hēisè sīdài

      Перебирая фотографии заказчика, что уже были обработаны и проявлены, Лу Гуан ощутил легкие мурашки, что спешно пробежались по рукам от кистей до плеч, и рвано выдохнул. Последние недели весны отчетливо намекали на то, что можно даже и не надеется на теплое начало лета, как бы это не было желанно после холодов зимы. Раздался легкий скрипучий звук двери и половиц. Лу поднял взгляд на вошедшего, уже понимая, что это может быть только Чэн Сяоши. Сегодня в фотоателье были только они.       - Ты уже закончил? - интересуется Чэн Сяоши, изучающе смотря за движениями друга. Лу Гуан сложил фото в конверт, аккуратно заклеил его и положил в коробку готовых заказов.       - Да, уже да, - не громко отвечает Лу Гуан, - Что-то случилось? Чэн Сяоши улыбается, немного хихикает, вызывая у Лу Гуана секунды непонимания и замешательства.       - Да, случилось. Наверху остывает чай, а это серьезно. Говорит Чэн Сяоши, после чего уходит на верх. Лу Гуан ещё пары секунд анализирует услышанное, после чего глубоко вдыхает и медленно выдыхает.       - Шутник…       Наверху Лу Гуана ждет чай и сладости. Теплый ромашкой чай. Такой чай, от которого хорошо до головокружения. Такой, после которого теплым кажется все вокруг. Такой, от которого на душе становится невероятно спокойно. Особенно тогда, когда пьёшь чай не в одиночестве, а с кем-то близким.       Проводить такие мгновения в тишине — одно из любимых их моментов. Чтобы понимать друг друга им, на самом деле, уже слова особо и не нужны были. Такие моменты тишины и тепла стали не просто традицией, а ритуалом ухода из мира, спокойствия и уюта. В такие моменты их не трогает и Цяо Лин, которая сейчас находится в отъезде к родственникам. Эта комната, этот чай и тепло — это мгновенье принадлежит только им двоим.       Только когда чай заканчивается, Чэн Сяоши позволяет себе начать говорить.       - Мне тут фото передали, кстати. А я и забыл, представляешь. И сам даже не посмотрел, - говорит и подавляет неловкую улыбку. Это фото Чэн Сяоши получил ещё вчера и, слава богу, даже не потерял его.       - Передали...кто?       Уточняет Лу Гуан, откладывая из рук фантик от конфеты, что он крутил в руках. Чэн Сяоши достает из кармана одно фото, кладёт его на стол.       - Полиция. Они ничего мне сказали по делу, просто дали фото и сказали, что это наш профиль, - отвечает Сяоши, и сам понимая, что нужно было настоять и расспросить подробнее. Но он знает, точно знает, что Лу Гуан не станет ему об этом говорить. Точно знает, что Лу всё понимает.       Лу Гуан тихонько кивает и опускает взгляд на фото и тут же борется с желанием отвести взгляд. Фото в темных тонах, практически черно-серых, но все это не мешает рассмотреть очертания и понять, что запечатлено на кадре. Чэн Сяоши нервно выдыхает и закрывает глаза, не открывая их несколько секунд. На фото не самое лучшее качество, что делает его ещё более пугающим. На фото девочка лет восьми, на ней голубенькое платье, у неё светло-русые волнистые волосы, что нещадно спутаны в узлы и измазаны в грязь. На девочке нет одной туфельки. Вторая, такая же небесно-голубая с нежным светло-розовым цветочком, полуснята со стопы. И все это в потеках и пятнах крои. Тело девочки лежит на железных темных балках, уже практически полностью ржавых. На лице девочки много порезов и ссадин, один глаз, кажется, выбит и начинает вытекать. На шее девочки яркие синяки, перелива словно космос, и слезшая в некоторых местах от трения кожа. Конечности девочки в синяках, ссадинах, и, если присмотреться, где-то нет нескольких пальцев.       Чэн Сяоши не выдерживает и опускает взгляд в пол, закрывая глаза. В его душе смятение чувств и эмоций, словно самый колючий в мире каштан засунули в душу и катают туда-сюда. Лу Гуан ощущает дрожь пальцев, продолжая визуальный анализ фото. Оно не достаточно качественное, но в уголке можно заметить желтую ленту. Значит, это фото было сделано судмедэкспертом и участковым. Тело девочки ещё не имеет трупной синюшности, не имеет темных синяков, трупных пятен, в местах соприкосновения с балками и землёй. Всё это говорит о том, что на фото труп совсем недавно умершей девочки. Убитой девочки.       - Почему они решили, то это — наш профиль?.. - тихо говорит Чэн Сяоши, всё ещё не рискуя поднять глаз.       - Пока не знаю. Но знаю точно, что в это фото тебе прыгать нельзя. Либо ты попадешь в тело полицейского, что нам бесполезно, либо в тело девочки, что может быть безумно опасным для тебя. И даже не думай спорить. Чэн Сяоши закусывает нижнюю губу, принимая и понимая слова Лу Гуана. Как бы сильно он не хотел понять, кто это сделал, как бы сильно не хотел помочь девочке — прошлого изменить нельзя.       - Ты попробуешь прочитать фото на сутки назад, когда она была жива? - уточняет Сяоши.       Это недавно открывшиеся и новые развитие способности парней особенно сильно стали помогать в работе. Чэн Сяоши научился прыгать в фото либо за двадцать четыре часа до момента фото, либо за двадцать четыре часа после. Научился контролировать течение времени, находясь в фотографии, а так же переживать один момент два раза, если есть силы и необходимость пересмотра. Так же Сяоши научился менять для глаз одного определенного человека свой облик, пусть он может пользоваться этой способностью всего несколько минут — она стала незаменимой частью и помощью в работе. Лу Гуан научился читать фото либо за двадцать четыре часа до момента фото, либо за двадцать четыре часа после, сохраняя эмпатические ощущения лица, запечатленного на фото. И совсем недавно открыл способность стирать выборочные части воспоминаний человека через глаза этого человека и частично читать память животных через глаза. Как и у смены облика Чэн Сяоши — эта способность Лу всё ещё была слаба.       - Да… Да, я попробую.       Лу Гуан берет фото в руки, мысленно ругая себя за свою же неуверенность, за мешающее ощущение тревоги или, возможно, даже страха. Чэн Сяоши садится рядом с Лу Гуаном, одним лишь взглядом показывая готовность поддержать, и теплая рука Сяоши на плече, словно его ещё одна магия, помогает заглушить переживания. И, как бы то ни было, Лу уверен — Сяоши тоже сейчас тревожно. Выдохнув и настроившись, Лу погружается в фото, а его глаза загораются ярким и нежным голубым, таким, как самое чистое июльское небо.

