Перевернуть весь мир и стать счастливым

      Последнее, что слышал Рон, перед тем, как в него попал зелёный луч Авады, это голос лучшей подруги и любимой девушки по совместительству, Гермионы Грейнджер, звавшей его по имени, но…       Ответить Уизли уже не успел — сознание заволокла непроглядная тьма.       Там, куда попало его сознание, не было ничего, кроме сизого и плотного тумана, в котором оно медленно парило, не ощущая ни сил гравитации, ни каких-либо ориентиров. Сейчас он понял, что имел ввиду Гарри, описывая свои ощущения от полёта на метле — ты не чувствуешь своего тела. Вот и Рон, к своему сожалению, тела не чувствовал. Собственно, он вообще ничего не чувствовал — ни тепла, ни холода, ни жажды, ни голода.       Ничего!       Даже течения времени и того не было.       Посмертие оказалось гораздо скучнее того, что описывали различные бумагомараки, но Рон не испытывал и эмоций — его душе оказалось всё равно. Но в какой-то момент непроглядная серость осветилась очень знакомым зеленым цветом — таким же ярким, как и глаза лучшего друга и пришло беспокойство. Единственный вопрос, что бился в его голове, был о друге, почти брате. Как он там? Как смог пережить его смерть? Как справился, ведь на него так много возложили, что Рон всегда удивлялся, как Поттер ещё не загнулся под тяжестью своей ноши.       Уже потом, анализируя своё нахождение в небытие, Рон удивлялся, почему он думал только о друге, не вспоминая Гермиону и родителей, и ответа не нашел.       Но, стоило ему зацепиться за мысль о Гарри, как туман, заполнивший всё пространство, начал медленно рассеиваться, а вдалеке показалась странная, и чего греха таить, страшная фигура, закутанная в темный плащ, сотканный словно из этого тумана.       — Какое похвальное рвение, Рональд Уизли. Не часто мне приходится видеть такую преданность дружбе, как у тебя. — холодный и звонкий голос звучал ото всюду. — Но, отвечая на твои вопросы, скажу — мой маленький Повелитель отказался от своего права и ушёл туда, где ему будет лучше — к тем, кто всегда будет рядом и будет охранять его… Он встретил Смерть, как старого друга и пошёл за ней, равный и несломленный. Но что выберешь ты, Рональд Уизли? Пойти за другом или найти его в другом, лучшем, мире?       Рон не колебался.       Он привык, что всегда прикрывает спину Гарри, в какой бы ситуации они не оказались, но Смерть — а это была именно она, — лишь рассмеялась, и туман, рассеявшийся почти полностью, снова начал сгущаться, и Рон ощутил, что падает куда-то. В какой момент пришло твердое чувство, что его тело снова с ним, он не знал, но довольно чувствительно встретился своей спиной с землей и охнул!       А в следующее мгновение по глазам ударил яркий свет, и уши наполнил громкий и ликующий крик толпы.       — Гриффиндор выиграл! Гриффиндор выиграл!       Он лежал на знакомом до последней травинки поле для квиддича, сжимая в сведённых судорогой пальцах, квоффл, а в небе взрывались красные и золотые искры.       — Со счётом триста двадцать против тридцати сегодняшний матч выигрывает сборная красно-золотого факультета! — звонкий голосок Луны разносился над полем, перекрывая визги беснующейся толпы. — Вратарь Гриффиндора, Рон Уизли, отбил все атаки на свои кольца, давая команде хорошее преимущество, пока ловец Джинни Уизли не поймала заветный снитч! Поздравляем сборную львиного факультета с Победой в этом матче и с получением Кубка Школы!       Рон аккуратно сел, медленно оглядываясь по сторонам. Голова перестала кружиться, а глаза привыкали к яркому солнечному свету, заливавшему окрестности школы. Игроки, спрыгивая с метел, бежали к своему вратарю,       — Рон, ты - герой, но мудак! — закричала, приземлившаяся в паре шагов от него, Джинни. — Этот гол всё равно ничего бы не решил, братишка! Ты зря рисковал своими мозгами, падая с такой высоты!       — Всё нормально, Джин! Я цел!       — Всё равно ты - мудак, братец! Мама узнаёт — голову тебе оторвет!       Дальше уже никто ничего не говорил, всё просто кричали от радости, пока Дамблдор не вышел на поле с кубком, но Рон этого не замечал — он смотрел по сторонам, одновременно узнавая и не узнавая своих однокурсников.       Малфой — белобрысая задница, — вместо того, чтоб зубоскалить и огрызаться, спокойно подошёл, пожал всём руки и поздравил с честной победой. Его примеру последовали и остальные игроки Слизерина. Но больше всего Рона озадачил вполне дружелюбный тон Хорька, обратившегося к нему.       — Ты крут, Уизли. Я думал, что хоть напоследок пробью твою оборону, но… Блин, ты рехнулся, решив взять мяч, посланный крученым ударом, но это было круто! Я рад, что мы были соперниками, Уизли!       — Спасибо, Малфой. — обескуражено ответил Рон, пожимая руку извечного врага. Но подумать о столь кардинальных переменах в поведении Хорька, ему не дали Гермиона, идущая по полю под ручку с Фредом.       С Фредом, который, вообще-то, погиб на глазах Рона!       — В обезбашенности ты превзошёл и нас с Джорджем, Ронни! — восхищённо выдохнул брат, подойдя к нему вплотную и кладя руку на плечо.       — Фред?       — Фред, Фред! А ты кого ждал? — знакомо засмеялся старший из близнецов, притягивая к себе такую непривычную Гермиону. Её волосы, обычно похожие на воронье гнездо, были тщательно выпрямлены и коротко пострижены, отчего его подруга — или просто однокурсница, — была похожа на этакую оторву, а не на лучшую ученицу школы. Да и внешний вид соответствовал — чёрная майка, открывающая простор для фантазии, белые кеды и чуть потертые джинсы дополняли образ.       — Никогда не понимала прелести этого вашего квиддича, — Рон мысленно выдохнул — хоть в чём-то Гермиона осталась прежней, — но то, что я увидела сегодня, было круто.       — Спасибо, Герм. А где Гарри? — вырвалось у него, против воли.       — Он, походу, всё же ударился головой об землю. — повернувшись к Фреду, заметила Гренджер, и осторожно поинтересовалась. — Какой Гарри?       Рон прикусил язык, понимая, что в этом мире, куда его забросила Смерть, о Гарри Поттере никто не знает. На это умозаключение его мозгов, слава Мерлину, хватило.       — Никакой. — поспешил ответить Рон, потирая затылок. — Какая чушь только в голову не придет, правда?       — Ммм… Ну что, пойдёмте праздновать?       — Думаю, Ронни стоит сначала принять душ, а то его Лав-Лав умрёт от того амбре, что он источает. — ехидно заметил Фред, косясь куда-то в сторону, но повернуться Рон не успел — блондинистый ураган налетел на него, чуть не сбив с ног.       — Бон-Бон! Ты герой! Ты самый крутой парень в этой школе! — затараторила Лаванда прямо ему в ухо, отчего парень на секунду даже оглох.       — Лаванда, мне нужно принять душ. Давай встретимся в гостиной? — едва заметно сморщившись, предложил Уизли, старательно не замечая ехидных ухмылок брата и его девушки. Блин, Гермиона встречается с Фредом! Это не укладывалось в его голове.       — А может, мы дождёмся, пока Симус и другие парни уйдут, и я потру тебе спинку? — заговорщицки зашептала Браун, провокационно прижимаясь к своему парню грудью, довольно приличного размера.       — Извини, Лаванда, но мне, действительно, — Рон выделил это слово, — нужно освежиться.       — Ну и ладно! — чуть обиженно протянула девушка, надув обиженно губки и резко развернулась, возвращаясь к своей подружке Парвати Патил.       — Да ты герой, братец. Такая девчонка предлагает тебе принять с ней душ и ты отказываешься… Монстр!!!       — Фред! — смеясь, протянула Гермиона, — Ты заставляешь брата краснеть. Пойдем в башню — поможем ребятам накрыть на столы.       — Пойдём, детка. — Фред отошёл на несколько шагов и, обернувшись к брату, похабно пошевелил бровями, но Рон этого уже не видел, быстро шагая к раздевалкам.       Уже стоя под упругими струями воды, он пытался уложить в своей голове всё произошедшее с ним. Сначала его, судя по всему убили в битве, после чего он неизвестно сколько плавал в этом тумане, как в киселе, а потом Смерть, не считаясь с его желанием, отправила его сюда, переместив в тело реального Рональда Уизли в момент, когда тот упал с метлы. Мда… . Учитывая, что памяти предыдущего хозяина тушки у него не было, придётся разбираться в ситуации по ходу дела. И это был далеко не самая хреновая новость.       Хуже было то, что всё вокруг вели себя абсолютно не так, как ожидал сам Рон. Малфой был вполне приятным парнем, с которым, если судить по краткому поздравлению, они соперничали исключительно на поле, но не в жизни. Гермиона была вообще мало похожа на себя — раскрепощённая и не занудная, она встречалась с его братом и, судя по колечку на пальце, дело шло к свадьбе.       Нет, Рон не жалел, что его Герм осталась там.       Она была неким наваждением, что преследовало рыжика курса с четвёртого, но, при должном анализе, Рон понимал — будущего у них не было. Слишком разные ориентиры и мировоззрение. Именно это привело бы к разрыву, а терять такого друга он не хотел.       Смущали отношения с Лавандой.       Там, в своей жизни, он понял, что блондинка — хорошая девчонка, но слишком прилипчивая и настроенная на скорую свадьбу и кучу детей, а брать в жены вторую мать он не хотел. А Лаванда, едва выйдя замуж, стала бы именно второй Молли Уизли, привыкшей командовать своим большим семейством и мужем.       — Рон, ты идешь? — выдернул его из мыслей голос Дина Томаса, уже переодевшегося. — Что-то ты сегодня долго там стоишь. Неужели с Лавандой проблемы?       — Не… Всё нормально! — легкомысленно махнул парень рукой. — Об игре задумался что-то.       — А что о ней думать? — встрял Симус, вытирая голову полотенцем, отчего его голос звучал глуховато. — Отлично сыграли. Сейчас Кубок обмоем, и к экзаменам готовиться будем. Ты, кстати, не передумал в Авроры идти?       — Не…       — Смотри тогда, чтоб Снейп на экзамене не срезал. Парни, что в прошлом году выпускались, говорили, что он лютовал на сдаче. Во время теоретической части ходил между столов, не давая достать шпоры и списать.       — Да всё нормально будет, пацаны. Не в первый раз сдаем все-таки. Пошли, Симус, а ты давай, догоняй нас, а то без тебя не начнут.       — Ага. — буркнул Рон, закрывая воду.       Раздевалка опустела и с поля уже не слышались голоса болельщиков, но Рон не спешил переодеваться. Завернувшись в полотенце, он подошёл к зеркалу, висящему между шкафчиками, и впервые оглядел себя.       Высокий рост, широкие плечи, щедро усыпанные веснушками, пресс, как стиральная доска — это от постоянных тренировок, — и короткий ёжик волос, кажущихся скорее пшенично-русыми, нежели рыжими. Голубые глаза смотрели довольно пристально, отчего лицо казалось немного хмурым. К вящей радости Рона, на лице веснушек было не много, но кожа оставалась слишком бледной, а это значит, как и в той жизни, он очень быстро краснеет, становясь похожим на помидор. В целом, отражение Рону понравилось, и он быстро одевшись во вполне добротные джинсы и толстовку с эмблемой Хогвартса, сунув ноги в кроссовки, вышел на улицу.       Замок не изменился.       Это наблюдение, отчего-то, очень обрадовало Рона. Хоть что-то стабильное есть в этом мире, потому что всё остальное казалось ему поставленным с ног на голову. Быстро преодолев расстояние до дверей, он вошёл внутрь и сразу наткнулся на невысокую девушку, выходящую из Большого Зала.       — Поздравляю с победой! — чуть смущённо улыбнулась она, заправляя за ухо, выбившуюся из длинной косы прядь чёрных, как смоль, волос. В этой девушке Рон с ужасом и удивлением заметил некоторые черты, присущие его лучшему другу, но…       Гарри — девчонка?       Это просто не может быть!       — Эээ… Спасибо… .       — Не видела сам матч, но девчонки мне всё рассказали. Отработка у профессора Снейпа никогда не длится пару часов, хотя ты это знаешь лучше меня. — тихо хохотнула она. — Но, всё равно, поздравляю с победой. — еще раз улыбнувшись, девушка свернула в боковой коридор, ведущий, как помнил Рон, в башню Равенко.       Мерлин, его друг не может оказаться девчонкой, да ещё и учащейся на факультете Воронов! Это какой-то бред!       Но эта мысль не отпускала Рона до самой ночи. Даже празднование прошло мимо него — он так и просидел в кресле с бокалом сливочного пива, периодически ловя недовольные взгляды Лаванды, о чём-то шепчущейся со своей подружкой Парвати. Это тоже не изменилось…       А утром, проснувшись раньше своих соседей по комнате, не смотря на то, что было воскресение, а значит законный выходной, в который можно было поспать подольше, пропустив завтрак, Рон спустился в Большой зал. Судя по тому, что студентов старше пятого курса, можно было пересчитать по пальцам, он встал действительно рано, но любопытство тянуло его в библиотеку.       