Часть 1
3 мая 2022 г., 13:08
У Сьюзи большие голубые глаза; но сейчас в них плещется не привычная подростковая беззаботность, типичная для учеников старшей школы Ормонда, а слепая ярость, не имеющая выхода и разгорающаяся с каждой новой секундой, пока за ее спиной нарастает раскатистый смех. Она проглатывает ком в горле, справляясь с желанием разреветься на месте — еще чего, эти ублюдки не увидят ее слабой, — и не смотрит на своих задир, наощупь находя прилипшую к затылку приторно-розовую жвачку, не успевшую засохнуть. Какая мерзость.
Ей хочется изо всех сил воткнуть линейку в глаз тому, кто это сделал, и долго наблюдать за тем, как смешно он будет корчиться на полу в луже собственной крови, но вместо этого тянет жвачку с корнями волос, и от боли картинка перед ее глазами мутнеет из-за слез.
«Лохушка! Слабачка!»
Сьюзи срывается на бег по пустому школьному коридору, пока в ушах раскатами грома раздается мальчишечий смех откуда-то сзади, а каждое ее движение оставляет за собой отскакивающий от высоких стен грохот. Она влетает в женский туалет, только там позволяя себе съехать по наскоро закрытой двери на холодный кафель пола, обнять руками колени и спрятать заплаканное лицо в длинном рукаве зеленой толстовки.
Это была уже третья нападка за неделю, и после залитого кетчупом рюкзака и вскрытого школьного шкафчика нервы Сьюзи были на пределе. Она могла бы рассказать о произошедшем Джули, однако не хотела подставлять подругу: когда та за нее заступилась в прошлый раз, отметелив кучку тупых неудачников, укравших у Сьюзи учебники, ее родителей вызвали в школу и пригрозили отчислением в случае повторного нарушения устава.
Сьюзи включила кран в раковине, чтобы заглушить любые другие звуки, и посмотрела на свое запуганное отражение в зеркале и растекшуюся по щекам тушь. Почему из всех тихоней выбрали именно ее? Чем сильнее Сьюзи хотела перестать выделяться из толпы, слившись с ободранными серыми стенами старшей школы, тем больше привлекала к себе внимание всяких дебоширов, обзывавших ее уродиной.
Она и сама вряд ли бы назвала себя красивой: блеклые русые волосы с посеченными концами, кривые зубы, которые едва-едва начали выравнивать поставленные папочкой брекеты — пожалуй, это было единственное, за что она бы могла поблагодарить своего религиозного мудака-отца, — худощавое тело, постоянно прячущееся за мешковатой одеждой и вишенка на торте — красавица-подруга, круглая отличница, любимица учителей и противоположного пола: от нормальных парней до тупых качков и задротов с задних парт.
На ее фоне Сьюзи была всего лишь тенью, которую удобно унижать.
Тень, до которой все равно никому не было дела.
У Сьюзи не только большие глаза, но и чертовски большие проблемы: ее подкараулили на следующий день на главной перемене, когда все уже разошлись на перерыв. Она тоже собиралась выйти на обед с Джули в соседнее кафе, и подошла к своему шкафчику. В рюкзак полетел забавный пенал с кошачьими ушками, после — краски для урока рисования, бутылка с водой… Сьюзи собиралась уходить, но напряженно нахмурилась: чего-то не хватало.
— Не это ищешь?
Знакомый мерзкий голос раздался практически вплотную к ней. Один из мальчишек, немногим старше нее — этого точно звали Джек: это имя она запомнила только потому, что записала его на обратной стороне своей линейки — у нее было что-то вроде собственного черного списка всяких уродов, — с победной ухмылкой крутил на пальце резинку ее студенческого пропуска. Именно он вчера кинул ей в волосы жвачку. Сьюзи со всей силы захлопнула шкафчик, сделав шаг назад, но в спину ее толкнули две чужие ладони, вынуждая сделать один с лишним шагом вперед, прямо к одному из своих задир. Поодаль оказался еще один дружок Джека, имени которого она не знала: тупой как пробка, но высокий, с горой мышц. Учитель физкультуры постоянно отправлял того на какие угодно соревнования, лишь бы сбить с него спесь, только помогало это ненадолго.
Сьюзи оказалась в западне.
— Он мой, — жестко начала она, но голос у нее дрожал. — Отдай по-хорошему.
Джек со смешком присвистнул. Парни подошли ближе, Сьюзи — сильнее вжалась спиной в ряд железных шкафчиков. Маленький ключ с брелоком уперся ей между лопаток.
