У Томы проблемы с общением

      Солнце давно зашло за горизонт и на улице начало темнеть, оставляя работу над освещением для уличных фонарей и ярких красочных огней со стороны большого парка развлечений.       Аято очень настоял на том, чтобы выбрать место прогулки и проведения дня своего рождения самостоятельно. И честно, Тома боялся, что это окажется какой-то дорогущий ресторан, опера, театр или ещё хуже - светский вечер. Но он привёл его к огромному парку развлечений: с высоким колесом обозрения, сумасшедшими американскими горками, комнатами страха и ларьками со сладкой сахарной ватой. По всему парку было куча подростков, детей с родителями или же просто взрослых людей, что до сих пор не выросли. Довольно шумно и очень.. весело! Кто бы мог подумать, что Камисато приведёт его именно сюда. — Я думал, мы пойдём в "Призрачную беседку."       Но Аято, как ребёнок увлечённо разглядывал людей и развлечения по сторонам парка, кажется совсем не слушая юношу. Фиалковые глазки смотрели то на высоченное сверкающее колесо, то на ближайший ларёк с необычным мороженым, которое заворачивали в плотные экзотичные вафли."Ну вот, опять игнорирует!" — Пошли. — Куда?       Тома чуть дрогнул, почувствовав, как кровь быстро приливает к щекам, стоило Аято крепко взять его за руку и повести следом за собой. Он уже смотрел не по сторонам, а только на их скрестившиеся в неаккуратном замке руки, пока явно увлечённый парень уже куда-то его потащил.       Стало значительно шумно, неподалёку было слышно ужасающие визги людей и страшное грохотание, доносящееся откуда-то сверху, пока вокруг на фоне тихой музыки парка разносился людской лепет в небольшой толпе. Камисато притащил его прямо к одной из самых высоких американских горок, с кучей мёртвых петель и резких спусков. Совсем неудивительно, что люди выходят с них еле живыми. — Тома, сходишь за билетами? Я пока займу очередь, — он развернулся, посмотрев прямо на немного краснеющего парня, только сильнее сжав его руку. Лёгкая улыбка с лица Камисато спала и он немного прищурился. — Ты покраснел. Ты хорошо себя чувствуешь? — ..А?! Ну, да! Я сейчас схожу и всё куплю.       Но Тома только выдернул руки, тяжело вздохнув и резко отвернулся, мигом протискиваясь через толпу и направляясь к кассе аттракциона. Если Аято будет и дальше так себя вести, он точно умрёт от смущения или от недопонимания: "Что вообще с этим странным парнем происходит?"       То правда, что сам Тома и Аято пересекались нечасто. А если это и случалось, то это происходило либо в ванной, когда Камисато снова просил его простирнуть его вещи с ужасно невыводимыми пятнами или же на совместных, безумно редких, прогулках с ним и Аякой, где 90% всего времени он просто молчал и слушал их увлечённые разговоры, иногда улыбаясь или тихо хихикая над их фразочками, не влезая в диалог. Но даже тогда Тома никогда не ощущал себя настолько странно, как сейчас. И дело скорее совсем не в некомфорте рядом с ним наедине, а с очень непривычными ощущениями внутри себя. Раньше у него никогда не было такой бурной реакции на Аято.       Помнится, ещё в далёком детстве, эти двое очень дружно играли на заднем дворе старого дома Камисато, когда их родители были заняты совершенно другими делами. Тома часто рисовал себя, Аято и Аяку за небольшим деревянным столиком на траве, вырезал фигурки и раскладывал их на длинных ниточках, делая длинные гирлянды, которые потом его "брат" всегда крал у него, чтобы показать всем своим школьным друзьям во дворе. Иногда все трое вырезали из картона различные мечи или щиты, играли в "дуэли," пока Аято не научился в школе стругать такие же игрушки из дерева.       Но чем старше становился Камисато, тем сильнее он отдалялся от своей родни. Перестал выходить с ними во двор, когда родители разрешали погулять, стал меньше разговаривать и почти не выходить из комнаты. Стал забывать про дни рождения "брата" и сестры, а потом и совсем позабыл о совместных играх. Кажется, именно тогда всё и началось.       Аяка, конечно, ещё наверняка помнила, как за малейшее баловство за общим ужином на её старшего братца накричали, наказав ему быть "примером" для своих младших, но Тома уже давно выкинул это из своей памяти.       С тех пор, они перестали ладить.       Взять пару билетов на аттракцион было не трудно. Потому уже скоро, стоило Томе только приблизится к значительно увеличившийся толпе, рука Аято быстро затянула его к себе вместе с билетами.       