Кстати, за столом Равенко обнаружилась давешняя брюнетка. Она делала совсем крошечные глоточки из чашки, над которой спиральками завивался пар, уткнувшись взглядом в висящую в воздухе книгу, судя по обложке, по зельям. Рон даже тихо присвистнул, видя такое непринуждённое применение беспалочковой магии, продемонстрированное незнакомкой, и ещё раз убедился, что она не может быть женским воплощением его друга — Гарри не переваривал зелья.       Пользуясь тем, что можно было беспрепятственно рассмотреть девушку, он отметил её схожесть с Блеками, о чем говорили тонкие черты лица, прямой нос, высокие скулы, чётко очерченные пухлые губы и вьющиеся волосы, присущие Сириусу, которого Рон знал. Вот только Блэк был изрядно потрепан годами в Азкабане, отчего раньше времени постарел, обзавёлся морщинами и седыми нитями в густых волосах.       — Я его в гостиной жду, а он пялится на эту заучку. — раздался над ухом визгливый голос Лаванды, отчего Рон дёрнулся и уронил на пол вилку. — Рон, что происходит?       — А что происходит, Лаванда? — тихо спросил Уизли, переводя взгляд на свою девушку, занявшую место слева от него.       — Он ещё спрашивает! — всё сильнее распалялась блондинка, переходя на крик, отчего к ним обернулись всё присутствующие в это время в зале. — Ты пялишься на эту Блэк, хотя у тебя есть девушка! Это нормально?       — Я просто удивился тому, что она так спокойно использует чары левитации без палочки, не удерживая при этом концентрацию. Вот и все. — прикрыв глаза, соврал Рон и отложил вилку. Но стоило ему подняться со скамейки, Лаванда тут же оказалась рядом.       — Куда ты?       — В библиотеку. — начиная злиться, отчеканил Рон. — К экзаменам готовиться, дорогая. И если ты напряжешь то, что в твоей хорошенькой головке, то сообразишь, что выпускные экзамены начнутся через четыре недели, а мне нужно сдать их хорошо, чтоб попасть на учёбу в Аврорат, поэтому я сейчас иду в библиотеку, где буду читать разные книжки, что тебе тоже не помешало бы. А то одни журналы и сплетни на уме!       И не дожидаясь, пока Лаванда хоть что-то ответит, Рон пулей вылетел из Зала и быстрым шагом направился в библиотеку, не замечая, что следом за ним идут Малфой и Забини.       — Достала? — с усмешкой спросил последний, догоняя Рона на лестнице.       — Не то слово. — думая о своём отчеканил Уизли. — Реально, на уме только шмотки, сплетни и заклинания для внешности. Где были мои мозги, когда я предлагал ей встречаться?       — Между ног. — грубовато отрезал Малфой, коротко хохотнув. — У всех нас они были бы именно там, будь мы на твоём месте. Смотрю, вчера ты себе хорошо лампочку стряхнул, раз понял, что собой представляет твоя подружка.       Рон не ответил, лишь кивнул, подтверждая слова Малфоя, после чего слизеринцы чуть отстали, в полголоса обсуждая что-то связанное с Защитой от тёмных искусств, но Рон их не слушал, стремительно шагая по школьным коридорам.       В библиотеке не было никого, только мадам Пинс сидела на своём боевом посту, окидывая зорким взглядом свои впадения, пусть пока и пустые. Повернувшись на звук открываемой двери, она даже поменялась в лице, с чего Уизли сделал вывод, что его предшественник, как и он сам, в этом храме знаний появлялся крайне редко и уж точно не утром воскресения. Сдержав рвущийся смешок, — с лица библиотекаря можно было писать портрет человека, обездвиженного в тот момент, когда ему показали что-то такое, что он никогда не видел и не надеялся увидеть, — Рон вежливо с ней поздоровался и попросил подшивки Пророка за восьмидесятый и восемьдесят первый годы, надеясь из них узнать что-нибудь о Гарри. И когда мадам Пинс вынесла ему двадцать четыре толстенные папки, в которых в хронологическом порядке были собраны всё экземпляры «Ежедневного Пророка» за требуемый период, подавив вздох отчаяния, Рон отволок их за самый дальний стол и принялся читать.       Увы, ни в этот, ни в следующий день удача так и не повернулась к Рону лицом, но он, с упорством гиппопотама, продолжал, по окончанию уроков, ходить в библиотеку, где старательно штудировал газеты — благо им перестали задавать задания, давая возможность готовиться к экзаменам.       Хоть какой-то намёк на полезную информацию обнаружился в подшивках за февраль восемьдесят второго, где на первой полосе была напечатана огромная фотография молодых мужчины и женщины, которых ранее Рон видел в альбоме у Гарри, подаренном ему Хагридом в конце первого курса.       Подпись под фото гласила       «Трагическая случайность.       Вчера, семнадцатого февраля, магическое сообщество постигла невосполнимая потеря. В ходе важного эксперимента, проводимого в Отделе Тайн, произошёл несчастный случай, унесший жизни двух, крайне перспективных невыразимцев - мистера Джеймса Карлуса Поттера и его супруги, Лилиан Розмари Поттер.       По словам одного из сотрудников вышеозначенного отдела, сейчас ведётся расследование, но уже можно сказать, что это трагическое стечение обстоятельств, повлекшее за собой смерть двух выдающихся магов.       Напомним, около полутора лет назад, в семье Поттеров, родилась дочь — Гиневра Лилиан, оставшаяся сиротой и переданная под опеку ближайших родственников — Сириуса Ориона, Лорда Блэка и его матери, леди Вальбурги Кассиопеи.       Редакция Ежедневного Пророка приносит свои соболезнования родственникам погибших.       Рита Скиттер.»       Перечитав короткую статью несколько раз, Рон задумался.       У Поттеров родилась дочь, а не сын, это раз. В этом мире они тоже погибли, но не от рук Тёмного Лорда, это два. Собственно, здесь Тёмного Лорда и не было.       Этот вывод Рон сделал, просмотрев всё номера газеты за два года, где ни разу не упоминались, ни Сами-Знаете-Кто, ни Пожиратели Смерти.       Судя по колонкам светских новостей, бегло просмотренным Уизли, все они — слуги Лорда в его мире, — здесь были вполне законопослушными гражданами. Например, Беллатрикс Лестрейндж являлась попечителем первого магического приюта, открытого почти тринадцать лет назад на острове Джерси, и считалась очень уважаемой в обществе дамой. Её муж трудился на дипломатической службе, о чем часто упоминалось в различных новостях, вещающих и ситуации в мире. Антонин Долохов — боевик со стажем, преподавал в Колдотворце, Августус Руквуд, как и Поттеры, служил в Отделе Тайн. Да и почти все остальные «Пожиратели» занимались чем-то, что приносило пользу магической Британии.       Рон за эту неделю уже устал удивляться, видя знакомые с детства фамилии, не связанные при этом с террором Тёмного Лорда. Собственно, и сам Тёмный Лорд, более известный здесь под именем Томаса Марволо Реддла, директорствовал в Дурмстранге, воплощая в жизнь самые смелые идеи по подготовке боевых магов. К нему даже ездили перенимать опыт преподаватели из Хогвартса, и на газетных снимках его часто можно было увидеть вместе с Дамбдором, а журналисты возносили хвалы отношениям ученика и учителя, что было несколько дико, по мнению Рональда.       Но всё же его интересовала судьба Гиневры Поттер, поэтому он и продолжил просматривать подшивки дальше. И в той, что относилась к марту восемьдесят второго, нашёл заметку, в которой сообщалось, что наследницей всего состояния рода Блэк отныне считается Гиневра Вальбурга Лилиан Блэк, кровно принятая в Род путём проведения большого ритуала усыновления… И фото, с которого, пусть и с поправками на очень юный возраст, смотрела та самая Гиневра Блэк…       Мда…       Рон получил некоторые ответы, на так интересующие его вопросы, но и количество вопросов, на которые ответов не было, выросло, а информацию брать было уже неоткуда — Блэки жили довольно уединённо и закрыто, предпочитая не впускать в свою жизнь светских хроникеров. Поэтому Уизли, с горестным вздохом, вернул подшивки мадам Пинс и принялся за подготовку к ЖАБА, которые были уже не за горами.       Отношения с Лавандой сами собой сошли на нет, хоть она и пыталась провоцировать Рона на ревность, но ему было пофиг — он, почему-то, каждое утро теперь искал взглядом темноволосую макушку Блэк, но заговорить с ней повода не подворачивалось.       — Герм! — простонал он, падая на библиотечный стул, чем вызвал грозный взгляд от мадам Пинс. — Помоги мне с Зельями, иначе я точно срежусь на этом экзамене и, прощай Аврорат!       — Обратись к Блэк.       — Так она ж постоянно на отработках у Снейпа.       — Блэк лучшая на нашем курсе по Зельям, если ты не помнишь, а отработки профессор ей назначает из-за её экспериментов. Поверь, если кто-то сможет подтянуть тебя за оставшееся время, так это она. — Грейнджер махнула рукой, указывая на сосредоточенную девушку, сидящую за самым дальним и самым тихим столом в компании слизеринки Дафны Гринграсс. — Только подходи сейчас, а то они дочитают невыносное и разойдутся по гостиным, а там, как ты понимаешь, к ней не подойдешь.       Рон немного помялся, но встал со своего места и медленно подошёл к Гиневре Блэк.       — Кхм… — откашлялся он, привлекая внимание девушки, но стоило ей поднять глаза от книги, как Уизли почувствовал, что к щекам начала проливать кровь — её глаза были не просто красивыми… Нет… Ее глаза, одновременно похожие цветом на глаза Гарри, были глубже и многоцветнее. Вокруг радужки более темный цвет плавно переходил в яркую весеннюю зелень на ободке зрачка. — Прости, что отвлекаю, но мне нужна твоя помощь.       Гиневре издала тихий смешок, но махнула в сторону двери, предлагая выйти в коридор. Рон послушно пошёл к выходу, сопровождаемый внимательными взглядами всех старшекурсников, отчего краснел ещё сильнее. Шагов Блэк он не слышал, поэтому решил, что она выйдет чуть позже. И каково было его удивление, когда миниатюрная брюнетка выскользнула из дверей следом за ним.       — Ты так тихо ходишь! — восхитился Рон, немного завидуя этому умению. Он же топал как слон, что могло подвести в самый неподходящей момент, если он всё же сдаст эти экзамены и пройдёт в Аврорат.       — Привычка. –улыбнулась она. — Так что ты хотел сказать?       — Прости, что отвлекаю, но… — Рон проклял своё косноязычие. — Не могла бы ты помочь мне с зельями? Я вообще не понимаю некоторые моменты.       Гиневра чуть задумалась, но потом кивнула, соглашаясь.       — Приходи после ужина в пустой кабинет, что возле зала — там нам никто не помешает.       — Спасибо!       — Пока не за что. Вот сдашь экзамен, потом и поблагодаришь, если будет за что. А теперь, извини, до ужина мне нужно дописать эссе, иначе я опять буду отрабатывать у Снейпа.       Рон ещё немного постоял, тупо глядя в закрытую дверь, но потом решил, что стоит, как минимум, забрать свои вещи из библиотеки и пойти на ужин, начинающийся через час. Всё равно сейчас он не был способен думать об учёбе — его мысли занимала исключительно таинственная Гиневра Блэк.       Но зайти в Большой зал ему не дали Малфой и Забини, ещё пару минут назад сидящие за столом в библиотеке.       — Уизли, — начал странно напряжённый Малфой. — ты нормальный парень, поэтому спрошу прямо — что тебе нужно от моей кузины?       Рон даже опешил от этого проявления заботы, так некстати выказанного блондином. Хотелось послать Малфоя и Забини подальше, но за ту неделю, что он находился здесь, Рон начал ценить атмосферу, что безраздельно царила в школе — атмосферу дружеского соперничества, а не вооружённого нейтралитета. Поэтому, вместо указания направления движения для двух слизеринцев, Рон спокойно сказал:       — Попросил помочь с зельями, иначе точно срежусь на экзамене. А что?       — Да нет, всё нормально. — как то странно посматривая на друга, ответил Блейз. — Просто, разборки с Браун — это последнее, что сейчас нужно и ей, и нам, как ее друзьям и родственникам.       — А вы юмористы, парни! — заржал Рон, представляя, насколько быстро Блэк вырубит Лаванду, если та вздумает предъявить ей хоть что-то. Судя по смешкам, слизерницы подумали о том же.       За ужином, знакомая темноволосая макушка так и не появилась за синим столом, сколько бы Рон её не высматривал.       — Ну что, согласилась? — рядом опустилась сначала тяжёлая сумка, а потом и её хозяйка. Гермиона здесь хоть и училась хорошо, но заучкой её никто не называл. Она стабильно была в тройке лучших учеников своего курса, вместе с Блэк и Гринграсс, которая, кстати, очень близко общалась с загадочной равенкловкой. Судя по наблюдениям Рона, девушек связывали близкие и доверительные отношения — они были почти неразлучны. Иногда к двум подругам, в библиотеке, присоединялась и Гренджер, разбавляя аристократическое общество двух Леди своим, чуть озорным, поведением. Тогда из-за стола, что стабильно занимали девушки, можно было услышать тихий, — мадам Пинс не выносила громких звуков в своих владениях, — но вполне отчётливый смех, похожий на трель колокольчика.       Рон в очередной раз поймал себя на мысли о Блэк и по-собачьи потряс головой, стараясь отогнать навязчивые мысли, которые он списывал на шок и удивление от странной похожести друга и однокурсницы. Он всё ещё не верил, что Гарри в этом мире родился другого пола. Скорее всего это даже не параллельная вселенная, а совсем другой, пусть во многом и похожий на его, мир.       — Эй, Рон! Ты чего застыл? — перед глазами появилась ладонь Гермионы, покачивающаяся как маятник — туда, сюда.       — Не… всё нормально. Задумался просто.       — Я заметила. — чуть ехидно протянула Гермиона, накладывая на тарелку овощной салат. — Задумался над местоположением одной однокурсницы? То-то ты сверлишь глазами стол Воронов. Она, кстати, что ответила на твою просьбу?       — Согласилась, а что?       — Это, конечно, круто, учитывая, что Снейп, по слухам, согласился взять её в ученики по окончанию школы. Если мне не изменяет память — Блэк будет первой из всех выпускников, кто удостоился подобной чести.       Рон присвистнул. Он помнил как Билл, в его прошлой жизни, мечтал попасть на учёбу к Снейпу и тот отказал. Вообще, Снейп здесь и там были абсолютно разными людьми. Там Северус Снейп был желчным и ядовитым зельеваром, которого боялись всё студенты Хогвартса, начиная с первого курса. Он мог без причины снять баллы и отправить на отработку, просто за то, что кто-то громко дышит. Здесь же, Снейп, хоть и был грозой учеников, но скорее своей дотошностью и въедливостью. Он был строг, но справедлив, объяснял подробно и понятно, за что его особенно ценили. Он не делал никаких различий между студентами различных факультетах, поэтому на отработках можно было спокойно встретить и слизеринцев. Точнее, их там всегда было довольно много — зельевар не терпел лени на своем факультете.       — Она тоже планирует стать Мастером?       — Не думаю. Скорее это что-то, что связано с семьёй — она очень привязана к ним, но это и не удивительно. Так рано лишиться родителей, но найти их в чужих, по сути, людях. Думаю, ты замечал, как часто её навещает Лорд Блэк во время выходов в Хогсмид. — Рон, конечно, ничего подобного не замечал, но лишь потому, что в Хогсмид еще не ходил, но распространяться об этом не стал. — Да и тот факт, что она единственная из своей аристократической компании до сих пор не связана узами предварительного брачного соглашения, говорит об очень многом. Возможно, Лорд Блэк, даёт ей возможность состояться, как личности, а только потом становиться замужней дамой, а может всё просто очень тщательно скрывается. Заметил, как пристально за ней всегда наблюдает Забини, стоит только кому-то из парней оказаться рядом с Блэк?       — Фу, Герм! Ты сейчас так сильно напомнила мне Лаванду, что меня замутило…       — Кстати о ней… Что у вас произошло, что она на показ начала флиртовать с Симусом?       — Да ничего у нас не произошло, кроме того, что у меня, наконец, открылись глаза, и я понял, каким идиотом был. Она же моя мать, только блондинка и ещё учится в школе, а я не горю желанием жить с реинкарнацией моей любимой мамочки.       Гермиона рассмеялась, а Рон, взглянув на часы поспешил оставить подругу доедать свой ужин в одиночестве — Гиневра скорее всего уже подошла в назначенный класс.              Это было пятое занятие подряд и Блэк, как обычно, засиделась в библиотеке и не успела поужинать, отчего её живот тихо выводил довольно жалобные рулады.       — Почему ты не ужинаешь? — поинтересовался Рон, отвлекаясь от очередного рецепта, что будет в билетах на практическую часть, который они сейчас разбирали. Блэк действительно умела понятно объяснять, что давало надежду на то, что Рон, все-таки, сдаст свой экзамен на проходной балл.       — Не успеваю. Приходится кое-что доделывать, чтоб успеть сдать до начала сессии, поэтому вместо ужина мы с Дафной кормим мозг над учебниками, а не желудки за столом.       — Мда… А тут ещё я с просьбой помочь… Может, ну тогда эти зелья? Отнимаю, понимаешь, твоё время, а оно не резиновое.       — Брось, Рон — Гиневра аккуратно коснулась его плеча своими тонкими пальчиками и резко отдернула их, словно ее ударило током. Собственно, Рон почувствовал что-то похожее… — Помогая тебе, я тоже готовлюсь. Повторяю, так сказать пройденное и закрепляю изученное.       — Так, давай на сегодня сворачиваться, ведь на голодный желудок повторять и закреплять не особенно действенно. — Рон чуть улыбнулся, глядя, как девушка аккуратно складывает свои вещи в сумку. Но едва Гиневра застегнула молнию, как Рон, чуть поколебавшись, взял её за руку и протянул к выходу из класса, а затем вглубь коридора.       — Мы куда? — отчего-то весело спросила она, едва поспевая за широким шагом своего спутника.       — Исправлять досадное упущение. — они остановились возле натюрморта. Уизли пощекотал грушу, отчего она захихикала и превратилась в ручку, потянув за которую, они попали в просторное помещение кухни, где к ним сразу подскочил молоденький эльф, с поклоном интересуясь, что господа студенты хотят.       — Мы немного засиделись за подготовкой и пропустили ужин. Не могли бы вы дать нам немного пирожков или чего-нибудь ещё, чтоб восполнить, так сказать, силы.       — Конечно, конечно!       — Мы подождем снаружи. — тихо сказала Гиневра, выходя в коридор и объясняя свой поступок — Они не любят, когда за ними наблюдают. Критчер, наш старший домовик, терпеливо переносил моё присутствие на кухне, пока я не подросла, но сейчас… нет… а жаль. Я любила наблюдать за ними.       — У вас много домовиков?       — Нет. Всего двое — Критчер и Таппи. Мы живём втроем, и нам хватает, чтоб поддерживать дом в порядке и готовить еду. — Гиневра замолчала, улыбаясь как-то грустно, но спросить, что её расстроило, Рон не успел — перед ними появился эльф и протянул небольшую корзинку, прикрытую чистым полотенцем, из-под которого выглядывал термос.       — Может, вернёмся в класс и устроим импровизированный пикник? — с затаенной надеждой спросил Рон, смотря сверху вниз на Гиневру. Он бросила быстрый взгляд на часы — до отбоя было ещё полтора часа, и кивнула.       Накрыли на том столе, за которым занимались.       Эльфы постарались на славу, положив кроме термоса с чаем и пирожков с яблоками, бывших сегодня на ученических столах, еще и сэндвичи с курицей и овощами, один из которых тут же подхватила Блэк.       — Можно задать нескромный вопрос? — прожевав, спросил Рон, глядя куда-то в сторону.       — Попробуй.       — Почему, если ты по рождению Поттер, ты носишь фамилию своего крестного?       Гиневра задумалась. Это была довольно сложная тема для непринужденного разговора двух малознакомых людей, но что-то толкало ее в бок, предлагая рассказать все, как есть.       — Это сложно… — честно призналась она. — Когда не стало Поттеров, мне не было еще и двух лет, и меня могли определить в несколько семей, связанных какими-либо узами с моими родителями. Это были Гринграссы, потому что миссис Гринграсс дружила с мамой и приходится мне крестной матерью, Блэки — прямые кровные родственники, да еще и их Лорд — Сириус, — кроме того, что лучший друг отца, так еще и мой крестный отец, и семья сестры моей матери, но те — маглы. Отдел опеки тогда сомневался между Гринграссами и Блэками, склоняясь в пользу первых. Диомеда уже тогда родила и Дафну и Асторию, и в Министерстве считали, что компания девочек будет мне на пользу, но Леди Вал устроила целый спектакль, позволивший мне попасть к ним. И чтоб ничего не возможно было вернуть назад, они провели ритуал полного магического усыновления, сделав меня полнокровной Блэк.       — Но, неужели Лорд Блэк не думал, что сможет жениться и родить собственных детей?       — Увы, но в детстве он перенес крайне неприятное заболевание, полностью лишившее его любой возможности иметь своих детей, кроме того, к которому они, в итоге, и прибегли. Из-за этого ритуала я приобрела некие фамильные черты лица, став больше похожей на Леди Вальбургу, нежели на Лилиан Поттер. Хотя Сириус до сих пор убежден, что мне досталось больше от Беллатрикс, хоть та и относилась, до замужества, к побочной ветви, и он в чем-то прав. Мы с ней, действительно, довольно схожи внешне.       Рона едва заметно передернуло от упоминания о Беллатрикс Лестрендж. Все же инстинкты иногда давали о себе знать, но Гиневра, к счастью, этого не заметила.       — Подожди, но насколько я помню, у Сириуса есть младший брат — Регулус. По всем традициям наследования именно он должен будет стать следующим Лордом.       — Это так, но Регулус давно и прочно женат на француженке Элен Мальпье и носит титул этого Рода, а семейный кодекс Блэков не приемлет двойных титулов.       — Как же все сложно… — протянул Уизли, после чего в классе повисла тишина.       — Расскажи что-нибудь о себе. — неожиданно попросила Блэк, взглянув в голубые глаза своего собеседника, отчего Рон почувствовал что краснеет! Опять!       — А что рассказывать? У меня большая семья — пять старших братьев и младшая сестра. Отец работает в Министерстве, а мама — домохозяйка. Хочу стать Аврором, чтоб не зависеть от родителей, но яркими талантами, как Билл, Чарли или близнецы я, увы, не обладаю.       — Почему же? Профессор Грюм хвалит тебя за усердие и старательность. По его словам, ты — единственный на вашем факультете, кто способен работать в Аврорате.       — Ну… Даже и не знаю…       — Брось… Ты, действительно, талантлив в Защите, что бы о себе не думал, а зелья… Зелья — точная наука, в которой можно либо разбираться, либо нет и варить строго по рецептам. Мне досталось немного от таланта матери — Лили Поттер, — чтоб понимать в них чуть больше, поэтому-то я и решила связать свою жизнь с ними. Буду варить на заказ, если, конечно, профессор Снейп не выгонит меня из личных учеников, разочаровавшись во мне.       Рон усмехнулся, слушая с какой горячностью Гиневра убеждает его в том, что он, Рон Уизли, талантлив хоть в чем-то и не уступает старшим братьям, нашедшим свое призвание в жизни. От этого стало как-то тепло и легко, что можно было подпрыгнуть и полететь — без метлы и чар левитации.       И уже лежа в кровати, проводив Гиневру до входа в равенкловское общежитие, рыжик вспоминал, как солнечно улыбалась Блэк, как тихо смеялась над его, довольно глупыми, шутками, отчего ее смех, как трель колокольчика разливался по школьным коридорам. Рон еще не понимал, что попал, но…       — Какой я идиот… — прошептал он, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза, чтоб еще раз увидеть широко распахнутые и самые красивые глаза Блэк. А мысль о том, что он хочет коснуться, по сути, своего друга, почти брата, умерла, так и не родившись.              Экзамены были сданы вполне успешно — Рон даже умудрился получить по Зельям «Выше Ожидаемого», что было его потолком. Но поблагодарить Гиневру за помощь никак не получалось — Леди Вальбурга забрала ее на неделю, что была свободной, между окончанием экзаменов и выпускным балом. В принципе, почти всех чистокровных и родовитых выпускниц на это время забирали домой — видимо, чтоб они могли спокойно подготовиться и подобрать наряды.       И вот наступил самый главный вечер, завершающий семь лет учебы в школе, где им будут выданы аттестаты, а после начнется праздник.       Родители выпускающихся студентов чинно рассаживались на местах для гостей, и Рон подошел, чтоб поприветствовать родителей и близнецов. Если присутствие здесь Фреда, как будущего мужа одной из выпускниц, можно было объяснить, то что же здесь делал Джордж, да еще и под ручку со своей женой Анджелиной, в прошлом Джонсон, оставалось для парня загадкой.       Родителей и родственников рассадили рядами, согласно факультетам, которые заканчивали их дети, поэтому Рон сразу и не заметил довольно высокую фигуру Сириуса Блэка. Сердце болезненно сжалось — вспомнился тот тощий, изможденный, рано постаревший беглец из Азкабана, каким его впервые увидели они с Гарри и Гермионой. Сейчас же Сириус отличался аристократической бледностью и полным отсутствием седины в густых волосах. А вот женщину, чинно сложившую руки на коленях и сидящую рядом с Лордом Блэк, он узнал далеко не сразу. Вальбурга Блэк вообще не была похожа на портрет сумасшедшей старухи, что тиранил обитателей Площади Гриммо. Рядом с сыном сидела довольно молодая — лет тридцать пять — тридцать восемь, — женщина, с гордой посадкой головы, которая ласково наблюдала за….       Дыхание Рональда перехватило, едва он увидел Гиневру…       Она была прекрасна!       Длинные черные волосы, обычно собранные в тугую косу, сейчас были уложены в замысловатую высокую прическу, из которой, по прихоти мастера или от свободолюбия, выпали пара кудрявых локонов. Изумрудная корона — тиара, балбес, — дополняла прическу и была немного похожей на кокошник, добавляя Блэк пару сантиметров роста.       В ушах покачивались изумрудные сережки.       Зеленое пышное платье подчеркивало тонкую талию, небольшую, но красивой формы, девичью грудь, и широким колоколом расширялось к полу. Плечи, молочно белые и покатые, на которых так хотелось запечатлеть пару поцелуев, оставались открытыми — платье было довольно смелым, но при этом не казалось безвкусным, в отличие от наряда Лаванды.       