— А что будет «по-плохому»? — на его гадком лице расцвел почти животный оскал, а в голове у Сьюзи снова пронеслось видение того, как острый угольник торчит у Джека в глазу. — Расплачешься? Опять позовешь свою подружку? Неудачница!
Последовал очередной толчок, теперь пришедшийся на правое плечо — громиле не нужно было применять много силы, чтобы сбить с ног такую худышку, как Сьюзи: она пролетела по скользкому, намытому с утра уборщиком паркету, больно ударившись локтем. Сверху вниз на нее смотрели улыбкой конченного мудака Джек и ее фотография на пропуске, множество раз зачеркнутая синей ручкой, будто ее хотели стереть, удалить, исправить точно ошибку в тесте по алгебре.
Ей хотелось закричать, но слова застряли в глотке как таблетки снотворного, что она принимала перед сном, не запивая водой (не дай бог родители заметят, как она спускается за полночь на кухню после вечерних молитв; Сьюзи было проще давиться, чем выдерживать часовые расспросы, от которых только сильнее начинала болеть голова). Задиры столпились над ней кольцом из стервятников, ждущих, когда их жертва испустит дух. Сьюзи съежилась и зажмурилась, закрывшись руками в ожидании удара.
Однако его не произошло.
Со стороны послышался глухой стук, по непонятной причине так и не дошедший до нее, и последующий треск: Сьюзи распахнула глаза и увидела, как Джек, отшатнувшись, держался за разбитый нос — вся его идеально выглаженная домработницей белая рубашка окрасилась в кроваво-красный.
Такой цвет ему подходил явно больше.
Из-за пелены предательских слез Сьюзи толком не поняла, что произошло, вдалеке едва различив незнакомый силуэт на переднем плане и три черные точки, напоминающие банду задир, стремительно удаляющихся от места происшествия.
Силуэт подошел ближе и протянул ей раскрытую ладонь — огромную, всю в крови и едва заметных царапинах, но это, совершенно точно, был не занесенный для удара кулак, а рука помощи.
Сьюзи понадобилось несколько секунд на то, чтобы смахнуть непрошенные слезы, и еще пара мгновений, чтобы встать и поравняться с незнакомцем. В электрическом свете потолочных ламп она едва смогла разглядеть лицо, скрытое капюшоном: короткие каштановые волосы, едва наметившаяся растительность на лице, отстраненный взгляд, который пытался не смотреть на нее, как бы Сьюзи не хотела обратного. Он жестко обхватил ее запястье и заставил раскрыть ладонь, вложив заляпанный кровью студенческий пропуск на имя «Сьюзи Лавуа».
Она собиралась его отблагодарить, но тот растворился в школьном коридоре так же быстро, как и появился.
Впервые в жизни тень по имени Сьюзи приобрела некую форму человека.
Их следующая встреча прошла на вечеринке Джули с колесами и выпивкой и, когда этот незнакомец, представленный подругой как Фрэнк Моррисон, старшеклассник-новичок, снова вытянул перед Сьюзи ладонь в приветственном жесте, она помедлила, пожав ее бегло, с силой тряхнув, будто впервые,
будто не его пальцы были в крови в тот день,
будто это вовсе не он спас ее тогда,
будто все это было лишь наваждением после колес,
будто они и впрямь не знали друг друга.
Тем вечером Сьюзи следила за Джули, впитывающей каждое его слово о своем сиротском прошлом и о том, как живется там, вне Ормонда, и не понимала, кого к кому ревнует сильнее, и почему где-то в груди разрастается зияющая дыра, которую невозможно закрыть ни травкой, ни выпивкой, ни даже пачкой снотворных.
С тех пор Сьюзи слышала это имя чуть чаще, чем свое. Мешая ложкой плохо застывший шоколадный пудинг в школьной столовой, она слушала рассказ Джули о том, как они с Фрэнком провели весь вечер, обсуждая любимые блюда и ужастики. Оказывается, он обожает фастфуд и пригласил ее на «Байки из склепа». Сьюзи делает вид, что ей это неинтересно. Как, ты говоришь, зовут этого парня? Фрэнк? Да, он выглядит интересно. Джули наигранно обижается. Ты меня совсем не слушаешь. Сьюзи ведет плечом и отправляет в рот кусок пудинга, думая о руках Фрэнка, запятнанных кровью. Ошибаешься, я слушаю тебя внимательнее, чем ты можешь себе представить.