Аято предпочёл самые дальние сиденья. На что Тома не стал спорить, сев на самый задний ряд вагона, напоминающего своеобразную "гусеницу," и крепкие белые держатели опустили по обе стороны их плеч. — Не испугаешься? — усмехнулся Аято, поднеся к губам один из своих пальцев, еле еле закрывающих его слабую лёгкую улыбку. Но тот тут же получил граммы возмущения со стороны своего "братца." — Могу взять тебя за руку. — Чего это я должен бояться?       Тома только фыркнул, немного возмущённо посмотрев на него. То, что он бывает робок и застенчив совершенно не делает из него трусишку. — Ай, да ладно тебе. Аяка рассказывала, как ты кричал на подобных аттракционах. — Ой, было то это! Два года назад, — он только сильнее злился, сложив руки на груди. Но насмешливая улыбка с лица Аято всё не спадала. Постойте-ка... — Погоди.. Ты что, нарочно меня сюда притащил?! — Такой редкий шанс что-то пожелать в свой собственный день рождения! Я не смог устоять, извини. Хоть раз в жизни, я должен был сам это увидеть.       Аято только шире улыбнулся, еле сдерживая свой смех и тихо посмеиваясь, сквозь сжатые меж собой зубы. Тома выглядит таким злым. Камисато снова заставляет его слегка краснеть, но и в то же время кипеть от возмущения, он будто превратится в разъярённую кошку и начнёт шипеть на него, но в глазах Аято он выглядит всё так же, как маленький игривый щеночек.       Тем временем аттракцион давно забил по газам, поднимая длиннющий вагон высоко вверх. — Хм, ну если так хочешь доказать мне, что тебе не страшно, давай поспорим? — Тебе что, пять лет? — Интересно же!       Парень снова отвлекается от разговора, внимательно высматривая вокруг все изученные ранее ларьки, будь то со вкусняшками или же игрушками. Выискивает подходящую мишень, со стороны забавно, но Томе что-то совсем не весело. — Смотри. Видишь вон там, ларёк в виде тира с игрушками? — Камисато чуть приподнялся с места, уперевшись плечами в белую крепкую страховку, и показывая на маленькую палатку, окрашенную в красные с белым цвета, прямо у подножья аттракциона. — Будешь кричать, выбьешь для меня игрушку, которая мне понравится. — Идёт! Но если я выиграю, то мы больше не будем залазить на такие опасные горки.       Тома не боялся. Его лишь напрягало подступающее чувство тошноты каждый раз, когда приходилось сталкиваться с чем-то слишком быстрым, в особенности на дальнем ряду. Будь то обычный школьный автобус или же высокая горка, вызывающая уже только одним своим видом ужасное головокружение. Но к счастью, тошноту в этот раз сдержать удалось. А вот крики нет.       "Ох, и как же доволен этот хитрый лис!"       Зато с внимательностью и меткостью у него точно не было проблем. Аято выбрал, кажется, самую упитанную плюшевую собаку, которая только существует, но остался доволен своей новой огромной "подушкой."       И хоть, этот коварный Камисато победил, Тома всё ещё был ужасно недоволен. И его поступком, и самими горками. — Ладно-ладно, давай в этот раз выберем что-то более спокойное.       Курс пал на красочное колесо обозрения. Аято заприметил его ещё с самого своего прихода, как только эти двое вошли в парк. Колесо, украшенное разноцветными гирляндами, весело сверкающими в темноте, красными и голубыми флажками, обёрнутыми возле каждой небольшой стеклянной кабинки. Пожалуй, это самый красивый аттракцион, что здесь есть. И на этот раз, точно по душе и Томе.       Двое вошли внутрь одной из таких кабинок, усаживаясь по разные стороны от двух боковых стёкол, через которые в скором времени можно будет увидеть весь парк на высоте птичьего полёта, а может, если повезёт даже и город, украшенный ночными огнями.       Юноша аккуратно прислонился к окну, выглядывая в него через собственное плечо и наблюдая, как кабина медленно отрывается от земли и поднимается всё выше, показывая в тёмном парке, среди огней счастливые лица детей и их родителей, дурной, но такой забавный вид отдыхающих подростков, прогуливающихся на свиданиях.       Как хорошо, что они вышли прогуляться ближе к вечеру. Так этот день не казался слишком мучительным и длинным, а день рождения Аято, как и всегда выглядел в его глазах достаточно кратковременным. Близится ночь, а значит и конец дня. Всего одна прогулка по просьбе Аяки и скоро всё вернётся на свои места. Тома продолжит день ото дня проводить время вместе с Аякой, и как прежде встречаться с Аято только раз в неделю, обмениваться молчаливыми взглядами. Но почему-то от последней мысли.. стало немного не по себе. Теперь он уже не уверен, что хочет этого. Если так подумать, это единственный день, который они провели исключительно наедине за всю свою жизнь.       