* * *

      Темно. Холод сковывает мышцы до боли, до такой боли, будто сейчас мышцы разорвутся на клочки, и сломают кости.       Малышка сидит на холодной сыроватой земле. Вокруг кирпично-глиняные стены. Где-то на верху есть одно лишь маленькое окно, за полузакрыто порванной занавеской с изображением грязных розовых цветов. Девочку пробивает судорожная дрожь, мышцы пытаются спасти тело от холода усиленно сокращаясь и принося девочке ужасную боль. Желание двигаться оказывается не осуществимым. Девочка привязана верёвкой на шее к стене.       Вокруг летает много пылинок, они танцуют известный только им танец и подчиняются дуновениям ветра. Тишину обрывает лишь редкое звучание стука друг от друга зубов девочки, скорее всего, от холода.       Перед малышкой большая старая деревянная дверь, такая же серая и грязная, как всё вокруг. Раздается звук открывающегося замка, и дверь с ужасно протяжным скрипом открывается. Девочка видит высокого человека. Его волосы скрыты капюшоном серой кофты, на ногах черные штаны и кеды. Парень, по виду сильного телосложения, хихикает и девочка поднимает взгляд на его лицо. Глаза неизвестного скрыты черной широкой лентой, ткань которой, видимо, на столько шершавая, что позволяет ему видеть происходящее вокруг, но скрывает его глаза.       Девочка сильнее вжимается в стену, ощущая, как в спину впиваются торчащие из стены камни и железки. Тихо и неразборчиво девочка умоляет вернуть её маме, отпустить.       Неизвестный улыбается, вновь хихикает, кажется, ведя в голове беседу сам с собой, после чего неспешно подходит ближе, садясь перед девочкой. В руке блестит нож, маленький и острый, скорее всего бабочка, и девочка не сдерживается, начиная плакать.       Кажется проходит мгновение. Два пальца на левой руке и три пальца на правой грубо сначала сломаны, потом отрезаны. Комната наполнена криком малышки и танцующие до этого пылинки, кажется, застыли, не смея продолжать своего танца. Незнакомец улыбается, будто сдерживает смех, тянутся рукой к туфельке девочки, тут же снимая её и откидывая в сторону. Шея девочки веревкой натерлась до крови, она уже не может поднять рук и только ощущает боль. Неизвестный лишает девочки двух пальцев на ноге, начинает посмеиваться не сдерживая радости.       Малышка начинает терять сознание и улыбка человека сходит на нет. Его не устраивает это, не устраивает тихая смерть без его позволения. Ударив девочку по щеке, незнакомец начинает злиться. Полуоткрытые глаза девочки всё ещё что-то видят, но уже не понимают. Мужчина резко встает, тянет девочку за собой. Веревка натягивается на шее малышки и вырывается из стены под натяжением. От давления глаз девочки лопается и начинает медленно течь по щеке, будто заменяя уже закончившиеся слезы. Мужчина ударяет её несколько раз лицом о стены, бросает тело на пол. Он не доволен, крайне не доволен. Он не наигрался.       Успокоившись, мужчина начинает громко смеяться, поправляет ленту на глазах.       Теперь тело девочки лежит на балках и земле, кажется, какого-то заброшенного предприятия. Неизвестный снимает веревку с её шеи, улыбается. Проводит рукой над телом девочки и вокруг мерещится запах чего-то похожего на спирт, всего на мгновение. Проводит рукой над веревкой и та принимает вид, будто новой. Неизвестной магией мужчина стирает любые свои следы на девочке, а вещи словно возвращает в состояние, будто за двадцать четыре часа до произошедшего.       Неизвестный встает, запрокидывает голову к небу, громко и судорожно смеется. В голову бьёт ощущение власти, какого-то счастья и безумия. Смех прерывается так же резко, как начался. Он опускает голову, капюшон закрывает половину лица.       - Это не самое лучшее представление, я могу лучше, - охрипшим голосом говорит он, и Лу Гуан понимает. Это обращение к нему.