От увиденного у Рона пересохло во рту, а в штанах стало непривычно тесно. Он поспешил выйти в холл, чтоб немного успокоиться, где и был пойман Фредом и Джорджем, заметившими интерес младшего брата к равенкловке Блэк.       — А у тебя губа не дура, братец. — начал Джордж, поправив чуть сбившийся черный галстук Рона. Именно близнецы настояли на том, что строгий черный магловский костюм, сидящий по фигуре, будет так же уместен на выпускном, как и традиционная мантия волшебника. Они же и вытащили брата в один из торговых центров Лондона, когда их отпустили в Хогсмид перед экзаменами. И действительно, облачившись в выбранный братьями, костюм, Рон поймал себя на мысли, что они были правы — его отражение было, как минимум, довольно внушительно. Особенно на фоне Симуса и Невилла, одетых, как раз, в темные парадные мантии. — Такая красотка!       — Я тебя понимаю, Джордж. Если б я не любил Гермиону, то, точно бы приударил за Блэк, благо деловые контакты с ее крестным у нас есть. Кто бы мог подумать?       — Вы о чем, идиоты? — прошипел Рон, стараясь унять злость на то, что его интерес раскрыт. И раскрыли его близнецы, что теперь не дадут ему житья…       — О том, каким взглядом ты смотрел на Гиневру Блэк, Ронни. Успел уже раздеть ее, или времени и фантазии не хватило? — насмешливо протянул Джордж, переглядываясь с братом.       — Вы два идиота, вот что я вам скажу! Она помогла мне с Зельями, поэтому, что вполне логично, я хочу поблагодарить ее за это!       — А мне птичка на хвостике принесла что вы не только занимались зельями, но и довольно часто гуляли по коридорам замка перед отбоем. — не обратив никакого внимания на злость брата, продолжил дразнить его Фред. — И как на вкус ее губы? Сладкие?       — Пошли вы! — рявкнул Рон, и рванул галстучный узел, чтоб ослабить его. В этот момент мимо прошествовала Лаванда под руку с Симусом. Вид друга и соседа по комнате немного поднял настроение рыжему — Финниган смотрел вокруг с таким превосходством, словно выиграл миллион галлеонов в лотерею. А Лаванда, облаченная в кислотно-розовое платье, обтягивающее ее словно вторая кожа, смерила Рона странным взглядом, который можно было истолковать как призыв оценить, что он потерял, но Рон, мысленно сравнив Гиневру и свою бывшую пассию, лишь мило улыбнулся последней.       — Ладно, Рон! Посмеялись и хватит. — резко посерьезнев, положил Джордж руку на плечо младшего брата. — Зацепила?       Рон пристально посмотрел на близнецов, и нехотя кивнул. Действительно, Гиневра Блэк так зацепила бедного рыжика, что он начал видеть ее во снах, оканчивавшихся, обычно, одним — чистящим заклинанием на белье. И это было довольно стремно, ведь он вышел из пубертата уже года два как. Да и опыт, какой никакой, с девушкой у него уже был и скорострелом Рон назвать себя никак не мог.       — У меня так было с Герм. — тихо заметил Фред. — Сначала думал — девчонка, каких много, но потом…       — А у меня с Анджелиной. — подтвердил Джордж, сверкая золотом обручального кольца — они поженились прошлым летом. — Что делать то будешь?       — А что я могу сделать? — горько усмехнувшись, задал встречный вопрос Рон. — Напомню, сегодня — выпускной, после которого все разъедутся по домам и… Мы больше не встретимся.       — А ты подумай хорошенько. Я только что сказал тебе, что у нас есть деловые контакты с Сириусом Блэком…       Но договорить Фреду не дала профессор МакГонагалл, появившаяся в дверях и показывающая, что церемония вручения аттестатов вот-вот начнется. Братья поспешили внутрь, занимая свои места — близнецы возле родителей, а Рон — в строе выпускников, рядом с Забини, который был последним в списке.       На возвышение вышел Альбус Дамблдор, сверкая своими очками-половинками, и сказал довольно короткую, но теплую речь о том, что он всем выпускникам желает найти себе призвание по душе, и что двери школы для них всегда открыты. Раздались аплодисменты, после которых их, в алфавитном порядке, стали приглашать на вручение. Дожидаясь своей очереди, Рон рассматривал всех, кто поднимался на сцену, особенно останавливая свое внимание на тех, с кем был неплохо знаком в прошлой жизни. Невилл, воспитанный не бабушкой-тираном, а родителями, сидящими сейчас сразу перед семьей Уизли, мало походил на того, чуть неуклюжего, но доброго паренька. Нет, доброта осталась, но он был более уверен в себе, имел неплохую фигуру, поддерживаемую тренировками с отцом, начальником одного из отделов Аврората, и собирался пойти по его стопам. Дин и Симус почти не изменились как внешне, так и в поведении, поэтому Рон не заострял на них свое внимание. Малфой не имел того, раздражающего всех, высокомерного вида. Он вполне дружелюбно общался со многими ребятами с других факультетов, но дружить предпочитал, все равно, со слизеринцами. Возможно, дело было в том, что почти всех он знал с детства, так как их родители вращались в одном обществе. Рон не хотел его судить, за прошедший с попадания сюда месяц, пересмотрев кое-какие свои суждения.       Лаванду, как и ее подружку Парвати он старательно пытался не замечать — он все еще задавался вопросом, где были мозги его предшественника, да и его самого, когда он начинал отношения с ней?       Но, дольше всех он смотрел на Блэк, уже получившую свой аттестат, да еще и с отличием, под одобрительные взгляды преподавателей и опекунов, занявшую свое место среди выпускников. Смотрел так пристально, что Забини пришлось толкнуть его в бок, чтоб привести в чувство.       — Хватит так пялиться на девушку, Уизли! Соберись, сейчас будет твоя очередь!       То ли тычок сработал, то ли Рон, наконец, научился брать себя в руки хоть немного, но на импровизированную сцену он вышел спокойно, и с улыбкой приняв от Дамблдора свиток, перевязанный синей лентой, отошел к заполненным уже стульям.       — А теперь, когда все формальности соблюдены, мы готовы начать то, ради чего здесь все и собрались! — весело заявил Дамблдор, хлопая в ладоши. От этого хлопка, сидения, на которых располагались гости, уже успевшие встать, испарились, уступая место столикам, рассчитанным на шесть или восемь человек, тут же вставшим по периметру зала. Пустое место, предназначенное для танцев, быстро заполнили выпускники, вперемешку со своими родителями. То тут, то там, раздавались поздравительные выкрики, но Рон, пользуясь тем, что был одним из самых высоких на всем курсе, пробирался к своим.       — Ты молодец, Ронни! — вытирая глаза кружевным платочком, чуть задушено, воскликнула Молли, притягивая сына к себе для поцелуя.       — Мам!       — Да, братец, мы не ожидали, что ты все же сможешь закончить школу! — весело, в один голос, заявили близнецы, обняв его с двух сторон, и зашептав в оба уха. — Кстати, объект сейчас в холле, провожает Леди Блэк. Как мы успели узнать, она не намерена оставаться на сам праздник, чтоб не смущать внучку своим присутствием, а Лорда Блэка мы берем на себя, так что действуй!       Рон кинул взгляд на двери, и, переминаясь с ноги на ногу, умоляюще посмотрел на отца, довольно странно улыбающегося.       — Молли, дорогая. — оборвал он причитания супруги. — Ты совсем заговорила нашего сына. Дай ему повеселиться без твоего материнского ока — еще успеешь поохать над тем, как он вырос и возмужал, когда он вернется домой. Давай немного поговорим со знакомыми и оставим молодежь тусоваться, как они говорят. Кстати, помнишь, как мы с тобой танцевали на нашем выпускном…       — Ох, Артур… — миссис Уизли махнула на своего мужа, но ее щеки предательски покрылись румянцем. — Ладно, мальчики! Вы уже все взрослые и совершеннолетние, поэтому я на вас полагаюсь. Не натворите глупостей, пожалуйста.       — Хорошо, мама! — В три голоса поспешили заверить матриарха семьи Уизли в своем благоразумии ее младшие сыновья, после чего Артур увел жену в гущу магов, чтоб поздороваться и перекинуться парой слов со всеми знакомыми.       Рон, едва его родители скрылись из виду, быстрым шагом пошел в другую сторону — к дверям, ведущим в огромный холл замка. Гиневра нашлась почти у самых входных дверей — она о чем-то тихо переговаривалась с Леди Блэк, едва заметно улыбаясь. Вальбурга, по-видимому, давала внучке какие-то наставления, потому что ее веер покачивался в руках как-то слишком властно, а Блэк молча кивала.       Тут до слуха Рона донесся знакомый, чуть усталый голос Сириуса Блэка.       — Мама, ты утомила Эву своими советами. Давай я провожу тебя до аппарационной площадки, потому что к нашей девочке направляется вполне симпатичный однокурсник, а мы с тобой его смущаем, судя по тому, как ярко алеют его уши.       Гиневра обернулась, и, заметив высокую фигуру своего «ученика», солнечно улыбнулась, жестом показывая что сейчас подойдет. А Рон почувствовал, что от этой улыбку у него внутри разливается какое-то странное, но приятное тепло.       — Привет. — звонко поздоровалась она, подойдя к парню.       — Ты выглядишь потрясно… — тихо сказал он, радуясь тому, что Гиневра улыбается именно ему.       — Спасибо! Ты, кстати, тоже! Тебе идет этот магловский костюм. Думаю, даже больше чем мантия.       — Спасибо. — Рон немного смутился. — Кстати, спасибо за твою помощь с Зельями.       — Сдал?       — Ага! «Выше ожидаемого».       — Так это отлично! Значит, двери аврората для тебя распахнуты, как ты того и хотел.       — Эммм… — Рон немного смутился, как в прочем и всегда в компании Блэк, но все равно предложил, чуть дрогнувшим голосом. — Может, потанцуем?       — Давай! — опять обожгла его своей улыбкой Гиневра. В голове пронеслась всего одна мысль — он проклят и рад этому, ведь так круто было чувствовать тепло ее тонкой ладони в своей грубоватой лапище, а еще круче было чувствовать ее руку на своем плече, а свою держать на тонкой талии. И пофиг, что все смотрели, как наследница Блэк кружит в вальсе с шестым сыном простого министерского служащего, пусть и чистоковного, задорно смеясь над его шутками.       А потом, устав, они сбежали из зала и Рон, повинуясь наитию, потянул Гиневру на Астрономическую Башню.       — Куда ты меня ведешь? — смеясь, спрашивала она, еле поспевая за его широкими шагами, как тогда, когда они впервые пошли на кухню. Высокие каблуки ее туфель были мало приспособлены для бега по лестницам, но Уизли решил проблему с присущей ему прямотой — подхватил ее легкое тело на руки, аккуратно прижимая к себе драгоценную ношу. — Рон, отпусти! Я же не пушинка, чтоб меня на руках таскать! — Гиневра сквозь смех пыталась убедить парня, что сможет дойти сама, но он, с упорством носорога, продолжал свое восхождение наверх, с дополнительным утяжелением в руках. На ногах Гиневра оказалась только тогда, когда они вышли на смотровую площадку, где, обычно, занимались астрономией.       От вида, открывавшегося на территорию школы, захватывало дух, даже с учетом того, что сейчас было около полуночи. Небо было плотно усыпано звездами, а Луна, не скрытая облаками, отражалась на глади Черного озера.       — Как красиво… — задохнувшись от ветра, прокричала Гиневра, поворачиваясь к Рону и открывая ему свои, блестящие от счастья глаза. Он, не отрывая своего взгляда от девушки, медленно стянул пиджак и накинул его на плечи Блэк, чтоб хоть немного спасти ее от порывов ночного ветра.       Глаза в глаза, рука в руке….       Даже позже, когда Рон, в тиши своей спальни, расположенной под самой крышей Норы, вспоминал этот момент, он не мог понять, что произошло — его желание поцеловать эти, блестящие и полные губы стало так велико, что ему стало трудно дышать. Судя по всему, Гиневра чувствовала что-то похожее, потому что ее яркие глаза, в какой-то момент резко потемнели, а потом…       Они набросились друг на друга, словно путник в пустыне на заветный колодец с водой.       Это был не поцелуй, это что-то большее.       Они целовались яростно, сталкиваясь языками, прикусывая друг другу губы, не расставаясь ни на мгновение, пока в легких был воздух. Гиневра, абсолютно бесстыдно прижималась всем телом к его широкой груди, а его ладони, большие и грубые, но такие нежные в этот момент, гладили ее спину, иногда опускаясь на упругие ягодицы.       Когда первое возбуждение чуть схлынуло, оставив лишь какую-то щемящую нежность, Рон покрепче прижал к себе такую невероятную девушку. Что раз и навсегда перевернула его жизнь — он это чувствовал всем своим существом, — и прошептал куда-то в макушку:       — Я люблю тебя, Гиневра Блэк!       Она лишь вспыхнула, но не отпрянула, пряча свое лицо на его широкой груди.       Сколько они еще простояли на башне, ни Рон, ни Гиневра не считали. Они просто молчали, обнявшись и глядя куда-то вдаль, думая каждый о своем, но, в итоге, об одном и том же. А в Зале, куда они все же вернулись, только уже за руку, казалось, никто и не заметил их исчезновения. Только близнецы, бросив один взгляд на брата, довольно переглянулись и продолжили танцевать.              