Он снова посмотрел на него. Глаза Камисато устало глядели в окно, отражая в себе миллионы сверкающих огней с просторного вида на их большой городок. Улыбка на его лице редкостно не была фальшивой, хитрой, а такой тёплой, нежной, говоря о его внутреннем комфортном состоянии. — Ты так и не сказал, почему мы пришли сюда. Я думал, что мы сходим в "Призрачную беседку," как и вы с Аякой обычно. — Тома подал голос, поймав на себе взгляд Аято. Блик в его глазах никуда не исчез, всё также ярко отражал в них городской свет, как и его мягкая улыбка, и не ясно почему, но от его вида в груди вдруг стало горячее. Он не прятал лицо под глупыми смешками или чрезмерной важностью, которую вся школа так привыкла видеть, он был... настоящий. — Ненавижу ту глупую кафешку. —... Что-о? — у Томы чуть глаза на лоб не полезли. — Но вы же.. ходите туда каждый год на твой день рождения, разве нет?       Аято лишь тихо усмехнулся, вновь вздыхая, и опуская немного усталый взгляд себе под ноги. — Всё потому что Аяка не любит шумные места, как например это. Ей некомфортно среди больших толп людей и я не хочу, чтобы она чувствовала себя неудобно рядом со мной.       Голос парня снова затихает, нарастая глубокую невыносимую тишину между ними. Несколько сказанных мимо слов полностью перевернули мир с головы на ноги. Аято всегда казался ему фальшивой, слепленной куклой: идеальный тембр голоса, идеальные манеры, идеальная внешность. Словно и не человек вовсе. Но может быть... Тома сделал выводы слишком рано?       Камисато Аято — он совершенно не тот, каким кажется. — Но.. разве это не твой праздник? Я всегда думал, что только сам именинник может решать где и как ему проводить свой день рождения.       Аято тихо посмеялся. — Тома. Знаешь, почему мы пришли сюда? — он вдруг стал говорить тише, словно его голос начал хрипеть или же он собирался сообщить ему какую-то тайну, шепча как в детстве. Но всё также тепло улыбался. — Видишь? Во-о-он тот дом.       Он повернулся в пол оборота, указывая рукой на маленький, как могло показаться с такой высоты, домишко, с двумя высокими фонарями около двора. Всего в пару кварталов отсюда. — Это наш дом. И это колесо.. его каждую ночь видно из окна моей спальни. — Аято снова оторвался от окна, теперь уже глядя на Тому. — я ведь никогда не был здесь, до сегодняшнего дня. Тома. Спасибо тебе. — За что? — Думаю, если бы не ты, я бы вряд-ли нашёл для себя хорошую причину оказаться здесь, — колесо стремительно опускалось вниз, к земле, завершая долгий завораживающий поворот вокруг своей горизонтальной оси, и Аято поднялся, неожиданно для того протягивая ему руку. — Ты помог мне вспомнить о том, что "Камисато Аято" такой же обычный человек, как и все остальные.       Тома аккуратно положил свою ладонь в его руку, ощущая приятный лоскут теплоты внутри, плечи дрожали, да и что-то тело не держало на ногах. То ли внутри кабины душно, то ли он совсем забыл как нужно дышать, совершенно не сводя взгляд со своего вечернего спутника. Как хорошо, что в такой темноте не видно его бурый алый цвет на лице. — Ха-ха, я взболтнул лишнего, верно?       Аято снова неловко смеётся после своих сказанных слов, но парень будто уже и не слышит, войдя в подлый, бесконечный транс фиалковых глаз. — Здесь недалеко по пути к дому есть маленький чайный дом, мне там очень нравится бабл-ти. Мы могли бы зайти по пути назад? — Конечно!       Он уже не помнил о чём они говорили, когда возвращались домой. Но точно знал, как Аято улыбался и смеялся, по пути хлюпая через трубочку экзотичный молочный чай, и держа Тому за руку, будто не желая его опускать, пока в руках его самого был крепкий стаканчик светлого зелёного чая. На улице стоял прохладный ветер, развивающий на ветру пшеничные волосы, но было совсем не холодно. Ещё сегодня утром прогулка с Аято казалась ему чем-то диким, её хотелось бы избежать, но сейчас он не о чём не жалел.       Они вернулись поздно, когда Аяка уже была дома. Камисато сделал вид, будто ничего не произошло и лишь сунул руки в карманы, при встрече улыбнувшись своей сестре. — Доброй ночи, моя дорогая Аяка.       Но этого уже хватило, чтобы девушка стояла на пороге с выпученными глазами и открытым ртом, глядя в след, уходящему в свою комнату, старшему брату. Она резко схватила Тому за руку и потащила его в свою комнату, толком даже не позволив ему спокойно раздеться. — Ты сейчас же мне всё-всё расскажешь!