* * *

      По комнате раздался оглушительный крик.       Лу Гуан нашёл себя в сильный схватке объятий Чэна Сяоши, и только потом понял, что этот крик принадлежал ему же самому. Руки, дрожа, сжимали волосы, нарываясь их выдрать к чертям с корнями, если бы Чэн Сяоши не положил бы свою руку поверх. Второй рукой Сяоши прижимал к себе Лу, предотвращая попытки того дергаться в припадке тревоги и стараясь успокоить друга.       - ...ан! Лу Гуан!       В сознание наконец пробивается и голос Сяоши, что позволяет Лу окончательно осознать происходящее. Сяоши судорожно выдыхает, опускает руки Лу с волос вниз, на колени, и осторожно вытирает тыльной стороной ладони слезы с щек светловолосого. Чэн ничего не говорит, ничего не спрашивает, он понимает, что Лу нужно дать немного времени. Но, если говорить честно, Сяоши от испуга и страха за друга чуть не поседел.       Около пяти минут Лу смотрит в никуда, ожидая, когда всё увиденное перестанет проноситься перед глазами. Ещё минуту пытается вспомнить, как формулировать мысли и говорить.       - Это...нас правда касается действительно…       Не вспомнил. Мысленно ругает себя за проявленную слабость.       - Всё в порядке, Лу. Ведь я рядом, и больше тут нет никого, мы в безопасности. Я твоя единственная опасность, но это потому что я катастрофа ходячая, - уверенно говорит Сяоши, а сам не отпускает рук Лу Гуана.       - Это ужасно, - тихо, но резко говорит Лу Гуан, но не смотрит на Сяоши, нет ни сил, ни желания, - к этом причастен человек, что, как и мы, имеет странные способности.       - Тогда это точно наш профиль, и мы обязаны помочь! Сможешь рассказать, что ты видел?       - Да, - Лу выдыхает, - только держи себя в руках, не дай гневу наложить пелену на здравый взгляд.       Чэн Сяоши уверенно кивает, сжимая руку друга сильнее, и Лу пересказывает увиденное. Пересказывает, сглаживая острые углы, опуская ненужные подробности. Пересказывает, стараясь сохранить здравый рассудок Сяоши, стараясь не напугать его.       - Мы едем в полицию прямо сейчас, - резко встаёт Чэн Сяоши, с силой сжимая свои руки в кулаки, - прямо сейчас и точка. Чем быстрее мы найдем эту сволочь, тем лучше.