы двое выглядите счастливыми, – лучезарно улыбнулась им Луна. – Это объясняет, почему аура вокруг тебя сегодня утром казалась другой, Гермиона. И почему я вчера по дороге на Зельеварение увидел Малфоя в галстуке Гриффиндора. Гарри моргнул, выходя из своего ошеломленного оцепенения достаточно долго, чтобы посмотреть на Луну. – Но у тебя урок зелий перед нашим. Малфой не зачаровывал свой галстук, пока... Гарри побледнел, как призрак, в то время как жар от щек Гермионы распространился по ее шее и груди. Под столом рука Драко нашла ее руку и сжала. Ее друзьям потребуется время, чтобы привыкнуть, но уже сейчас она не жалела о том, куда этот шаг приведет ее и Драко.