Фрэнк предлагает ей руку помощи на очередной вечеринке, устроенной Джулз, как Сьюзи ласково ее называет. Джули и Джо отвлекаются на внезапно выключившийся магнитофон, то пререкаясь, то хихикая над своими же шутками, пока Сьюзи с какой-то тоской смотрит на заброшенный дом, куда они стали приходить по привычке вчетвером с одной из деревянных ступенек лестницы, ведущий на второй этаж. Здесь столько всего нужно изменить, чтобы он стал напоминать ей дом, а не золотую клетку для птицы, подготовленной на убой.
Моррисон подсаживается рядом, легонько пихает Сьюзи в плечо, и та вздрагивает. Он еще не успел толком обосноваться в старшей школе Ормонда после переезда, как получил выговор из-за той истории с Джеком: Фрэнк сломал ему нос. Сьюзи не жалко Джека, Сьюзи жалко Фрэнка, хотя сам Фрэнк трагедии во всем этом не видит. Они никогда не обсуждали случившееся друг с другом, но Сьюзи продолжала думать о его руках, испещренных мелкими царапинами пальцах, и о нем самом. Фрэнк, будто читая ее мысли, раскрывает перед ней ладонь — теперь там находится плоская белая таблетка. Такая себе помощь. Он одними глазами спрашивает: хочешь? Сьюзи хочет одного: отказаться, но вместо этого утвердительно кивает, не отводя взгляд от Фрэнка. Он так близко, что у нее начинают дрожать колени. Эти колеса лучше класть под язык, а не глотать сразу. Я покажу.
Он тянет к лицу Сьюзи руки, и она послушно открывает рот от напора его большого пальца на своей нижней губе, позволяет Фрэнку вложить наркотик, и напоследок проводит кончиком языка по подушечке пальца, оставляя тонкую нить слюны. Фрэнк давит ладонью ей на грудь, опуская спиной на ступеньки, и наклоняется так низко, что Сьюзи чувствует его дыхание на своих губах. Она закрывает глаза, видя под веками яркие вспышки света, и собственное возбуждение начинает ее душить, пока не заканчивается приход.
Когда она приходит в себя, от Фрэнка остается только горько-сладкий привкус на языке.
Джули впопыхах рассказывает Сьюзи историю, из-за которой Моррисона могут выпереть из школы. Этот Джек, которому он втащил, получил перелом со смещением и теперь, возможно, не сможет нормально дышать. Разве его предки-мажоры не оплатят операцию? И какое дело тебе до ублюдка? Джули закатывает глаза. До него — никакого, а вот у Фрэнка реальные проблемы. Родичи Джека будут до последнего давить на директора, чтобы любым способом ему поднасрать. А ведь он всего лишь хотел защитить какую-то соплячку! Даже имени ее не сказал. Джули бьет кулаком по столу. А она даже не удосужилась попытаться объяснить ситуацию или взять вину на себя! Сьюзи нервно сглатывает, стараясь не выказывать своего напряжения. М-да, ситуация полное дерьмо. Джули успокаивается только тогда, когда на горизонте начинает маячить Фрэнк, а Сьюзи изнутри колет чувство, отчаянно похожее на только что проснувшуюся совесть.
Когда Фрэнк снова протягивает ей руку, Сьюзи только и хочется, что сбежать далеко, на другой край континента, забыть происходящее как ночной кошмар, пытаясь вернуться в нормальную реальность. Но «нормальная» реальность такова — у Фрэнка руки по локоть в крови, а сама она сидит рядом с телом умирающего старика-уборщика. Сьюзи не хочет этого делать, даже если он уже мертв. Она не убийца. И все же она берет окровавленный нож ладонью, стискивая рукоятку до боли, ощущая, как пальцы Моррисона ложатся поверх ее, придавая уверенности даже в тотальном пиздеце.
С его помощью Сьюзи (или же Фрэнк?) подняла орудие вверх — лезвие блеснуло в желтом свете потрескивающих ламп.
«Мы теперь повязаны кровью. Пути назад нет».
В этот раз все было наоборот — это он, Фрэнк, просил ее о помощи. Поддержать идею, стать частью чего-то большего, разделить их совместное, свободное от любых запретов будущее. С ним. Джули и Джо переглянулись у нее за спиной.
Сьюзи зажмурилась и впервые за все время существования сделала что-то без колебания: вонзила острие ножа в глотку уборщика.
И протянула руку — маленькую, дрожащую от страха, всю в теплой крови уборщика, но это, совершенно точно, было не осуждающее прикосновение младшей сводной сестры, чью родную семью он успел в очередной раз разрушить, а рука помощи.
Фрэнк позволил себе полуухмылку, закидывая бездыханное тело старика в старенький седан Джули. Спасибо за помощь, моя милая глупышка Сьюзи. Отныне и навсегда — Легион будет играть по моим правилам.