Со дня выпускного бала жизнь Рона Уизли, шестого сына в многодетной семье министерского служащего и домохозяйки, изменилась. Кроме подготовки к поступлению в Академию Авроров, он каждый вечер куда-то загадочно пропадал, ничего никому не говоря.       Так было и сегодня…       За ужином в Норе всегда было многолюдно, а сегодня, к тому же, в гости пришли и Джордж с Анжелиной, и Фред с Гермионой, и Билл с Флер. Рон, с ужасом узнал, что и в этом мире его старший брат и вейла умудрились познакомиться, и сейчас ударными темпами велась подготовка к их свадьбе, запланированной на конец августа. Закончив штудировать очередной блок по защитным чарам, он встал из-за стола, потянулся и, бросив взгляд на блокнот, лежащий на кровати, начал быстро переодеваться.       Этот блокнот был связан Протеевыми чарами с другим блокнотом, что был у Гиневры. С их помощью они договаривались об очередной встрече или писали друг другу всякие глупости в то время, когда находились далеко друг от друга. Их отношения, начавшиеся так спонтанно, они пока договорились хранить в тайне, — как говорится, счастье любит тишину. И вот сейчас Эва писала, что они могут вечером встретиться, если он не очень занят подготовкой к вступительным экзаменам.       Рон быстро нацарапал ответ, в котором соглашался с предложением своей девушки, и, сунув блокнот в ящик стола, зачарованный на совесть, поспешил вниз.       — Ронни, куда это ты собрался? — едва он спустился на первый этаж, раздался недовольный голос сестры. Мать вовсю эксплуатировала еще одни женские руки, называя это практической подготовкой к будущему браку, поэтому Джинни была не в духе. Да и Невилл, с которым ее связывали продолжительные отношения, сейчас, так же как и Рон, готовился к экзаменам, но, с одной поправкой — под зорким оком своего отца, а значит, был не доступен.       — По делам! — буркнул он, не глядя на Джинни.       — Очень странно… . Какие это у тебя дела почти каждый вечер?       — Джин, отвали, а! Тебе что, поцапаться не с кем?       — Меня просто бесит, что ты, Ронни, игнорируешь свою семью, которая сегодня здесь собралась почти в полном составе.       — Джинни, уймись. — тихо, но веско, отрезал Билл, входя на кухню. — Рон — взрослый, совершеннолетний и половозрелый выпускник Хогвартса, а значит, имеет право на свою личную жизнь, без оглядки на всех нас.       — Личная жизнь? У Ронни? Неужели снова Лав-Лав?       Рон смерил сестру равнодушным взглядом и сёл на свое место за столом. Но вместо него ответил Фред, подмигнув младшему брату.       — А тебе завидно, что на сегодняшний день эта пресловутая личная жизнь есть у всех, кроме тебя? Потерпи и на твоей улице перевернётся грузовик со сладостями.       Ответить Джинни не успела — в кухню вошли Артур и Молли, прерывая разговор.       — Хватит препираться, а ты, Джинни, накрывай на стол. Да не забудь, что Рон следит за питанием.       — В доме куча баб, а суетиться на кухне должна одна я… — сварливо прошипела она, но быстро замолчала под суровым взглядом отца.       Ужин прошёл в разговорах о свадьбе Билла и Флер, в котором Рон участия не принимал. Он был далёк от проблем составления меню и выбора лент. Единственное что его занимало в связи с этим торжеством — согласится ли Гиневра быть его парой на этом событии или нет.       Он специально влез в бумаги матери, где был список гостей и Лорд Блэк там присутствовал, но про его дочь не было написано ничего, а Рону так хотелось показать всему этому миру, что это его девушка, что она с ним, не смотря на то, что он не богат и не знатен.       Стрелка часов уже подбиралась к семи часам по полудню, а ему нужно было ещё аппарировать в Лондон и добежать до места встречи — они договорились встретиться в парке, поэтому он быстро встал из-за стола и, поблагодарив за ужин, исчез за дверью, провожаемый встревоженным взглядом матери и любопытным — отца.       Артур уже знал от Сириуса, что у его младшего из сыновей, бурным цветом цветёт роман с Гиневрой Блэк, и сначала, конечно, был этим обеспокоен, но Сириус сказал всего две фразы, что развеяли всю его тревогу.       — Они будут отличной парой, Артур. Эва вольна сама выбирать и с этим согласилась даже моя мать.       Рон успел.       Он подбежал, тяжело дыша, к воротам буквально за несколько минут до того момента, как из такси выйдет его Гиневра.       От одного её вида у Уизли в очередной раз замерло сердце в груди. Его аристократически сдержанная девочка сегодня решила сразить его наповал нарядом подружки байкера, облачившись в короткие кожаные шорты, высокие ботинки со шнуровкой, чёрную же майку и косуху. Волосы, обычно заплетённые или убранные в пучок, были выпрямлены и стянуты на затылке в хвост. Макияж был соответствующий.       — Ну, как? Нравится? — озорно рассмеялась она, покрутившись перед ним вокруг своей оси.       — Очень… — прохрипел Рон, окидывая жадным взглядом всё, что она решила ему показать. — Каждый раз я говорю себе, что красивее ты быть не можешь, и каждую нашу встречу, ты опровергаешь это утверждение. Детка, ты божественна.       — А ты льстец, Рональд Уизли. — рассмеялась своим, похожим на трель колокольчика, смехом, который он так любил, Гиневра. — Пойдем!       Они долго бродили по парку и по близ лежащим улочкам магловского Лондона, периодически покупая в крошечных кафе то кофе, то какую-нибудь булочку. Время уже подходило к одиннадцати, когда Рон забеспокоился.       — Детка, ты не опоздаешь? — Гиневра всегда старалась вернуться домой до бабушки, которая традиционно проводила вечера на приёмах, но к полуночи всегда возвращалась в Блэк-холл. Он не знал с чем это связано, но свято чтил подобное желание своей половинки.       — Нет, потому что Сириус и бабушка три дня будут во Франции — свадьба деловых партнёров, а мне удалось оговориться. Поэтому, если ты не против, я сегодня никуда не спешу. — сказала девушка и отчего-то покраснела. Рон с удивлением наблюдал, как на её лице сменяются эмоции — сначала робость, потом страх, а затем решительность. И с этой решительностью она и потянула своего парня в тёмный переулок, куда не выходили окна домов.       — Ты мне доверяешь? — спросила она и, дождавшись утвердительного кивка, утянула его в перемещение за собой.       Едва под ногами снова появилась твердь земли, Рон осмотрелся — это район был ему не знаком.       Высокие дома со стеклянными стенами были везде, куда ни посмотри. Заметив его замешательство, Гиневра потянула его за руку из ещё одного тупичка в сторону одной из высоток.       — Сириус купил здесь квартиру ещё года три или четыре назад. — принялась она объяснять медленно шагая рядом с парнем. — Её довольно часто использовали раньше Белла с Руди, когда хотели на время сбежать из мэнора, но в прошлом году Сири им это запретил, сделал там ремонт, сменил мебель и дал мне дубликат ключей. — к концу объяснения её уши просто пылали огнем, а Рон всё понял. Резко остановившись, он повернул к себе свою драгоценность и, посмотрев ей в глаза, сказал       — Только если ты этого хочешь, детка. Я готов ждать столько, сколько нужно.       Он ждал, что Гиневра развернётся и уйдёт, согласившись с ним, но та решимость, что появилась на её лице там, возле парка, никуда не делась, а маленькая ручка сжала его руку.       Консьерж на входе посмотрел на них с неодобрением, но Блэк, чуть высокомерно вздернув голову, прошла прямо к лифтам. Благодаря увлечению отца магловской техникой, Рон примерно представлял для чего он нужен и как им пользоваться, но не ожидал, что он работает с такой скоростью.       На последнем этаже они на минуту остановились, пока Гиневра доставала из кармана куртки ключи и отпирала дверь, чтоб пропустить Рона вперед.       — Я была здесь с Сириусом на зимних каникулах. Там, — она махнула рукой в сторону левой двери, — кухня, напротив гостиная, а наверху — спальня и ванна. Критчер постоянно поддерживает здесь запас еды, поэтому, если ты решишь остаться, с голоду мы не умрем.       — Эва, — тихо позвал он девушку, скидывая толстовку и оставаясь в футболке и джинсах. — Я так люблю тебя, детка.       Этот поцелуй отличался не только от того, первого, но и от всех остальных. В нём было желание обладать и отдавать, было и признание в любви, не сказанное вербально, но показанное той пылкостью, с которой они целовались. Но, всё же, как бы сладко им сейчас не было, желание чего-то большего росло в геометрической прогрессии. Для Рона, старавшегося держать себя в руках, спусковым механизмом стала банальная кожаная косуха его Эвы, упавшая на пол с тихим стуком.       Как и тогда, когда они шли, а точнее бежали на вершину Башни, Рон поднял ее лёгкое тело на руки и быстро поднялся наверх, оказываясь сразу в просторной спальне, где одну стену полностью занимало окно от пола до потолка, и из которого открывался безумно красивый вид на Лондон. Но сейчас, когда в его руках были все сокровища мира в лице отдельно взятой Блэк, ему было абсолютно наплевать на любой вид, кроме того, что так долго рисовало ему воображение.       Гиневра чуть-чуть отстранилась, чтоб вытащить палочку и прошептать заклинание, так кстати подсказанное сегодня Беллой.       Ее тетка, словно зная что-то, на что сама Блэк пока не могла решиться, вытащила её сегодня по магловским магазинам, а потом и на обед в ресторан, где и поведала парочку довольно полезных, если рассматривать их в контексте отношений полов, заклинаний.       И одно из них она уже с блеском применила, оставшись только в белье.       У Рона перехватило дыхание.       Перед ним стояло ожившее божество, чье прекрасное тело от него скрывала лишь тонкая полоска чёрных кружевных трусиков и такой же кружевной бюстгальтер. В штанах от этого вида стало тесно и чтоб не облажаться, он мысленно начал вспоминать отрывки из прочитанного сегодня учебника — помогало слабо.       Упав на колени, Рон впился поцелуем в молочную кожу её плоского живота. Потом, перед возвращением в мир из того кокона, куда они попали, они сведут это проявление страсти, но сейчас… Сейчас он целовал шёлк кожи, лаская ее огрубелыми пальцами и Гиневра плавилась от этих прикосновений и если б Рон не держал её, то она уже упала бы на пол.       Блэк тоже не стояла столбом — гладила широкие плечи, ерошила ёжик волос. Но и этого было мало — хотелось почувствовать его всей своей кожей и Гиневра, перебарывая смущение, потянула своего рыжика к кровати.       Его руки сами нашли застёжку бюстгальтера, пока она старалась расстегнуть особо упрямую и не поддающуюся дрожащим пальцам пуговицу на джинсах. Футболка уже улетела куда-то на пол, открывая взгляду девушки чётко очерченный пресс, по которому стекала за пояс джинсов полоска рыжеватых волос, россыпь веснушек на плечах, от вида которых отчего-то защемило в груди, и твёрдые горошины сосков на подтянутой груди. К ним и припала в поцелуе Гиневра, действуя так, как говорил ей самый первобытный из всех инстинктов, вырывая этим нехитрым действом тихий стон Рона.       Наконец, джинсы оказались стянуты, а вместе с ними и боксеры, и Гиневра впервые увидела мужской член вживую. Невольно промелькнула мысль, а как же в неё это поместится, но Рон, заметив её лёгкое замешательство, чуть усилил напор, заставляя свою девушку теряться в новых ощущениях.       Помня многочисленные задушевные беседы близнецов, что они вели и между собой и с целью просвещения младшего брата, Рон старательно подготавливал свою Эву к первому опыту, пытаясь настолько её возбудить, чтоб боль от его вторжения была минимальной. И судя по тому, что её начинало мелко трясти, ему это удавалось.       Пользуясь тем, что от обилия ощущений девушка чуть раскрылась, он съехал пониже и аккуратно лизнул её складочки. Гиневру словно током прошило от этого, сверхинтимного прикосновения, и Рон продолжил свой эксперимент. Облизывая и посасывая, он аккуратно ввёл один палец во влагалище, чувствуя как там влажно и узко. От этих ощущений его член дёрнулся и окреп ещё сильнее. Хотелось погрузиться в это податливое тело до упора и втрахивать девушку в кровать до тех пор, пока она не перестанет даже стонать от усталости, но он стоически переборол в себе это чувство, продолжая нежно поглаживать упругие стеночки изнутри, чувствуя приближения первого в жизни его сокровища оргазма.       И он не заставил себя ждать — Гиневра мелко-мелко затряслась и вскрикнула, а затем обмякла, смотря куда-то в потолок затуманенным взором.       Рон, похвалив себя за выдержку, медленно вовлёк её в поцелуй, стараясь снова раздуть пожар ее страсти. Но чего он точно не ожидал, так это того, что её маленькие ладошки с силой упрутся в его плечи, заставляя парня перевернуться на спину, а затем заскользят по чётко очерченным мускулам груди и живота туда.       