Ангел-похоронитель

К каждому в мире человеку приставлен ангел-похоронитель, который следует за ним денно и нощно, не отступая ни на шаг и, будто напоминая: "Memento Mori, мой друг, Memento Mori." Молча, неестественно тихо и покорно идут за своими подопечными в огонь, воду, никак не останавливая или предостерегая. К каждому в мире человеку приставлен ангел-похоронитель, который в нужный миг точно будет рядом. Говорят, эти ребята заранее знают день и место смерти своего подопечного. Спросишь у них что - не ответят. Может, им просто не положено. А может они просто немые. Кто их разберёт, ангелов этих. Сколько человечество себя помнит, они были рядом, никто уж и не знает, зачем и по чьей воле они вьются вокруг людей. Просто есть и всё тут. В реалиях мира, в котором жил Какузу, всем было глубоко плевать на этих "святош", как их привык он и его окружение называть. Будучи коллектором, что ломает двери и шеи ради денег, он никогда не боялся смерти. За его заслуги в любой момент на него могли накинуться с ножом в тёмном переулке, или швырнуть кирпич с крыши, а там уж хуй докажешь - спишут на несчастный случай. Жизнь его была одновременно и размерена, и полна неожиданностей. Под крылом преступной организации иначе и не бывает. Акацуки, будь они неладны, никогда не промышляли ничем законным. Кучка отморозков, не иначе. "Даже не верится, что за их плечами стоит что-то светлое и непорочное", - подумал Какузу, впервые увидев тех, кто пообещал ему кругленькую сумму за услугу. "Да не, нормальные ребята", - подумал он же, получив свои деньги и одобрительные тычки в плечо по возвращении в их трущобы после задания. Пейн, Какузу, Кисаме, Дейдара да Тоби. Невелика рать, но опасна. Сотрудничая с местными ломбардами, эта компания ходила по домам и вышибала деньги с несчастных людей. Несчастными, конечно, Акацуки их не считали. Им было как-то похуй. Какузу был уверен, что ангелы его "коллег" вздыхают, закатывают глаза, складывают руки на груди, словом - выражают недовольство. На своего ангела он никогда внимания не обращал. Даже в детстве. Он вообще предпочитал не смотреть на него. Режущие глаза чистота и божественный свет никогда не вызывали в нём тёплых чувств. Какузу знал, что где-то там, за его спиной болтается Хидан со скучающей миной. Он сам назвал своего ангела Хиданом и почему-то считал, что это имя ему подходит, как никакое другое. А принято ли вообще давать похоронителям имена? А можно ли? Он ни у кого не спрашивал. Хидан всегда казался ему каким-то неправильным. Вон, вроде, крылья на месте, ангельские одеяния тоже, нимб присутствует, волосы почти белые, вполне ангельские, но что-то не так. Больше он был похож не на похоронителя, а на хорошего косплеера. То ли красные глаза ангела не внушали Какузу доверия, то ли его выражение лица, то ли его телосложение. Хидан никогда не пытался с ним говорить или как-то взаимодействовать, а Какузу и рад был. Лишь бы своё дело вовремя сделал, а остальное и не важно. Какузу взял за привычку оборачиваться только спустя сорок лет своей жизни, когда Хидан по непонятной причине решил себя проявить. В очередную свою смену Какузу выпало навестить одного мужика, что задолжал ломбарду большие деньги. При нём всегда был лишь его привычный кейс, который он предпочитал всяким травматам, обрезам и битам. Его ручка удобно лежала в ладони, даря чувство успокоения. Пробираться к дому должника пришлось через дворы. Грязные, неухоженные, засранные. В таких даже собаку выгуливать страшно, оно и неудивительно, самый бедняцкий район города выглядит довольно жутко после шести часов вечера. Да и в другое время тоже. Облезлые дома, гаражи с отломанными дверями и воняющие мочой подворотни не вызывали доверия. Но работа есть работа, правда? Найдя нужный дом, Какузу даже не удивился отсутствию дверей у подъездов, хоть они и были буквально сняты с петель. Слишком многое он уже успел повидать. Сделав шаг в помещение, откуда смердило перегаром, смертью и затхлостью, он поудобнее перехватил ручку металлического кейса и поплотнее запахнул пальто, не застёгивая пуговиц. Несмотря на места, которые ему приходится посещать и риски залить кровью брюки и белую рубашку, Какузу одевался достаточно прилично, в отличии от своих коллег. Для того ли, чтобы внушать людям доверие на первых порах или ради собственного удобства? Мужчина и сам об этом не задумывался раньше, а сейчас тем более не время. Подниматься по лестнице в том подъезде было тем ещё удовольствием. Приглядевшись, можно было заметить что некоторые ступенипоросли какой-то плесенью, стены были полностью исписаны и изрисованы. Этот дом всё больше и больше походил на заброшенный. "Даже не верится, что тут кто-то живёт. Редкостная залупа", - отметил про себя Какузу, подходя к нужной двери. Кнопки звонка, конечно же, не было. После трёх ударов, сотрясших, казалось, весь дом, дверь медленно и с ужасным скрипом открылась, но за ней никого не было. В коридоре было темно, намёка на присутствие в этой квартире людей не наблюдалось. Оттуда несло сигаретным дымом и какой-то вяленой рыбой. Гадость. – Эй? Я по поводу вашей непогашенной задолженности. Неделю назад вам было выслано извещение с напоминанием о том, что пришло время платить по счетам. В прошлом месяце мы не получили от вас ни гроша, дав вам время, а в этом месяце вы даже не соизволили ответить на письмо, - сказал Какузу куда-то в пустоту квартиры. Не получив ответа, он переступил через порог и нащупал выключатель, который оказался нерабочим. Никаких звуков в помещении не было слышно, никаких намёков на присутствие человека, словно дверь открылась сама по себе. "Что за ебатория на мою голову?", - Какузу сделал пару шагов в направлении к одному из дверных проёмов в коридоре, когда услышал чей-то крик позади себя: – Пригнись! Он пригнулся и услышал, как в десятке сантиметров от его головы пролетело и упало что-то отдаленно напоминающее нож. Повернувшись, Какузу увидел в дверном проёме фигуру грузного, низкого мужчины, очень похожего по описанию на его должника, а чуть поодаль от него, не заходя в квартиру стоял Хидан, нервно теребя крыло. С похоронителем Какузу решил разобраться позже, его ждала работа: воспитательная беседа с применениями физического и психологического насилия, изъятие всего, что можно продать, а за неимением такового - удар по голове мужика кейсом, а позже - нож должника ему же самому между глаз.