Первое прикосновение было нерешительным, но Рон поспешил накрыть тоненькую ручку своей любимой своей и опустить её по своему стволу. Гиневра заворожено наблюдала за их синхронными движениями, широко распахнув свои глаза, сидя на полу, меж его разведенных ног. А затем, повинуясь наитию, поцеловала красную от прилившей к ней крови головку, с радостью слыша, как Рон резко выдохнул сквозь сжатые зубы.       Её первый опыт в минете был недолгим, но познавательным. Рон, понимая, что долго этой сладкой пытки не вынесет — вид раскрасневшийся Гиневры, чьи полные губы плотно обхватывали его член был настолько возбуждающим, что яица буквально свело, — перетянул её на себя и начал медленно, сантиметр за сантиметром входить в её девственное лоно.       В какой-то момент, он заметил одинокую слезинку скатившуюся из-под прикрытых глаз и поспешил её сцеловать.       — Подожди секунду. — прошептала Эва, чуть рассеяно улыбаясь, а в следующее мгновение сама опустилась до конца, вскрикнув от боли и удовольствия, так тесно переплетённых в этот момент. — Возьми меня милый. Возьми полностью.       Уговаривать Рона не пришлось. Аккуратно перевернувшись так, чтоб быть сверху, он начал медленно двигаться внутри своей девочки, целуя её там, куда мог дотянуться. И вот она уже тихо стонала и двигала тазом ему навстречу, а ещё спустя пару движений, Рон почувствовал, как его член сжало влагалище Эвы и она, с тихим вскриком, кончила. Ему же не потребовалось ещё много времени, чтоб последовать за ней — толкнувшись как можно глубже, он излился в столь любимое им тело.       В спальне повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием любовников. Но Рон, пришедший в себя быстрее девушки, приподнялся на локте, выскальзывая из Гиневры, обеспокоенно всматривался в её умиротворённое лицо.       — Милая… .       — Я заранее выпила зелье, любимый. Как бы мне не хотелось однажды стать матерью, сейчас для этого не лучшее время.       Рон улыбнулся и прижал девушку к себе.       — Знаешь, — разорвав уютную тишину, начала Гиневра, доверчиво прижимаясь к своему личному Уизли и вычерчивая какие-то абстрактные узоры на его груди тонким пальчиком. — Когда утром в Блэк-холле появилась Белла, я была уверена, что она просто соскучилась. Мы с ней в довольно близких отношениях, гораздо ближе, чем с Нарциссой или Андромедой. Но она предложила мне пройтись по магазинам, потому что ей абсолютно не чего надеть на благотворительный концерт, где будут собираться пожертвования для её приюта, и вытащила в центр Лондона, где обычно покупает себе обновки. Во время одного из перерывов на кофе, она завела со мной странный, но вполне понятный мне сейчас разговор, что я должна принять какое-то решение и никто и никогда меня за него не осудит, после чего закрепила, так сказать успех, походом за бельём, и тем самым нарядом, что тебя сегодня так впечатлил. Это была ее идея показать тебе, что я могу быть не только чопорной чистокровной леди, но и обычной молодой девчонкой.       — Поблагодари её за меня, когда увидишь, потому что, едва ты вышла из такси, как мне стало тесно в собственных штанах. — признался Рон, поглаживая её по спине, отчего она едва заметно дрожала. — Ты удивительна, Гиневра Блэк и я рад, что в тот день упал с метлы, иначе я мог и не понять, насколько ты идеальна для меня…              Три дня пролетели быстрее, чем им бы хотелось.       Эва и Рон не покидали уютной квартиры ни на минуту, стараясь за отпущенное им время узнать друг друга ещё лучше, как в физиологическом, так и в ментальном плане.       Они много разговаривали, много молчали и много любили друг друга там, где их заставало желание — на кухонном столе, на диване в гостиной, во время просмотра какой-нибудь передачи или серии сериала, в огромной ванной, больше похожей на бассейн, чем на ёмкость для купания.       Гиневра за эти дни стала гораздо более раскрепощённой, даря Рону минуты сладостного томления, а Рон лучше изучил многие её потаённые местечки, поцелуи или поглаживания которых заводили ее, чем он и пользовался.       Но, как бы хорошо им ни было здесь, вдвоём, где Эва ходила только в футболке Рона, надетой на голое тело, рассыпав длинные волосы по плечам, а Рон мог в любой момент коснуться её, поцеловать или приласкать, пришло время покинуть это временное пристанище.       — Детка, — Рон серьёзно посмотрел на Гиневру, когда они зашли в тот же тупичок, чтоб оттуда аппарировать сначала на площадь Гриммо, чтоб проводить девушку до дома, а затем и в Нору, где его точно ждёт допрос с пристрастием, хоть он и послал родителям Патронуса с сообщением, что его не будет дня два-три. — Я должен у тебя кое-что спросить… В конце августа, вроде двадцатого, у моего брата Билла и его девушки состоится свадьба… Так вот, я хотел бы спросить — не согласишься ли ты быть моей парой на этом празднике?       — Конечно! — немного недоуменно вздернула бровь Блэк, словно спрашивая, как он мог сомневаться в ее ответе.       У Рона отлегло от сердца, и он притянул девушку к себе, нежно целуя.       Ох, если б он мог продлить этот момент, но…       Нора опять была полна детьми Уизли и их избранницами, собравшимися за большим столом, накрытым прямо на улице, благо погода позволяла, поэтому появившегося Рона встретили десять пар глаз.       — Да ты похож на хорошо нагулявшегося кобеля, братишка! — первым нарушил тишину Фред и тут же получил тычок от Гермионы и осуждающий взгляд матери, хотя обе могли согласиться, что старший из близнецов был прав — запавшие от недосыпа глаза с залегшими под ними тенями, ярко блестели каким-то шальным блеском.       — Рональд Билиус Уизли, где ты был? — строго поинтересовалась Молли, в мгновение ока оказываясь перед сыном, но тот лишь рассеянно улыбнулся и ответил:       — В раю, мама. Я был в раю.       После чего обошёл растерявшуюся мать и поспешил в дом, намереваясь хоть немного поспать, а потом с удвоенной силой взяться за учёбу. Теперь, когда в его голове родилась авантюрная мысль, ему нужно было не только пройти трёхмесячные стажерские курсы, но и получить неплохое место, но об этом он подумает чуть позже.       В доме было тихо и пусто, и Рон довольно быстро поднялся наверх, чтоб взять смену белья и поспешил в душ. В зеркале отражался поистине мартовский кот, хорошо погулявший и вернувшийся к хозяевам усталым, но довольным. На груди Рона алел засос, оставленный жадными губами его Эвы этой ночью, во время особенно бурного секса, и парень не захотел сводить его чарами, оставляя себе маленькое напоминание, что всё произошедшее ему не приснилось.       Но поспать ему не удалось — в комнате обнаружился отец.       — Сядь, Рон. — Как-то устало попросил он, указывая на кровать, а сам занял стул — Не подумай, что я посягаю на твою свободу, но я тоже был молодым и знаю, что можно наделать много ошибок, которые потом придётся очень долго исправлять.       — Пап… Я её люблю и хочу, чтоб рано или поздно, именно она стала моей женой, но я не готов сделать это прямо сейчас.       — И почему же?       — Я не имею ничего, пап.       — Это похвальные мысли сын, но не нужно останавливаться только на них, поэтому — действуй, а я всегда тебя поддержу.       — Спасибо. — Рон тепло обнялся с отцом, и, едва тот вышел, наколдовав оглушающее на комнату, рухнул на кровать. И снилась ему Гиневра, отчего он улыбался…              Рон скучал…       Они не виделись около месяца, заполненного исключительно вступительными экзаменами — теоретическими и практическими. Но уже на эти выходные была назначена свадьба брата, где Рон и Гиневра должны были впервые появиться вместе, как пара.       Блокнот, что лежал на груди парня, едва заметно нагрелся, сигнализируя, что в нём появилась какая-то новая запись. Рон поспешил открыть нужную страницу.       «Надеюсь, ты не слишком устал, потому что я так соскучилась, что готова украсть тебя ото всего мира! Г.Б.»       Рон быстро прочитал короткое сообщение и написал ответ.       «Жду, когда всё это закончится, и я смогу просто увидеть тебя, детка. Я тоже соскучился! Безумно! Особенно по моей футболке, надетой на тебе.»       «Дурак! Я, кстати, вчера была в гнездышке — мы с Беллой купили туда новое постельное бельё, полотенца и халаты. И я не могу дождаться, когда твои руки, которые я так люблю, снимут его с меня!»       » Дурак, но твой! Кстати, можно было обойтись и без халатов.»       » Мой! Завтра собираюсь прогуляться за платьем, что можно надеть на свадьбу твоего брата. Надеюсь, там не нужны традиционные мантии? Шляпку я уж как-нибудь переживу. Да, я обнаружила под дверью коробку с бельем от Беллы и жду момента, когда смогу его надеть.»       «А я жду момента, когда смогу его снять с тебя и целовать долго долго, пока ты не устанешь даже стонать мое имя.       Что касается платья — ты и в мешке будешь самой красивой, детка! Прости, у нас опять какая-то тревога — напишу позднее.»       » Люблю тебя! И да, береги себя.»       Наконец, всё экзамены были сданы, а проверки пройдены, и с первого сентября Рональд Билиус Уизли вольется в многоликую толпу слушателей Академии Аврората, поэтому можно было возвращаться домой, что он и сделал с огромный радостью.       На просторной поляне перед домом уже вовсю велась подготовка к важному мероприятию — нанятые работники устанавливали шатер, а многочисленные мужчины семьи Уизли приводили сад в порядок, пока мать вместе с Джинни, Анджелиной и Гермионой что-то стряпали на кухне.       — Всём хорошего дня. — тихо поздоровался он, войдя в дом через заднюю дверь и попадая сразу в объятия матери.       — С возвращением, Рон! Как твои экзамены? — Молли забегала по кухне, накрывая завтрак своему сыну.       — Всё нормально, мам. И в лагере нас покормили, так что я сыт.       — Да чем вас там кормили, скажи мне на милость. Небось каша, каша и снова каша. — проворчала женщина, всё же усаживая своего высокого сына, на которого давно смотрела снизу вверх, за стол и пододвигая ему тарелку с сэндвичами. — Здесь ничего тяжёлого и вредного, Ронни.       Рон тяжело вздохнул, но есть начал, зная, что мать ему не переспорить — Молли Уизли, если что-то решила, то не сдвинется с места.       Рассказ о тех четырёх неделях в учебных казармах Аврората занял не так много времени — было не о чем рассказывать на самом деле.       — Невилл тоже сдал. — немного хвастливо заметила Джинни, вытирая руки полотенцем и присаживаясь за стол.       — Знаю. Мы были в одной команде на экзамене по физ. подготовке. — Рон отставил пустую тарелку и встал. — Спасибо, мам. Я пойду в душ и переодеться, а потом спущусь на помощь братьям.       — Конечно-конечно. Ты потом иди к Биллу — он скажет, что нужно. Кстати, сегодня и Чарли приедет, поэтому близнецы будут спать у тебя.       Приняв это к сведению, Рон быстро поднялся наверх, чтоб уже через полчаса снова быть в саду. Но, как оказалось, делать-то было и нечего.       — Посиди немного. — приглашающе хлопнул Билл по скамейке рядом с собой. — Прости, если вмешиваюсь не в своё дело, но мама уже напридумывала себе всяких ужасов, не слушая доводов отца, поэтому я должен спросить — кто она?       — Она? — попытался прикинуться дурачком Рон, откидываясь на скамейке и вытягивая длинные ноги.       — Да, Рон. У тебя почти всегда, кроме тех минут, когда ты чём-то занят, отсутствующее выражение лица и загадочная улыбка на лице. Ты каждый вечер, как вернулся со школы, куда-то срываешься, чтоб вернуться либо ближе к полуночи, либо не вернуться дня два-три. И, прости моё любопытство, когда ты вернулся после своего трёхдневного отсутствия, от тебя очень тонко пахло женскими духами, а по виду можно было предположить только одно — ты эти дни провёл с девушкой.       — Тонкое наблюдение, Билл, но вы всё узнаете через два дня — она будет моей парой на свадьбе.       — Ты уверен, что это серьёзно?       — Это настолько серьёзно, насколько возможно для меня. Я не соврал, когда сказал отцу, что люблю её, но не могу сейчас ничего сделать — слишком я никто, чтоб что-то дать этой удивительной девушке. Но, нам всего по восемнадцать, поэтому время есть и я воспользуюсь им с умом.       — Знаешь, брат, — немного помолчав, начал Билл. — Я рад, что твои мозги встали на место. Может именно твоя загадочная незнакомка и помогла этому.       — Может…       Два дня, что оставались до свадьбы, пролетели в суматохе и последних хлопотах, в которые были втянуты всё обитатели Норы. Рон с трудом мог урвать несколько мгновений, чтоб написать что-то Гиневре, а вечером падал на кровать почти без сил, но всё равно был счастлив, ведь совсем скоро его девочка снова будет рядом. В голову закралась провокационная мысль, ради осуществления которой нужно было встать с кровати и спуститься вниз, чтоб в вещах отца найти старую, но всё ещё крепкую палатку. Что Рон и сделал, под удивленными, но понимающими взглядами близнецов.       Как и на выпускной вечер, Рон облачился в чёрный брючный костюм, дополненный черным же галстуком и белой рубашкой. Волосы, чуть отросшие, ещё вчера привёл в порядок Билл, поэтому отражение в зеркале было скорее приятным, нежели отталкивающим.       Вообще, всё братья Уизли, не смотря на причитания мамы, оделись почти одинаково — исключение составлял только жених, выбравший похожий по покрою, но светлый костюм.       Они всё выстроились около шатра, рядом с которым была оборудована аппарационная площадка и принялись ждать гостей. Первой, как ни странно, появилась тётка Мюриэль, сходу раскритиковавшая их магловский вид, но к её брюзжанию все давно привыкли, поэтому и не обратили никакого внимания.       Всё, кроме Джинни, которая, по мнению тётки, была похожа на портовую шлюху в своём платье, чья юбка были ниже колена на добрую ладонь.       — Чёртова старуха! — так и кипела единственная дочь семейства гневом. — Я что должна была облачиться в рясу, чтоб ей понравится?       — Не, сестренка! Тогда она сказала бы, что «в таком виде ты никогда не найдешь себе достойного мужа и останешься старой девой» — похоже проскрипел Джордж. — Кстати, а где Перси?       — Ещё наверху. — ответил Чарли, неловко пожимая плечами. Он отвык от столь обтягивающей одежды, как эти костюмы, но не мог отрицать, что выглядят они в них отлично. — Этому Крауча срочно потребовался отчёт за прошлый год, вот Перси и отправляет. Спуститься через минуту-две.       Из дома, наконец, вышли девушки и жены братьев Уизли, чтоб занять места чуть поодаль.       Гермиона, озорно подмигнув Фреду, отряхнула несуществующие пылинки со своего брючного костюма, пиджак которого был надет, судя по реакции брата, на голое тело. Рон мысленно поблагодарил всех богов, что Грейнджер пока не встретилась с Мюриэль, иначе скандала было бы не избежать. Но, и это Рон был вынужден признать, ей шёл этот чуть хулиганский стиль и с Фредом они смотрелись просто отлично.       Анджелина была одета более традиционно — светло-бежевое платье отлично оттеняло глубокий шоколадный цвет её кожи, а волосы были убраны в низкий пучок.       Не хватало ещё Пенелопы — невесты Перси, но она, скорее всего, всё ещё наверху, вместе со своим Уизли, и Гиневры…       И стоило Рону подумать о ней, как в центре аппарационной площадки появился Лорд Блэк, а спустя секунду или две, и его дочь. К Сириусу сразу подошёл Артур, приветствуя, кроме того, что дальнего родственника, но и делового партнёра сыновей — Блэк неплохо вложился в магазин близнецов, заинтересовавшись этой темой.       — Сириус, рад тебя видеть! Спасибо, что пришел на наш скромный праздник.       — Брось, Артур! Поздравляю!       Они ещё о чём-то говорили, но Рон не слушал. Его сокровище, его Эва мелкими шагами приближалась к нему. Чёрное шёлковое платье, сидящее так плотно, что напоминало вторую кожу, демонстрировали так много и так мало одновременно, что у Рона перехватило дыхание. Образ дополняли ярко-красные туфли на высоченной шпильке, красные перчатки до локтя и рубины в прическе.       — Оу! — где-то позади очнулась Гермиона. — Блэк?       Но Гиневра уже подошла так близко, что Рон чувствовал тонкий запах её духов, пахнущих чём-то терпким — он был не специалист в распознавании запахов. Но этот был присущ только ей, его Эве.       — Привет, детка! — наконец смог он протолкнуть слова через сжатое спазмом горло, не обращая внимания на шёпот от братьев и их половинок. И только близнецы довольно улыбались, да ещё Артур и Сириус, наблюдающие издали.       — Я жутко по тебе скучала, Рон! — и сама потянулась за поцелуем, который был прерван тихим покашливанием Чарли.       — Эй, сегодня вообще-то не ваша свадьба, поэтому постарайтесь не притягиваться друг к другу, как два магнита!       Момент был испорчен, но всё рассмеялись, а Гиневра, бросив странный и загадочный взгляд на Рона, отошла к Сириусу.       — Да у тебя губа не дура, братец! — присвистнул Перси. — Она — единственная наследница Лорда Блэк.       — А мне пофиг, Перси, веришь? Она это она, а счёт в банке, который она уже имеет или унаследует, меня волнует меньше всего.       — Но, согласись, Ронни, это приятно греет твою душу. — встряла Джинни довольно ехидно.       — Джин, не усугубляй. Она просто Гиневра, а я просто Рон, без всяких условностей.       Джин чуть надулась, но отошла, понимая по потемневшему взгляду брата, что тот банально рванёт, если она продолжит. Но с Гермионой можно было не сдерживаться, и Джинни зашептала ей на ухо       — Ага, он меньше всего думал про её счёт в банке! Пусть врёт кому-нибудь другому, а я-то знаю, что это было решающим фактором в том, что он может назвать словом «влюбился».       — Ты перегибаешь, Джин. Гвиневра довольно красивая девушка, поэтому совсем не удивительно, что Рон в неё влюбился.       — Думай, что хочешь, а я останусь при своём мнении. — буркнула Джинни, отходя к родителям.       Когда всё гости собрались, братья Уизли последними зашли в шатёр и стали занимать места рядом со своими половинками. Рон быстро нашёл взглядом Сириуса и Гиневру, рядом с которой оставался незанятым стул.       — Берегла для меня? — протиснувшись между гостями, он сел, сразу переплетая свои пальцы с ее. Гиневра лишь кивнула, чуть рассеяно улыбаясь.       Наконец, заиграла торжественная музыка и по проходу прошли чета Уизли и мадам Делакур, под аплодисменты гостей. Возле арки уже стоял Билл, в компании Чарли, что был его шафером. Следующими появились подружки невесты — Габриэль, младшая сестра Флер и Джинни, одетые в одинаковые платья. А когда месье Делакур повел по проходу невесту, всё встали.       Будущая миссис Уизли выбрала довольно простое пышное белое платье, украшенное лишь тонким кружевом по подолу. Её лицо скрывала фата, но абсолютно все могли понять, что невеста улыбается, и вместе с ней улыбались и всё присутствующие.       Гиневра и Рон почти не слушали заклинателя, произносившего традиционную речи и задававшего вопросы, будучи погруженными в свои мысли, но едва магия связала широкой лентой руки новобрачных и рассыпалась искрами, всё вскочили на ноги и захлопали, глядя как Билл целомудренно целует свою молодую супругу.       А дальше были танцы…       Гиневра танцевала только с Роном, сделав исключение лишь для Сириуса, который молчал, но улыбался своей дочери, и лишь под конец бросил, как быстро она выросла и стала прекрасным лебедем, после чего, в компании Артура, куда-то скрылся.       — Могу я украсть тебя, детка? — прошептал Рон, прижимая девушку к себе в очередном танце. Сейчас он был благодушен и доволен, но ещё минут десять назад…       Рон ранее не знал этого лощеного француза, представленного как Шарль Дюбуа, но почувствовал к нему отторжение почти с первых минут их знакомства. Шарль оказался троюродным братом Флер со стороны матери и не был ни помолвлен, ни в отношениях, что немного напрягло Рона, особенно, когда он заметил тебя взгляды, что этот француз бросал на Гиневру.       Рон знал эти взгляды — сам смотрел так же, но…       — О чем задумался? — взъерошив короткий ёжик волос, спросила Эва, заглядывая в голубые глаза своего мужчины.       — Об этом хлыще, что так и вьётся вокруг тебя. — честно ответил Рон, чуть сморщившись, но Гиневра лишь рассмеялась.       — Запомни, я — Блэк, а они получают только лучшее. И для меня самым лучшим являешься ты, Рональд. — от этих слов на душе стало теплее, но ревность всё ещё сжимала своей костлявой рукой сердце младшего Уизли. Даже пришлось объяснить французу, что не стоит даже пытаться заигрывать с Гиневрой Блэк. Парень, к его же счастью, понял намек с первого раза, пусть и посмотрел на Рона как-то странно, но больше близко не подходил. — И раз мы это выяснили, могу ли я рассчитывать, что мой рыцарь без страха и упрёка, наконец, украдёт меня с этого праздника и утащит в нашу пещеру?       Громкий смех Рона привлёк к ним внимание всех, кто сейчас находился в шатре — одни, как Мюриэль, смотрели осуждающе и о чём-то друг с другом перешептывались, а другие, как братья Уизли, лишь переглянулись, поняв по покрасневшим кончикам ушей Рона что ему сделали такое предложение, от которого отказаться просто невозможно.       — Пойдём! — отсмеявшись, сказал Рон и протянул ее в сторону старого отцовского сарайчика, где и была предусмотрительно спрятана маленькая палатка. Оставив девушку на улице, он шмыгнул внутрь и зажёг крошечный огонёк Люмоса. Палатка обнаружилась именно там, куда он её переложил два дня назад, как и его рюкзак, где уже было приготовлено всё, что им может понадобиться на природе. Мысленно поблагодарив Гермиону, которая помогла наложить чары незримого расширения, благодаря которым за плечами сейчас покоилось постельное бельё и принадлежности, несколько его футболок и кофт, на случай если Гиневра замёрзнет, немного еды, две бутылки молодого вина и ещё кое-что по мелочи.       Гиневра ждала его там, где он её и оставил, чуть нетерпеливо постукивая каблучком туфли по земле.       — Ты мне доверяешь? — спросил Рон, намекая на тот, их первый раз, и девушка, рассмеявшись, кивнула, чтоб спустя секунду быть утащенной в перемещение вслед за своим парнем.       Вид, что открывался с места их появления, был невероятен.       Они стояли на самой кромке леса, а перед ними расстилалось огромное озеро, в котором начинали отражаться первые звезды. Пока Гиневра любовалась, Рон скинул с плеч свою поклажу и магией призвал к себе палатку, которую быстро установил.       — Это так неожиданно, любимый, но так приятно! — блестя счастливыми глазами, бросилась ему на шею Гиневра.       — Пойдём внутрь, нужно приготовить постель, а потом можно разжечь костёр и отдохнуть.       Гиневра на это утверждение лишь усмехнулась, но её глаза полыхнули каким-то ведьминым огнём.       Для того, чтоб застелить постель, Гиневра потребовалась всего пара минут и одно заклинание, вычитанное когда-то в учебнике по бытовым чарам, и когда Рон закончил устанавливать маглоотталкивающие чары вокруг полянки и небольшой части пляжа, чтоб кто-нибудь, ненароком, не потревожил их, вошёл в палатку, состоящую из одной крошечной спальни, где вместо кровати был широкий и высокий матрас, лежащий прямо на полу, и помещения, что служило одновременно кухней, столовой, гостиной и прихожей. Из подслушанных в детстве разговоров родителей он знал, что эта палатка была тем местом, где они встречались незадолго до свадьбы, пока ещё не жили вместе. Он, как и всегда впрочем, с лёгким беспокойством, вызванным непредсказуемостью Гиневры пересёк общую зону и откинул полог, отделяющий спаленку, чтоб проверить одну свою догадку.       Ещё там, в Норе, во время свадьбы брата, он задавался одним вопросом — что может поместиться под этим, так тесно облегающим её, платьем. И теперь, когда они остались одни, пришло время ответить себе на этот вопрос.       Эва, уже застелившая постель, медленно доставала шпильки из причёски, отчего её длинные локоны рассыпались по Чёрному шёлку платья. От первых прикосновений Рона, подошедшего со спины, её пробила лёгкая дрожь, хотя они были столь целомудренны, насколько это было в принципе возможно. Но что-то пошло не так, хотя Рон, потом, не мог обижаться.       Гиневра резко вывернулась из его объятий и толкнула в грудь, отчего Рон, к своему стыду, не удержался на ногах и растянулся на постели. Махнув куда-то рукой, она начала медленно и очень сексуально покачивать бёдрами в такт музыке, которая чуть слышно лилась одновременно отовсюду и ниоткуда.       — Ведьма! — восхищённо протянул рыжик, жадно смотря за ладонями своей девушки — она практически ласкала саму себя. Только от этого стало так жарко, но строгий взгляд не позволил Рону даже развязать галстук. Он понял, что сегодня они играют по её правилам.       Тонкие пальчики девушки сжимали набухшие соски, явно выделяющиеся под тонким шёлком платья, отчего с полных губ сорвался тихий стон. Пританцовывая, Эва подошла к постели вплотную и резким движением потянула молнию на платье, отчего оно тут же оказалось возле её ног.       Рон резко выдохнул!       Под платьем, кроме чулков, не было абсолютно ничего. Рон резко рванул ворот рубахи, отчего маленькие пуговки разлетелись по сторонам и, уронил Гиневру на себя.       Этим вечером, в крошечной, по магическим меркам, палатке не было места нежности. Они раз за разом сплетались на смятых простынях, становясь единым целым, не отвлекаясь даже на душ — очищающие чары неплохо помогали, и не желая терять ни минуты драгоценного времени, но Морфей всё равно взял свое.       Рон проснулся, когда солнце только-только начинало проникать в окна палатки, но Эвы рядом не было. Резко вскочив с постели, он натянул валяющиеся тут же брюки и выскочил наружу. Гиневра сидела, обняв руками большую чашку с чаем, прихваченным с собой, одетая в его толстовку, доходящую ей почти до колена, и его же шерстяные носки. Такой умиротворенной и домашней девушка не была даже в их тайной квартире.       — Доброе утро, любимый! — не оборачиваясь, тихо сказала она. — Мне отчего-то не спалось и… вот… рассвет встречаю.       — Доброе утро! — Рон сел позади своей девушки, обнимая ее и притягивая к себе. — Здесь красиво, правда?       — Правда! От открывающегося вида на душе становится так спокойно, что хочется плакать. Знаешь, я недавно рассказала бабушке о нас — Сириус сам догадался довольно давно, — но она отреагировала совсем не так, как я ожидала.       Рон едва заметно напрягся, но ничего сказал, а Гиневра продолжила.       — Я была уверена, что Леди Вал будет против, ведь она никогда не поддерживала Сириуса в его желании дать мне свободу выбора, но она лишь кивнула и сказала, что я взрослая девушка и могу сама выбирать. Но, как бы то ни было, есть одна проблема — мой избранник должен принять тот род, наследницей которого я являюсь. Поэтому, я прошу тебя, подумай хорошенько, нужно ли тебе это…       — Глупая… — крепче прижав к себе её тонкое тело, прошептал Рон. — Ради тебя, хоть на край света, а ты про какой-то Род говоришь… Тем более я — младший сын, которому вообще ничего не светило бы.       — Спасибо, любимый. — Гиневра уткнулась ему в шею. Она прекрасно понимала, что требует слишком много, но… По-другому не могла.              Их отношения не раз и не два висели на волоске — двум сильным личностям всегда сложно вместе и один всегда старается подмять второго, но они справились.       Пусть в первые месяцы, прошедшие со свадьбы Билла и Флер, где они впервые появились вместе, как пара, газеты наперебой гадали, чем мог привлечь красивую и богатую мисс Блэк простой рыжий парень из многодетной семьи, да кумушки в салонах вдоволь и поперек обсудили их пару, скоро всё привыкли. Привыкли друг к другу и Гиневра с Роном, который стал чуть менее ревнивым, и научились находить такие необходимые компромиссы.       Минуло три года и мисс Блэк, с успехом сдав экзамены в Гильдии Зельеваров, и получив Мастерство, устроилась внештатным Зельеваром в Авторат, чтоб почаще видеть своего мужчину, ставшего к тому моменту старшим следователем. Это её решение чуть не привело к очередному скандалу — красивая молодая женщина всегда пользуется повышенной популярностью в чисто мужском коллективе. Знаков внимания Гиневре, из молодых авроров, не оказывал только Невилл — давно и прочно женатый на Джинни Уизли, успевшей уже родить мужу двоих детей. От остальных не было отбоя — постоянно кто-то находил причину, чтоб задержаться в кабинете мисс Блэк подольше, пусть молодая женщина и не давала никаких надежд, будучи верной только своему рыжику. Но Рон, в очередной раз застав у Эвы Дина Томаса — высококлассного эксперта-криминалиста, рванул. Правда, произошло это уже вечером, когда он вернулся с дежурства в их квартиру — ту самую, подаренную Сириусом дочери.       — О, Мерлин! — вздохнула Гиневра, едва её мужчина открыл дверь. — Рон, что произошло? На тебе лица нет!       И это не было преувеличением, ведь кроме некой обречённости на нем явно была написана и решительность. Определённого колорита добавлял стойкий запах огневиски и бегающий взгляд.       — Эва! — торжественно начал Рон, падая на колени перед девушкой прямо в прихожей. — Я тебя люблю и желаю лишь одного, чтоб ты стала моей женой! Ты согласна?       Гиневру душил смех, потому что спортсмен-Рон абсолютно не умел пить и пьянел даже с пары бокалов вина, становясь настолько забавным, что удержаться от смеха было очень сложно, а иногда невозможно. И вот сейчас, когда он делал ей предложение, которого она, в тайне, ждала ещё год назад, ей хотелось одновременно и рассмеяться и разрыдаться от радости, но взяв себя в руки, Гиневра кивнула.       — Я согласна!       Потом было много поцелуев, правда прежде пришлось выдать из своих запасов склянку отрезвляющего и дожидаться пока Рон примет душ, и был отличный секс, который, как и три года назад, сносил крышу, заставляя ноги дрожать ещё долго.       А потом, спустя всего два месяца состоялась свадьба. Вальбурга долго ворчала, что внучка оставила ей непозволительно мало времени на подготовку, но у них были на то причины.       В тот вечер, когда Рон сделал своей Гиневре предложение, они совсем забыли про осторожность и результат этой ночи уже медленно рос в плоском пока животике невесты. Сириус, узнавший о скором пополнении ещё раньше будущих родителей, уже провёл всё необходимые ритуалы, после которых можно было наблюдать крошечный росток, исходящий от имен Гиневры и Рона на семейном гобелене.       Увы, как бы того не хотели молодые, их свадьба не могла быть событием скромным и исключительно семейным, но им клятвенно пообещали, что, как только закончится торжественная часть, они должны будут присутствовать ещё около часа, после чего именной портал доставит чету Блэк на один из островов Карибского бассейна, давно выкупленный Орионом, где и пройдёт их медовый месяц.       Пресса так широко освещала свадьбу министерского служащего и наследницы одного из самых больших состояний Британии, что даже пришлось накладывать дополнительные чары на квартиру — писаки хотели сенсаций, тем более всё, начиная от имён подружек невесты, кончая декором торта, держалось в строжайшей тайне.       Платье шила личная портниха Леди Вальбурги, но основывалась она на предпочтениях невесты, а костюмы для жениха и его шафера заказывались у именитого магловского дизайнера под руководством Сириуса, понимающего в них толк.       Рита Скитер даже объявила, что готова заплатить за любую информацию довольно внушительную сумму, но это объявление осталось невостребованным, к её великому сожалению.       Наконец, настал день ИКС и огромный, давно запечатанный Блэк-мэнор, распахнул свои ворота, но попасть внутрь и своими глазами увидеть великолепно украшенный сад смогли лишь избранные.       Гости, чье число достигало трёхсот человек, медленно рассаживались, занимая чётко обозначенные места. Вальбурга постаралась продумать план размещения так, чтоб устроить всех максимально комфортно, но согласно степени родства и близости к молодоженам. В первом ряду, на золоченых стульях сидели Уизли, в полном составе и их половинки. Рональд, одетый так, словно он только что сошёл с обложки магловского модного журнала, стоял возле арки, а место шафера занимали сразу оба близнеца, что было, в общем-то, предсказуемо, ведь именно Фред и Джордж тогда, три года назад, дали ему волшебного пендаля, после которого он решился подойти к Гиневре и пригласить её потанцевать.       Минуты текли одна за другой, и в проходе, ведущем от дома к алтарю, появились Гермиона и Анджелина Уизли, с которыми у Гиневры сложились самые хорошие отношения. Одетые в алые платья — дань школьному прошлому жениха, — они были прекрасны, что не преминули заметить их мужья, но звездой была всё же Гиневра.       Она была ослепительно красива в своём белом, сидящем строго по фигуре, платье, от колен слегка расклешенном. Лицо пока ещё скрывала фата, надёжно зафиксированная фамильной бриллиантовой диадемой. В толпе гостей раздались удивлённые восклицания — украшение не покидало хранилище очень давно. Последней его надевала прабабка Сириуса, относящаяся к побочной линии Рода. И эта диадема, густо усыпанная бриллиантами, удивительно гармонировала с общим обликом невесты.       Подойдя к арке, Сириус аккуратно вложил руку своей дочери в ладонь будущего зятя и чуть снисходительно улыбнулся обоим.       Распорядитель что-то говорил, но они смотрели лишь друг на друга, почти не отрывая взора, и лишь когда пришло время давать ответ на самый важный вопрос, Рон покосился на братьев, старательно сдерживающих веселый смех.       — Берёшь ли ты, Рональд Биллиус Уизли, эту женщину в жены? Клянешься ли беречь, любить и почитать её, быть её опорой?       — Да!       — Согласна ли ты, Гиневра Вальбурга Лилиан Блэк, взять этого мужчину в мужья? Клянешься ли быть верной, беречь ваш семейный очаг, любить и почитать?       — Да!       Магия, чье присутствие чувствовали все, стянула их руки, словно нитью, после чего вокруг закружились яркие искры, а на запястьях, теперь уже мужа и жены, появились браслеты полного равного магического брака. И не слушая ничего, Рон откинул фату, чтоб в очередной раз потеряться в зелёных, полных любви, омутах глаз своей жены, и по-хозяйски впился в полные губы требовательным поцелуем.       Первыми поздравить подошли мистер и миссис Уизли, Вальбурга Блэк и Сириус Блэк, зашептавший сразу что-то на ухо своему зятю, отчего на их лицах появились одинаковые ухмылки. Молли плакала, утирая глаза тонким платочком и просила почаще появляться в гостях и Гиневра, удивительно сошедшаяся со свекровью, обещала. Артур лишь обнял обоих, смаргивая слезы радости, тем более у них скоро появится ещё один внук или внучка, что грело его душу — дети были его слабым местом. Белла и Руди, Нарцисса и Люциус, Андромеда с семьёй, Драко и Астория, Дафна, дохаживающая последние недели до родов, под руку с Забини, многочисленные Уизли, Невилл и Джинни, всё стремились поздравить молодых.       А потом были танцы, во время которых нужно было потанцевать не только друг с другом, но и с ближайшими родственниками. От вальса с Беллой Рон ещё долго щеголял алыми кончиками ушей — женщина, абсолютно не стесняясь, дала ему несколько наставлений на первую брачную ночь. Когда Гиневра узнала о теме разговора мужа и тётки, то долго и заливисто смеялась, привлекая к себе внимание всех без исключения.       После фейерверка, устроенного близнецами, пока всё делились друг с другом впечатлениями, они сбежали, предупредив только Сириуса и Артура, прихватив лишь небольшую сумку, собранную заранее и портал, который и перенёс их к небольшому домику стоящему на сваях прямо в море. К входу вёл длинный дощатый помост, начинающийся на песчаном пляже.       — Красиво, правда? — тихо, словно боясь спугнуть это ощущение счастья, спросила Эва, прижимаясь к своему мужу. Ей настолько нравилось это слово, что она смаковала его про себя и едва заметно улыбалась.       — Очень! Но не настолько, чтоб сравниться с тобой, любовь моя! — улыбнулся Рон, поднимая свою жену на руки, чтоб, как того требовал обычай, перенести ее через порог дома, пусть и временного. Не обращая внимания на её визги, Рон быстро пересёк помост и, открыв дверь, вошёл внутрь и осмотрелся. Входная дверь вела сразу в кухню, совмещенную со столовой, где на столе уже был сервирован лёгкий ужин на двоих. Из этого помещения вели две двери — в огромную спальню и в ванну. Рон направился сразу в спальню, чтоб только там опустить Гиневру на пол.       — Люблю тебя! — прошептала она, запуская пальчики в немного отросшие рыжие волосы. — Ты даже не представляешь, как я тебя люблю!       — И я тебя люблю, детка! Ты появилась в моей жизни, когда мне казалось, что мир перевернулся с ног на голову, и принесла с собой все, что даёт мне силы жить. Ты приняла меня, подарила мне счастье, а скоро подаришь ещё и ребенка. О чем я ещё мог бы мечтать? Ни о чем. — Говоря это, Рон медленно расстегивал крошечные пуговки платья, убегающие ниже ягодиц, не забывая поглаживать открывающуюся кожу. — Ты такая красивая… Такая сексуальная… Соблазнительная… . — платье упало на пол, и Гиневра опустилась на кровать, давая своему мужу ещё раз осмотреть то, что досталось только ему. И Рон, легонько прикоснувшись к ней через кружево трусов, удовлетворенно закончил. — и такая готовая!       — Всё для тебя, мой муж, мой любимый и мой единственный. — её пальчики уже подобрались к пуговице на брюках, расстегнув которую, нырнули за пояс, поглаживая восставшее естество мужа.       Их любовь этой ночью была какой-то тягучей и неторопливой, доходящей до исступления. Рон медленно, словно дразнящий двигался в своей жене, раз за разом доводя её до конца, лаская чуть потяжелевшую грудь и с восторгом слушал её прерывистые стоны. А потом нежно поглаживал, когда она, утомленная ласками, забылась сном, тесно прижавшись к его груди, чувствуя себя максимально счастливым.       И Рон был уверен, что счастливее и довольнее быть уже не может, но ровно до того момента, пока устало улыбающийся целитель, аккуратно не уложил на сгиб его руки крошечного мальчика с рыжим пушком на головке, а на кровати усталая и чуть осунувшаяся Гиневра кормила тяжелой грудью их дочь — еще одну неожиданность в жизни Рональда Билиуса Блэка.       — Добро пожаловать в наш мир, Диамеда Гиневра Блэк и Арктус Рональд Блэк! — торжественно произнёс гордый отец, почувствовав, что теперь его жизнь стала полной, а в голове раздался тот самый смех, что он слышал там, в густом тумане перед тем, как открыть глаза. Прикрыв глаза, он мысленно поблагодарил Хозяйку Пустошей за второй шанс, данный когда-то, не взирая на его желание.